Глава 44 Начальник Сюн

Я не услышал ни одного изъяна в том, что сказал дед. В этот момент, как раз в представлении на лодке произошла смена актеров. Скрипучий напев вызвал в моей душе беспокойство.

— Возможно, следует осмотреть место происшествия? — спросил я, взглянув на Толстяка Суня, — Может быть, обнаружатся какие-нибудь зацепки.

— Это территория начальника Шэнь, — ответил толстяк с улыбкой, — ты здесь хозяин.

Местом, где произошел инцидент был обычный сельский туалет, часто встречающийся на северо-востоке Китая. Сверху кирпичная коробка, а в земле вырыта большая выгребная яма. Септик сбоку от туалета уже раскрыли, утопленника вытащили наружу. Его несколько раз омыли чистой водой, но запах аммиака все равно был очень тяжелым.

Хоть покойный и принадлежит фамилии Шэнь, жил он в городе. Мы редко видели его. Известно только что его отец и третий дядя были в неплохих отношениях. Теперь мужчина плачет, а третий дядя его успокаивает.

Толстяк Сунь прикрыл рукой нос и, встав недалеко от тела и осмотревшись по сторонам, обернулся ко мне и покачал головой. Он не сдавался и досконально осмотрел все еще раз.

— Я не вижу никаких следов убийства. А ты? Можешь что-нибудь увидеть? — произнес он шепотом, вернувшись ко мне.

По пути на место мы разделили работу. Толстяк при осмотре обращал внимание на детали того могла ли смерть произойти из-за человеческого фактора. А я отвечал за обнаружение призрака умершего небесным зрением, дабы расспросить о причине его смерти. Мертвый же ведь не может ошибиться?

Согласно тем данным, что я читал в архиве, душа человека после смерти должна блуждать по окрестностям в течение семи дней. Однако я осмотрел все, но так и не смог найти душу покойного.

Толстяк Сунь вновь поторопил меня.

— Совсем не найду. Что за чертовщина. Почему нет никаких следов?

Толстяк почесал затылок, и в этот момент кто-то сзади закричал:

— Где старик Шэнь? Утром я уже предупреждал тебя, а теперь снова случилось несчастье. Вот уже умер еще один. Ты опасаешься, что мы в полицейском участке в эти дни будем сидеть без дела?

Человек еще не подошел, а до меня уже донесся сильный запах алкоголя. Мы с толстяком нахмурились и оглянулись. На место прибыли четверо полицейских. Их возглавлял парень похожий на башню из черного железа со здоровенным телосложением. Не знаю, где они успели напиться до красных лиц, но моего деда они искали повсюду.

— Начальник Сюн, что вы имеете в виду под "умер еще один"? — дедушка вышел из толпы народа и поспешно подошел к начальнику Сюну.

— Лао Шэнь... — закатил глаза начальник Сюн.

Я только хотел поддержать дедушку в затруднительном положении, как внезапно Толстяк Сунь оборвал его:

— Лао Шэнь? Как ты его назвал? Лао Шэнь? Он старше твоего отца, и ты смеешь называть его лао Шэнь!

От того, что его отчитали, румянец с лица начальника Сюна слегка сошел. Не знаю испугался он или разозлился, но, начав говорить, стал заикался.

— Ты, ты вообще кто? Хочешь третью ноздрю с выходом в рот...

Не договорив, неожиданно, он остановился, его взгляд был прикован к званию на плече Толстяка Суня.

После небольшого остолбенения он суетливо отдал честь и сказал:

— Начальник, я, я не знал о вас...

— Если вы не в курсе, то мы вернемся к этому позже, — ответил Толстяк Сунь с каменным лицом, — прежде закончите свою фразу, что там про третью ноздрю?

Начальник Сюн побледнел, а только что выпитый алкоголь превратился в холодный пот.

— Я ничего такого не говорил, — услышав слова начальства, промямлил он, — это не то, что я имел в виду.

После этих объяснений толстяк вспыхнул еще больше. И я вполне мог понять причину его гнева: не мне говорить это... Смеешь подражать нашему директору? Соответствовать ему?

Щеки Толстяка Суня расслабились и опустились:

— Ваши фамилия и имя, почему в алкогольном опьянении при исполнении? Не заставляйте повторять меня дважды.

Мобильный телефон начальника Сюна разрядился еще во второй половине дня, потому начальник управления полицейского участка не смог до него дозвониться. Они не знали подробностей насчет меня и толстяка, но теперь, увидев наши звания, занервничали. Но в конце концов этот человек руководитель, успокоившись он отчеканил:

— Сюн Ба начальник отделения полиции поселка Дацинхэ.

Толстяк Сунь правда неправильно понял начальника Сюня, сегодня он был не на дежурстве. Во время инцидента он присутствовал на свадьбе дочери друга. Как раз, когда он выпивал и развлекался, дедушка отправил людей найти его. Как только Сюн Ба услышал причину, очень забеспокоился. Еще утром он уговорил члена семьи покойного уйти, а теперь умер еще один человек. Кажется начальнику отделения полиции придется идти до конца.

У них с дедушкой были очень хорошие отношения, в противном случае он бы не стал уговаривать члена семьи Ван Цзюня уйти. Теперь он действительно был зол, к тому же немного выпил, а сейчас его позвал лао Шэнь. Увидев пристальный взгляд толстяка, дедушка выступил с инициативой разрядить обстановку:

— Сяо Сунь, тебе не нужно ссориться с начальником Сюном. Даже если он слегка вспылил, человек он все-таки хороший. Лао Сюн, не стой столбом. Человека из навозной ямы уже вытащили, иди посмотри.

Немного отступив, Сюн Ба кивнул нам с толстяком и, раздвигая толпу людей, пошел к покойному поблизости. Заключение, к которому он пришел было почти таким же как у Толстяка Суня. Явных травм, которые могли бы указать на предумышленное убийство, не было. Снова неудачливый человек. Тем не менее следует дождаться полных результатов, когда появятся технические специалисты из полицейского участка и вынесут окончательное заключение.

Глядя на то, как вокруг собирается все больше людей, толстяк сказал мне:

— Лацзы, здесь бесполезно оставаться. Давай прогуляемся вдоль реки?

Большинство столпившихся вокруг были моими родственниками. Кто-то подошел разузнать о моей должности и месте работы. Я рассказывал им какую-то ерунду. Потому данная фраза от толстяка можно сказать разорвала для меня окружение.

Когда мы дошли до реки, пьеса еще шла. Ее смотрело уже не так много народа. Многие либо ушли домой спать, либо пошли поглазеть на шумиху у туалета. Когда я увидел аудиторию у реки, в глазах у меня неожиданно помутнилось. Не понимаю, когда над рекой успел подняться такой обширный туман? Да еще и с колышущимися в нем смутными человеческими силуэтами.

— Дашэн, посмотри в сторону, где идет пьеса, — указал я на место с наиболее густым туманом.

— Хм? Туманно, — небесное зрение толстяка похуже, чем у меня. Способность увидеть туман уже довольно неплохо.

— Это не туман. Это энергия Инь. Негативная энергия со всей округи, примерно в сто ли сосредоточена здесь. Плотность слишком большая, люди с навыками в даосизме видят это как туман, — вдруг послышалось сзади нас.

Мы с толстяком одновременно вздрогнули от испуга. Когда этот человек встал за нашими спинами? Он слышал все, о чем мы говорили? Мы этого даже не заметили. Обернувшись, я увидел человека в прошлом, давшего мне кровь черной собаки, чтобы я омыл ею голову — председатель совета директоров в сфере развлечений кино и телевидения в даосском монастыре Линь — даос Сяо.

— У сяо Лацзы от природы небесное зрение, — произнес даос Сяо, прищурившись и глядя на Толстяка Суня, — в этом нет ничего странного. Но начальник Сунь, у вас такое же хорошее зрение? Вы знаете об энергии Инь и так спокойны. Это достойно восхищения.

Этот человек был побратимом моего дедушки, теоретически он мой названый дед. По возможности лучше не обижать его.

— Лао Сяо (я никогда не называл его дедом, он говорил, что это к несчастью, а сам он этого не перенесет), у начальника Суня очень сильное шестое чувство в сравнении с другими людьми, — объяснил я, улыбнувшись. — Кроме того, что такое немного энергии Инь? Разве ты не видел, что мы сейчас ели?

Даос Сяо улыбнулся в ответ и покачал головой:

— Небо знает, земля знает — вы знаете, я знаю.

После этого он, больше не обращая на нас внимания, откинул свое даосское одеяние и пошел к берегу реки, занял хорошую позицию, и громко окликнул хуаданя[1], выходящего на сцену.

— Кто этот лао банцзы[2]? Если бы этот заклинатель духов не был другом твоего деда, я бы давно его прирезал. Не думай, что в 60-70 лет я не осмелился бы подраться со своим внуком.

Глядя на притворный вид Толстяка Суня, я улыбнулся и пояснил:

— Я знаю дедушка Сунь, ты доживешь до 99-ти, а потом просто спустишься вниз, — глядя на густой туман энергии Ци вокруг лодки, я замолчал, а потом с сошедшей улыбкой с лица продолжил, — Но сейчас, возможно, это будет действительно хлопотно. Возможно, даос Сяо прав, эти твари действительно что-то мутят.

— Чего ты боишься? — спросил Толстяк Сунь, равнодушно улыбнувшись, — Мы повергли в бегство призраков в 15-ти этажном здании. Самое большее — это всего лишь несколько бродячих душ. Боишься их?

Туман на реке расступился. Мы присмотрелись к берегу реки. Несмотря на то, что силуэты непрерывно продолжали колыхаться, до конца пьесы ничего не происходило.

Когда актеры вышли на поклон, туман рассеялся полностью. После этого мы стали искать даоса Сяо, так как не знали куда он пошел. Обошли берег по кругу, но не обнаружили ничего необычного. Я подумывал о том, чтобы пройтись еще раз и никак не мог предположить, что отец издалека прибежит сообщить нам, что театральная труппа собирается на поздний ужин, и желает, чтобы мы поддержали их.

Отец самолично пригласил меня — это дорогого стоит. К тому же после возвращения домой я толком нормально не ел. Во время просмотра пьесы я съел немного арахиса и тыквенных семечек, они уже практически переварились.

[1] Хуадань — тип молодого женского персонажа в китайских операх.

[2] Банцзы — палка, дубина. Толстяк примерно назвал его Старая дубина.