Бревно остаётся бревном в любой жизни

Когда он был маленьким, ему часто снились красочные сны о пушистых розоватых облаках, прекрасных золотых дворцах и могучей древней иве, что подметала землю своими лозами с самых небес. Ему казалось, что ветер в кроне этого исполина нашёптывает ему о прошлом, настоящем и будущем. Словно колыбельную ива пела, успокаивая, убеждая, что всё будет хорошо.

С возрастом сны приходили всё реже, но обретали большую яркость и точность, больше деталей, появлялся некий сюжет и его герои. Точнее, герой. В этих снах Лю Юнь будто наблюдал за самим собой со стороны. Вот только, тот человек отличался от него, хотя и точно был им самим.

Иногда тот человек гулял возле ивы, иногда тренировался с мечом, иногда говорил с кем-то, кого мальчик не мог видеть.

К его четырнадцати годам во снах появился второй герой. Они с ним сражались, но… Другой был демоном. И их сражения имели скорее шуточный смысл, будто оба просто получали удовольствие от процесса, не стремясь нанести серьёзный удар.

В другой раз демон рассказывал о чём-то и Лю Юнь чётко видел тот самый взгляд, которым смотрел он сам на мастера Шэнь. Тот человек полюбил демона.

И всё же, в этих снах он так и не смог разглядеть лицо собеседника и партнёра по спарингу. То было покрыто туманной пеленой.

Когда Лю ЦинГэ исполнилось шестнадцать, он получил доступ к клановым архивам и изучил свою родословную.

Оказалось, что их далёкий предок не был человеком, в привычном понимании. Скорее, он был божественным созданием, чьё рождение было свершившимся чудом. Этот предок имел прямое родство с тем самым могучим небесным гигантом.

Про саму иву тоже было несколько слов. Якобы, Божественное Древо было посланником Небес и даровало знание о всём сущем. Ещё предполагалось, что древняя ива способна воскрешать или создавать жизнь. Всё это, конечно, были старые легенды, в которые никто уже и не верил.

Что до предка, то в клановой истории было написано о противостоянии с неким могущественным демоном, о глубокой любви к смертной женщине и её убийстве демоном. История не упоминала причин, но ясно вдавалась в подробности, что предок не мог успокоиться, пока не отомстил коварной твари, а затем передал все свои знания единственному сыну и ушёл в уединение, где и провёл остаток дней, скорбя о возлюбленной.

Дальше история клана повествовала о сыне предка, которому посчастливилось довольно рано жениться и родить троих детей, которых тот обучил подобно его отцу. А дальше клан разрастался с каждым столетием всё больше, приобретал богатство и влияние. Затем связал себя братскими узами с хребтом ЦанЦюн и до сих пор следует клятве предка: уничтожать зло, защищать мир.

А ночью ему приснился первый кошмар из многих последующих…

Там, среди густого тумана и мрачных тёмных ив, Лю ЦинГэ видел, как нежно обнимает тот человек демона с лицом мастера Шэнь. Демон был пронзён четырьмя стрелами в спину и истекал кровью. Он был совсем слаб, не как обычные демоны, но как люди.

«Прости меня, любовь моя… Я не смог сдержать обещания…»

Такими были последние слова демона перед тем, как тело его рассыпалось прахом в объятиях того человека. И тот скорбел, рыдал, молил, грозился… Но мёртвых не вернуть.

Потом приснилось, что тот человек пронзает мечом женщину с искажённым от ненависти лицом.

«Будь ты проклят!»  —выплёвывает она кровью в лицо убийце, — «Ненавижу тебя! И ту тварь, что отняла моё счастье! Пусть вовеки веков не свидитесь!»

Лю ЦинГэ смутно понимал, что именно все эти сны ему показывали. Это был его предок. И демон вовсе не губил его жену. Всё наоборот. Это женщина стала погибелью для влюблённых. Возможно, то был брак по расчёту или принуждению. А может, дева сама сделала так, чтобы у мужчины не осталось выбора. В любом случае, этот союз не принёс счастья никому, лишь разрушил судьбы троих.

Лю ЦинГэ снилось обучение мальчика. Тот был вечно хмурым и будто бы печальным. Отец не проявлял к нему и капли милосердия. Временами, когда мальчик пытался сказать отцу, что хотел бы заниматься чем-то другим, тот человек леденел взглядом и приказывал забыть о своих желаниях, имея на уме лишь долг.

Когда обучение закончилось, юноша получил от отца последнее наставление.

«Всегда слушай своё сердце. Только оно одно знает правду. И передай это своим детям, а те пусть передадут своим. Эта истина — единственное, что имеет значение в этом жестоком мире.»

Что же, Лю Юнь был полностью согласен с предком. Если сердце полюбило — то так должно быть. Ничто иное не имеет смысла.

ЦинГэ было трудно осознавать, что его клан, положивший начало из трагедии любви, в итоге стали самыми рьяными борцами с тёмными созданиями. Разве тем самым они не оскорбляют предка? Как превратилось напутствие в любовных делах в клятву борьбы и защиты? На каком этапе и что пошло не так?

Впрочем, стоит отдать должное, клан Лю до сих пор передаёт техники боя на мечах из поколения в поколение. Да и к бракам по расчёту или иным причинам, не зависящим от сердечных волнений, в их клане относились резко отрицательно. Каждый в клане Лю имел право выбора и достаточно времени для поиска спутника жизни и на тропе совершенствования. За одно это предков стоило благодарить.

К восемнадцати сны стали навязчивыми видениями, что смешались и спутались, как тот клубок, которым поиграл озорной котёнок.

Стали посещать весьма откровенные сцены между предком и демоном. Были и видения ссор с «жёнушкой». Или дни тоскливого одиночества на берегу озера под пышной, но самой обычной ивой.

Его предок старался, как мог. Он не желал винить или ненавидеть сына за грехи и схожесть с матерью. Однако, временам чувства нам неподвластны. И предок просто не выдержал. Он сбежал от сына, от себя, от тоски и боли. Не было никакого уединения и скорби.

Предок просто оборвал свою жизнь своими же руками…

Лю ЦинГэ никому не рассказывал об этих снах, как и о собственных чувствах и мыслях по поводу них. Тем не менее, после кошмаров о смерти демона, столь похожего на мастера Шэнь, юноша не смог восстановить внутреннее равновесие.

Потом мастер Шэнь и двое его соперников сошлись и даже имели возможность продолжения рода… А Лю ЦинГэ смотрел и буквально ощущал трещащие внутри барьеры.

Он стал чаще отправляться на задания и каждый раз приносил трофеи или сувениры мастеру Шэнь. И давил в себе любой порыв, переходящий границы дружеской вежливости.

А после случилось то, что должно было. Трое отправились в уединение для родов и последующего выхаживания. Лишь спустя несколько дней воин случайно узнал от Му ЦинФана, что мастер Шэнь едва не умер, давая жизнь второму ребёнку.

Это столь ярко напомнило о снах и кошмарах, что Лю Юнь едва искажение ци не подхватил в тот день.

Спустя некоторое время он нашёл в себе силы встретиться с возлюбленным. Даже мелкого паршивца прихватил. Это было весьма смущающе, да. ЦинГэ старался не пялиться на выглядывающие голые конечности, на бледное лицо и растрёпанные волосы…

Как же он прекрасен! Просто невыносимо! Больно… Почему так больно осознавать, что тот, кого ты любишь, никогда не будет твоим? От боли и невозможности раздели эту любовь Лю ЦинГэ пытался абстрагироваться, занять чем-то руки и голову.

Именно тогда ему в голову пришла идея, взять Ло БинХэ под опеку и продолжить его тренировки. Это вошло в своеобразную привычку за те семь месяцев отсутствия троих сильнейших в школе ЦанЦюн.

Когда вынужденное уединение завершилось, Лю Юнь увидел двойняшек и понял, что был бы счастлив, будь это его дети, а не соперников. Хотел бы он стать единственным и любимым, но… Иногда мечты остаются мечтами.

Лорд БайЧжань старается не возвращаться на хребет подольше. Он путешествует, сражается и постигает пределы своих возможностей. Ло БинХэ больше не нуждается в его опеке, но Лю ЦинГэ раз в месяц находит силы и время провести спарринг, оценивая вкладываемые основы.

Всё это время Лю Юнь просто бежит от самого себя, от недостойной ревности, от боли… От одиночества…

Однажды он оглянулся и понял, что прошло уже семь лет. Так странно. Столько времени, а он почти и не заметил…

Приближалось время уйти в пещеры духа для медитации, чтобы преодолеть узкое место в совершенствовании и подняться на новый уровень. Глава школы смотрел на него с сомнением, но одобрил запрос. Перед уходом он хотел увидеть мастера Шэнь и пришёл в их дом.

Кто же знал, что он увидит то, чего точно не должен был.

Эта картина раскрасневшегося и стонущего Шэнь Юаня, податливо изгибающегося в объятиях Шэнь ЦинЦю так и застыла перед внутренним взором. Он ушёл незамеченным и ворвался в пещеры вихрем.

Так уж вышло, что выбрал он дальний грот. Едва усевшись в позу лотоса, он втянул в себя воздух и застыл. Даже за восемь лет запах Шэнь Юаня не выветрился и явственно отдавал нотками крови. Больно! Обидно! Невыносимо!

Он заставил себя погрузиться в состояние медитации, отбросить всё лишнее и просто циркулировать ци по телу. Поток был неравномерным, буйным. Концентрация ускользала раз за разом.

Почему? Почему они, а не он? За какие заслуги они получили всё, а он остался ни с чем? За что?

На очередном витке в голове прогремел женский голос: «Будь ты проклят!» ци взбунтовалась окончательно и Бог Войны с БайЧжань захрипел от болезненного жжения в духовных венах. Избыточная энергия давила изнутри, разрывала органы, мышцы и кости.

Искажение ци?

Стоило промелькнуть этой мысли и разум заволокло кровавой пеленой. Он швырялся в стены чистой энергией, вливал свою искорёженную ци в меч и без устали размахивал им, пытаясь ослабить давление, но всё без толку. И он кричал, почти рычал, как загнанный в угол раненный зверь.

Это конец, да? Ему самому с этим не справиться… И никого рядом нет… Совсем один… Так, стоит ли вообще… Пытаться?

Лю ЦинГэ буйствовал и неистовствовал. Он не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент буквально учуял знакомую энергию.

Развернувшись ко входу, он увидел зелёные одежды со знакомой вышивкой бамбука. Рука потянулась к мечу, упавшему из рук несколько минут назад.

— Почему? Почему они? Чем я хуже? Разве я не достоин места в твоём сердце?! — взревел лорд БайЧжань и рванул к нему, занося меч над головой.

Нет! Нельзя! Я не должен! Промахнись!!!

И лезвие ЧэнЛуаня скрежещет по камню, застревает.

-… Уходи… — хрипит он на ухо застывшему Шэнь Юаню из последних сил.

Но тот мотает головой и вдруг обнимает, целует прямо в губы. На языке солёный привкус его слёз, а тело, ведомое искажением, творит самые ужасные, отвратительные вещи…

Он хватает Юаня за волосы окровавленной рукой, а второй резко разворачивает лицом к стене. Зелёные одежды рвутся клочьями, гибкое белое тело дрожит от его грубости, но не сопротивляется совсем.

А Лю Юнь даже не раздевается, лишь развязывает и приспускает штаны, чтобы сразу же ворваться в желанное тело без подготовки и предупреждения.

Громкий вскрик сменяется болезненными стонами, когда Лю ЦинГэ начинается двигаться рваными и жёсткими толчками. Это совсем не удовольствие. Не любовь. Просто звериная похоть и совокупление. Отвратительно становится от самого себя. За то, что груб, за причинённую боль без причины, за принуждение и неспособность остановиться…

Он врывается в ослабшее тело раз за разом, по-прежнему держит за волосы. Он уже излился несколько раз, но туман всё ещё царит в разуме, а искажение ци в теле.

Наконец, на пятый или шестой раз, Шэнь Юань нежно касается его щеки и шепчет побелевшими губами.

— Прости, А-Юнь. Я, кажется, больше не выдержу…

Демон выгибается, стонет отчаянно, пятнает камни в который уже раз, а потом оседает безвольной куклой в руки лорда БайЧжань.

Что же, это весьма действенный способ привести в чувства. Лю ЦинГэ почти мгновенно сбрасывает с себя пограничное состояние и уже осознанно смотрит на истерзанное тело в своих руках.

Отвратительно! Жутко! Фиолетовые и синие следы растекаются под белой кожей, а по бёдрам струится кровь вперемешку с семенем.

— Что же я наделал? — шепчет в ужасе Бог Войны с БайЧжань.

И всей сознательности хватает лишь на ту, чтобы завернуть инкуба в свои верхние, окровавленные, одежды, а затем с ним на руках побежать на ЦюнДин.

Он совсем не думает о странностях, вроде столпов дыма или мельтешащих учеников. У него нет ни сил, ни времени думать о чём-то, кроме демона в его объятиях.

Однако, они мешают.

Глаза мгновенно выделяют фигуру Шэнь ЦинЦю и он без слов передаёт свою ношу ему, а затем просто врывается в бой, раскидывая всех на своём пути.

Демоны убегают, поджав хвосты. Лорд БайЧжань разворачивается и натыкается глазами на острый взгляд зелёных глаз, мечущих громы и молнии. Ну, он заслужил. За то, что он сделал, ему и жизнью не расплатиться…

Но лорд ЦинЦзин не устраивает сцен, только головой мотает в сторону семейного гнёздышка, да Ло БинХэ подзывает командным тоном.

Ох, что-то будет… Лучше бы Лю ЦинГэ просто избили до полусмерти несколько сотен раз подряд, чем серьёзные разговоры вести после всего вот этого! И Бог Войны с пика БайЧжань молится богам о снисхождении…