Глава 18. «Эта долгая ночь»

Р о з а

Удивительно, как быстро и кардинально изменилась моя жизнь. Я больше не серая мышка по имени Роза, которая всегда находилась в тени и старалась быть как можно более незаметной. Меня выдернули из моей обычной жизни и отобрали у меня право на выбор. И чем больше я осознаю и принимаю свою настоящую роль, тем тяжелее мне вспоминать о моем прошлом. Вот и сейчас я сижу на краю удобной, мягкой постели и вспоминаю, как все было до этого дурацкого Пророчества. На мой телефон больше никто не позвонит. Ведь друзей – то у меня никогда не было. Парень... Игорь изменил мне с другой. А мои родители мертвы. Их кто-то безжалостно убил. И я ещё даже не посетила их могилки. Сколько времени прошло с момента их смерти? Неделя? Больше? А как будто целая жизнь!

Я взяла свой старый потрепанный телефон. Открыла папку «фотографии»... И из моих глаз покатились слезы...

Жизнь, которой больше у меня не будет. Люди, которых я больше никогда не увижу. Места, в которые я больше не вернусь. И я, та девушка, которой уже никогда не буду.

— Ну уж нет! В погоне за совершенством и исполняя Пророчество я не потеряю себя! Ни за что, — проговорила я, вытерев слезы.

— Рад это слышать.

Я вздрогнула и обернулась. Скрестив руки на груди, на пороге моей комнаты стоял Михаил.

— Зачем ты пришел?

— Узнать, как ты. Что ты делаешь?

Он подошел ко мне и посмотрел на телефон, который я оставила на кровати. На дисплее высвечивалась фотография Игоря.

— Кто это? Это твой парень?

— Был им. Пока не плюнул мне в душу, растоптав мои чувства!

— Что? Это каким же негодяем надо быть! Он бросил тебя? — он посмотрел мне в глаза.

— Хуже. Изменил.

Его лицо резко помрачнело. Он очень сильно возмутился.

— Как это низко, как подло... — он отвернулся.

— Видимо, ты знаешь, что такое измена. И не понаслышке. Я права?

— Да, права. Но давай не будем об этом говорить? Это все в прошлом и уже не важно. Сейчас имеет значение только одно. Пророчество.

Ловко этот парень ушел от вопроса. И опять начал давить на больное.

— О, пожалуйста, не напоминай мне об этом ужасе! — я провела рукой по волосам. — Я всё ещё с трудом верю в то, что со мной происходит! Моя жизнь перевернулась. Полетела к чертям.

Он успокаивающим жестом положил руки на мои плечи.

— Но и это еще не всё! — продолжала я. — Мне изменил парень. Потом в моей жизни появилась вампирша. Затем кто-то убил моих родителей! Ну и напоследок меня похищает охотник на нечисть!

— Эй, посмотри на меня! Всё будет хорошо, слышишь? Ты со всем справишься и ещё не такое выдержишь.

— А будет ещё хуже?! — я чувствовала, что у меня опять начинается истерика. Дышать становилось всё тяжелее.

— Не знаю... Это нам покажет жизнь.

Он обнял меня и, резко развернувшись, вышел из комнаты. У него просто дар утешать людей! Его визит ещё больше расстроил меня... Его утешительный бред ни капли на меня не подействовал. Я медленно села на кровать и постаралась замедлить дыхание. Медленный глубокий вдох. Затем долгий выдох. И снова по кругу. Наконец, моё сердце немного успокоилось, вместо взрыва мыслей голову окутал туман. Я залезла под одеяло и постаралась заснуть. Но сон всё не приходил.

***

К а с с и а н

— Что ты здесь делаешь?

— Хочу задать Вам, господин охотник, тот же вопрос, — с насмешкой ответил я.

— Вот ведь дьявольское отродье! — Михаил со злостью покосился на меня, на что я только усмехнулся.

— Какой есть! А не пора ли тебе, охотничек за девичьими сердцами, отправиться в царство Морфея? Ведь нужно много сил, чтобы защищать эту крошку!

— Не провоцируй меня, Каспаров! И иди, куда шёл! — яростно прошипел он.

— Я шел на охоту. И непременно последую твоему дружелюбному совету, — я почтительно кивнул ему и отправился на поиски свежей крови.

Ночная свежесть приятно обволакивала моё тело. Обожаю ночь. Как много она может дать вампиру! Тишина и покой. Свет серпа луны, притаившегося в тучах. И кровь. Столько, сколько угодно. В этом вся прелесть ночной охоты. Но она не может насытить меня, если я пью вместо человеческой крови животную.

Вдоволь напившись крови нескольких животных, я возвращался в Лесной дворец. И в одном из окон второго этажа я увидел её. Вампирское зрение позволило рассмотреть все черты её лица. Она стояла, облокотившись на подоконник. Волосы растрепаны, футболка немного измята. Мимика лица выдавала поглощенность грустными мыслями. На щеках остались следы от слёз. В глазах уже не было того сияния. Там были только пустота и обреченность.

Нет, так дело не пойдет. Это надо исправить. Я решительно направился в её комнату. Она настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, когда я вошел. Мне пришлось легонько стукнуть дверью, чтобы не напугать её.

— Кассиан? Что ты тут делаешь? — её язык почти не слушался её, речь была замедленной. Организм требовал сна и отдыха, но мозг беспощадно не давал ей заснуть.

— Я заметил тебя в окне. У тебя ужасный видок, я скажу. Поэтому я взял на себя смелость избавить тебя от этого угнетенного состояния.

Я подошел к ней и посмотрел прямо в её карие с черным отливом глаза.

— Что ты хочешь сделать? — она боязливо отстранилась от меня.

— Доверься мне! Тебе нужно выплеснуть эмоции и выкинуть из своей головы все тяжёлые мысли. Идём со мной.

Я взял её за руку и повел за собой. Она не пыталась сопротивляться. Я вывел её за ограду Лесного дворца, и тут она, словно очнувшись от транса, остановилась и недоверчиво на меня посмотрела.

— Куда ты ведёшь меня?

— Не бойся, тебе понравится, — я ободряюще улыбнулся.

— Ну, ладно.

— Я заметил это место во время охоты, — по пути объяснял я. — Оно находится не так уж далеко. Зато там есть то, что поможет тебе отвлечься. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Что же за место это может быть?

— Сейчас увидишь. Мы почти пришли. Осталось подняться на этот холмик и пройти те деревья.

Я помог ей взобраться на холм. Хорошо, что я уже поужинал, и теперь жажда крови не будет мучить меня оставшуюся часть ночи. Роза была так близко и полностью в моей власти. Она мне доверилась.

— Мы пришли.

Перед нами возвышались руины старой церкви. Камни были разбросаны очень далеко, а большая часть стен уничтожена.

— Что это? Крепость?

— Нет, это церковь. Но многие монахи действительно считали её своей крепостью. Жаль только, что она оказалась не такой уж надежной.

— И зачем мы здесь?

— Тебе нужно выпустить пар. Здесь тебя никто не увидит и не услышит. А я позабочусь, чтобы никто и ничто тебе не навредило. Ты можешь делать все, что хочешь: бегать, прыгать, кричать и проклинать весь мир, бить камни о стены... Но главное — нажми на свой внутренний переключатель и выбрось из себя весь негатив!

Она сильно смутилась. Продолжая неловко поглядывать на руины, она медленно прошлась вдоль уцелевшей восточной стены.

— Но это же церковь. Святое место!

— В любую церковь приходят за помощью. И эта церковь может тебе помочь. По-своему.

— Я не привыкла выплескивать эмоции. Никогда этого не делала. Поэтому не умею это... — она посмотрела на меня, словно её сейчас отругали и пристыдили. Я больше не мог смотреть, как она медленно губит свою нервную систему.

— Тогда я покажу тебе. Если ты не против.

— Да. Научи меня забывать о проблемах. Потому что я так больше не могу. Я просто не выдержу! — её слова прерывались всхлипами. Я боялся, что она сейчас опять расплачется.

— Глубоко вдохни, — я пристально на нее посмотрел. — И закричи! Вложи в этот крик все свои чувства, которые сейчас испытываешь!

Она повернулась ко мне спиной, раскинула руки, глубоко вздохнула и, глядя в ночное небо, прокричала одно-единственное слово:

— Ненавижу!!!

В её крике, длившемся всего несколько секунд, отразилось сразу столько чувств... Ярость и гнев, боль и обреченность, ненависть и отчаяние. Затем она подошла к камням, сваленным в кучу у одной из стен. Ударившись об стену, камень разлетелся вдребезги. Вслед за первым полетело ещё несколько камней.

— Нет, все равно этого мало. Нужно ещё что-то, — запыхавшись, проговорила она.

— Что, например?

— Знаешь, в моих планах было поступить на факультет психологии. Я даже ходила на специальные курсы после школьных занятий по понедельникам, средам и пятницам, — она истерически усмехнулась. — На одном занятии нам говорили, что в подобных ситуациях человек может сконцентрироваться на одном чувстве. Мне нужно лишь выбрать, на каком чувстве остановиться.

— И какое ты выберешь?

— Вариантов не так уж много. Ярость? Нет, это бесполезно. Ненависть? Ужасно. Радость? Нет причин.

Мы стояли рядом, друг напротив друга. Смотрели друг другу прямо в глаза. Я медленно подходил всё ближе.

— Но ведь есть много прекрасных чувств.

Я убрал волосы с её лица, аккуратно заведя прядь за ухо. И, осторожно приблизившись, чтобы она могла по желанию отстраниться, поцеловал ее. Она обвила руками мою шею и прижалась ко мне.

Когдамы оторвались друг от друга, я улыбнулся. Она тоже.