Друг - это родственник, которого мы выбираем. Глава №14.

{От лица Жана Бурбона}

Мы с Рос разошлись. Теперь мне нужно написать ещё один и, надеюсь, последний, свой рапорт о неподобающем поведении капитана Шарля Миттерана. Сколько раз он уже нарушал протокол! За его спиной – и многочисленные похождения по борделям, и крайняя халатность в работе, и неподобающее отношение к старшему по званию.

Французская гвардия основывается не на жёстких мерах наказания (вроде порки), а на моральных принципах и авторитетах. Особенно это заметно у нас, в полку французских гвардейцев: мы – самая элитная часть всей французской армии.

За все его проступки Миттерана могут, как минимум, разжаловать, лишить всех званий и наград и исключить из полка. Как максимум – его ждут каторга или долгое тюремное заключение.

«Я пообещал тебя разжаловать? Разжалую. Только ещё и из полка выгоню», – мысленно повторяю я, подходя к казармам.

Вхожу внутрь, прохожу в комнату, где живут десять капитанов и двое шефов. В конце комнаты стоит письменный стол. В помещении только двое – я и Луи, стоящий у своей койки. Он держит в руках бумагу: судя по всему, читает приказ полковника или майора.

Я подхожу к письменному столу, сажусь, достаю из ящика листок бумаги, из стакана для канцелярии – перо, открываю чернильницу.

– Чего опять пишешь, Жан? – спрашивает Луи.

– Рапорт на Миттерана. Его поведение уже переходит все границы, – отвечаю, не отрываясь от написания.

– И что он уже успел выкинуть? – интересуется капитан, отрываясь от своего документа. Садится на мою койку – она ближе всех к столу.

– Докучал Великой Княжне, – спокойно говорю я.

– В смысле «Княжне»? – в недоумении переспрашивает Герард.

– А вот так: в открытую флиртовал с Елизаветой Романовой, обращаясь к ней по имени, – заканчиваю писать и перевожу взгляд на друга.

– Connard… Извините, – первое слово он почти шепчет.

– Ничего страшного. Менее нецензурными выражениями это описать нельзя. Не поверишь, он пытался внушить мисс Романовой, что их с отцом охрану заменили – и теперь он вместе с Дешамом поставлены им в охрану.

– Чего, блин? Извините, шеф, но здесь только нецензурной лексикой…

– Это точно.

– Кстати, Жан… – Луи быстро оборачивается, проверяя, нет ли в комнате посторонних, – Так что у вас с ней?

Я искренне отвечаю:

– Я не знаю.

Думаю: «Она мой вечный камень преткновения».

Луи усмехается. В его глазах – ни осуждения, лишь заботливое любопытство.

– А может, не надо это всё – ни мне, ни ей? – продолжаю я.

– А что, правда? Я – гвардеец, шеф полка. Она – молодой политик, будущая интриганка и русская Великая Княжна. Да и плюсом – моя репутация. Любой мой разговор с ней моментально разрушит её репутацию.

– Слухи эти что ли? Она сама хоть в это верит? Рано или поздно всё тайное становится явным.

– Не знаю, верит ли она сама в это, но надеюсь, что нет. По крайней мере, она достаточно умна, чтобы отличить ложь от правды. Но самое главное – ей хватит ума, чтобы просто водить меня за нос и выдать игру за самую настоящую любовь.

Снова перевожу взгляд на Луи. Для меня самое страшное – что всё это: прозвища, улыбки, флирт – окажется лишь игрой, дворцовой интригой. Даже думать об этом не хочу, но нужно. Никогда нельзя отступаться от здравого смысла… Или можно?

В это время Герард смотрит на меня почти ошарашенными глазами и говорит:

– Игра? Жан, ты серьёзно?

Вдруг его улыбка становится настолько мягкой и доброй, что мне на мгновение становится легче.

– Жан, я видел сцену с Миттераном у фонтана. Я видел, как ты на неё смотришь. Я видел, как она на тебя смотрит. Я не знаю всего того, что происходит между вами, но химию между вами не заметит только слепой. Ты вправду думаешь, что это лишь игры? Жан, нет, это самая настоящая химия.

Опускаю взгляд, прикусываю губу:

– Ты правда так думаешь?

– Да. Кстати, может, это не моё дело, но что было в России? Вы же явно знакомы не первый и не второй день.

– В России ничего не было, – отвечаю я, но тут же ловлю себя на мысли: а правда ли это?

И я вспомнил момент боёв на шпагах. Как я сражался с ней, как поддался ей… Почему я так поступил? Я не знаю, не помню. Будто не думал в тот момент, не просчитывал всё на несколько шагов вперёд – просто следовал за сердцем.

Ещё более чётко я помнил, как держал её за руку, когда она помогала мне встать. Думаю об этом, а в руках словно снова держу её ладошку. Господи, как же всё‑таки хорошо от этих воспоминаний… Теперь я уже не сомневаюсь в своих чувствах. Я влюбился.

– Ну как это ничего не было? Было, раз уж вы так легко общаетесь между собой. Такими темпами вы уже скоро на «ты» перейдёте.

– Уже, Луи, уже. Ещё вчера. Или нет… При нашем втором разговоре ещё в России, – отвечаю я.

Луи снова смотрит на меня – сначала ошарашенно, потом с радостью. А я сижу и, кажется, впервые за несколько недель искренне улыбаюсь – не считая моментов с ней, конечно.

– Ты серьёзно сейчас? Бурбон, почему я снова узнаю об этом последним?!

– Ну вообще‑то первым, – с довольной улыбкой отвечаю я.

– Да не важно. Так ты ещё и вчера с ней виделся. Когда? Когда ты успел? Теперь не отвертишься. Рассказывай, – Луи пододвигается ближе ко мне и переходит на шёпот.

Да, теперь мне точно не отвертеться. Но я и не против, чтобы он знал.

– Ну тогда слушай, – тоже перехожу на шёпот и пододвигаю стул ближе к нему, – Это произошло сразу перед тем, как мы вчера говорили у костра. Я шёл по дворцу,  направляясь обратно в казарму, и у одного окна, которое расписано золотом, стояла она. Мы немного поболтали, и я предложил проводить её до покоев русской делегации – она согласилась. По пути я дал ей свою накидку, – киваю себе за спину: февраль на улице, и я до сих пор в ней.

Глаза Луи становятся всё шире – словно две монеты в 20 ливров.

–  После того как мы дошли до их с отцом покоев, она вернула мне мою накидку, и мы обменялись прозвищами. Потом разошлись, – продолжаю я, сидя с хитрой улыбкой и ожидая реакции Луи.

– Ах, даже так, даже так… Но при этом вы до сих пор не пара?!

– Ни в коем случае, – отвечаю я, уже почти смеясь.

– Бурбон, сегодня День святого Валентина. Грех тебе сегодня не признаться ей в любви.

– Я подумаю, – отвечаю сдержанно.

– Хорошо, только расскажи мне об этом не через полгода, ладно? – мы оба смеёмся.

– Ладно. Обещаю, буду держать тебя в курсе, – заверяю я.

Луи хочет ещё что‑то сказать, но мы слышим щёлканье армейских сапог. Инстинктивно замолкаем. В комнату входит лейтенант первого ранга.

– Шеф Бурбон, капитан Герард, – гвардеец отдаёт честь. Мы встаём, –  Шеф Бурбон, капитан Герард, вас ищут остальные. Требуется помощь во дворце.

– Да, идём. Можете быть свободны, лейтенант, – отвечаю я.

Лейтенант отдаёт честь и уходит. Я беру со стола написанный рапорт, сворачиваю его вчетверо.

–  Пошли, Луи. Зайду к полковнику – отдам рапорт.

– Хорошо, – соглашается он.

Выходим из казарм. Луи во дворец, я в штаб.

________________________________________

Кол-во слов: 1104.Дата публикации: 4. 12.2025г.

________________________________________

{От лица автора}

Обращаюсь к тебе, читатель.

Наверное ты уже успел заметить, автор полностью перешёл на "гражданские" имена для главных героев.

Мне очень нужно ваше мнение.

{Пометка}

• Российская Федерация – Романова Елизавета Петровна.

• Российская Империя – Романов Пётр Михайлович.

• Советский Союз – Романов Александр Петрович.

• Российская Республика – Романова Анна Петровна.

• Французское Государство – Карл Бурбон.

• Французская Империя – Жан Бурбон.

• Французская Республика – Мария Бурбон.

• Германская Империя – Герман Гогенцоллерн.

• Королевство Пруссия – Фридрих Гогенцоллерн.

{Напоминание} Каким бы не был твой ответ, читатель, он будет учитываться и глубоко цениться автором.

Если в опросе нет подходящего варианта, напиши его в комментариях под этой главой или в личных сообщениях автору. Спасибо.