Эпилог

В воздухе витает предвкушение, пространство пульсирует: гул голосов, сдержанный смех, шелест платьев – всё сливается в единую мелодию ожидания гостей. Лица, озаренные сияющими улыбками и легким волнением, подобны драгоценным камням, рассыпанным по залу. В каждом из них – отражение чьей-то истории, мечты, цели, тайных желаний, сплетенных воедино в этот торжественный день.

Стены украшены резными узорами, тени от которых танцуют в свете множества ярких свечей. Воздух наполнен благоуханием цветов, нежных лилий – воплощения жертвы, которую очень скоро принесут. В этом благоухании и мерцании огней совсем юная девушка отдает Госпоже Скорби каждую частичку себя. Сквозь пелену праздника пробивается готовность принять неизбежное, окутывая пространство невидимой дымкой. В уголках глаз – отблески прошлых привязанностей, воспоминания об ушедших, чьи имена шепчут глубоко в сердце.

Фелиция застыла у подножия алтаря. Её волосы мягко ниспадают на пышные складки белоснежного платья. Корсет, украшенный кружевом, подчёркивает хрупкость и слабость тела. Тончайшие рукава мягкими волнами ниспадают, прикрывая зажившие когда-то высеченные руны. Юбка, расширяющаяся книзу, состоит из нескольких слоёв невесомой ткани, переливающейся оттенками белого и серебристого, а подол усыпан цветами и узорами. Серые глаза, глубокие, как грозовое небо, отражают свет, пробивающийся сквозь кружево фаты, край нежно касается пола, словно ищет дополнительную опору. Руки, спрятанные в складках платья, сжимают букет. Мизинец дрожит, задевая лепестки. Каждый вдох кажется глубже предыдущего, унося с собой отголоски тишины.

Солнце льёт свет сквозь витражные окна храма, окрашивая каменные плиты пола в причудливые узоры. Воздух сгущается, смешивая запахи ладана и виски. Ароматы щекочут нос, вызывая тошноту, и преследуют девушку последние дни, с тех пор как ей определили место в Бладистане.

– Повторяй за мной, – хрипит старый жрец, глядя на мужчину, в плотном замшевом костюме расшитом золотом, поверх очков в роговой оправе. – Я, имярек, беру тебя...

Фелиция почти не слышит жреца: внимание девушки приковано к фате, закрывающей лицо. Сейчас её снимут, и она увидит своего жениха во второй раз в жизни. Впервые они встретились в начале Великого отбора.

Госпожа Судьба будто желает прочувствовать и растянуть мгновение, замедляет течение времени...

Чья-то массивная морщинистая рука, украшенная перстнем с фамильным гербом, касается края ткани... Фата отброшена, и яркий свет бьёт в глаза, заставляя невесту щуриться. Фелицию накрывает волной зловонного перегара. Перед ней – Химера. В его черных глазах пляшут золотые искры, и сейчас, когда он счастливо улыбается, мужчина кажется ещё более чудовищным.

– Ты дорого мне обошлась, куколка, – смакуя каждое слово, произносит Химера, касаясь её руки. – И я намерен выжать из тебя всё до последней капли.

По спине пробегает холодок. Девушка смотрит жениху в глаза, пытаясь найти в них хоть что-то человечное, но видит лишь расчётливую жестокость. Время тянется. Последние дни слились в один кошмарный сон. Она не помнит, когда спала в последний раз. Всё кажется нереальным, словно она наблюдает за происходящим со стороны, не имея возможности вмешаться.

– ...Обещаю любить и почитать, – продолжает жрец, но его слова тонут в стуке сердца.

Фелиция молчит, задыхается от ужаса и перегара виски, затуманившего рассудок. Нужно что-то делать! Девушка устала бороться: каждое сопротивление судьбе оборачивалось горьким послевкусием скорби.

– ...Обещаю оберегать и... кхм! кхм! – хрипит жрец, хватаясь за горло, будто подавился. Его лицо багровеет и покрывается испариной.

Фелиция машинально поворачивает голову и видит, как из уголка его рта вытекает струйка крови. Мужчина кашляет и откидывается назад, словно подвешенный в воздухе. Кровь бьёт фонтаном, заливая его рясу, алтарь, каменные плиты. Он корчится, хрипит, но из горла льётся только алая масса.

Что это? Яд? Магия? Фелиция в ужасе отшатывается. Инстинктивно ищет глазами Химеру, единственное знакомое лицо. Жених стоит неподвижно, на его лице раздражение от затянувшегося представления.

Кажется, ему сорвали выгодную сделку.

Она смотрит на свои руки. Сквозь шелковистые перчатки проступает кровь. Фелиция снимает их, обнажая запястья. Чёрные руны расползаются по коже, алея от металлического привкуса. Букет падает на пол, и вокруг него растекается лужа крови. Фелиция опускается на колени, пытаясь оттереть руки. Безуспешно. Кровь размазывается. В голове – плач. Детский плач, пронзительный и безутешный, такой знакомый... Он доносится из глубины сознания, терзая душу.

Из груди Фелиции вырывается крик, полный боли, усталости и отчаяния. Дремлющая магия вырывается на свободу, сметая всё на своём пути. Вихрь энергии срывает витражи, осыпая пол осколками стекла. Воздух искрится, пахнет озоном и кровью. Фелиция не чувствует ничего, кроме боли, страха и слёз... Она кричит, когда мир вокруг рушится.

За секунду до того, как магия поразит жениха, храм содрогается. Не от крика – от чего-то масштабного, древнего. Земля дрожит, стены стонут, и в гуле, похожем на раскаты грома, смешивается трубный рёв. А после... Свет. Ослепительный синий свет прорывается сквозь проём. В алтарь врывается дракон. Его чешуя цвета полуночного неба переливается в свете Чёрного Солнца, отражая лучи тысячами мерцающих звёзд. Мощные крылья рассекают воздух, поднимая пыль и обломки. Его голова размером с повозку, а из пасти вырывается пар.

Все падают ниц. Даже Химера склоняет голову в знак покорности.

Фелиция замирает, заворожённая. Взгляд дракона останавливается на ней. Они смотрят друг на друга, словно пытаясь разглядеть что-то сокровенное, утраченное в глубине веков. Что-то, что их связывает. Дракон издаёт гортанный рык. Огромная лапа, покрытая чешуёй, подхватывает Фелицию, она почти не успевает испугаться. Дракон взмахивает крыльями, с хрупким телом в лапе, они взмывают ввысь, сквозь пролом, мимо лиц, фигур, мимо всего, что так и не стало её жизнью.

Они поднимаются всё выше и выше, к чёрному солнцу, пока храм не превращается в крошечную точку внизу. Ветер свистит в ушах, обжигая лицо. Фелиция смотрит вниз, на мир, который она покидает, и чувствует... облегчение. В лучах тёмного светила дракон кажется ещё больше и величественнее, его силуэт растворяется в небе, унося Фелицию... Неважно куда, главное подальше от жениха и этого места.