Глава 8

      Прошло пять дней с тех пор, как пропала Моника, и пять душераздирающих дней, как Софи обходит меня стороной. Что было со мной в тот момент я не знаю, словно в моем теле поселился другой человек.

- Чего грустишь? - спросил Люк и положил поднос на стол. - Так, мелочи. Не видел Софи?- Она в классе биологии. Лучше к ней не ходи. - парень поджал бледные губы и развернул шуршащий пакетик с завтраком. - Ага, значит всё-таки надо пойти. - я встал из-за стола и пошёл в школу, открыв массивную, со стеклянными окошками дверь. - Или глухой или тупой. - пробормотал Люк.

У кабинета столпились ученики, читавшие большое объявление о дне святого Валентина. Маленькие, кучерявые купидоны украшали половину стены, а надпись, блестевшая от яркий звёздочек указывала на главный офис. Он находился в конце коридора, где было не так много громкоголосых подростков. В углу, на столе стояли две коробки, куда складывали всевозможные подари, валентинки. - Привет, хочешь написать кому-нибудь послание. - сказала радостная девушка и протянула мне бумажное сердечко. Оно шуршала под моими прокуренными пальцами, поднимая свой горький запах материала. Красной нитью прошиты слова, а маленькие блестки светятся по краям. Его мягкость и гладкость не давало мне покоя, но время приближалось к началу нового урока.

" разом, когда я смотрю на тебя, то все больше понимаю...что ты мне нравишься. Соизволь встретиться сегодня. После школы. Г. Н. "

Валентинка полетела в коробку к остальным. Первым что она прочтёт это её имя, написаное корявым почерком. Сможет ли Софи понять, что это мое послание, или придёт на встречу, ожидая не меня? Но я точно знаю, что без хмурых бровей и уничтожающего взгляда наш разговор не сможет быть. Пусть она будет сердиться, кричать, возможно ударит, но я не уйду, уж больно настойчив. Сидя за партой и смотря на часы, как секундная стрелка все медленнее движется к двенадцати, а минутная не меняет положение, мои пальцы громко захрустели. Из нижней губ выступила капля крови, капнувшая на тетрадь, кнопка на ручка защелкала все быстрее, когда я увидел минуту да конца урока. Долгожданный звонок.

Во дворе школы, где стоят старые качели бродила Софи. Ветер разлохматил русые волосы, тормошил черную блузку поднимая белый воротник. Красные от холода руки обхватили талию, и она стояла облокотившись о дерево.

- Думал ты не придёшь. - медленно, пиная мусор на асфальте я подходил. - Что? Это твоя валентинка? А инициал Г.Н не твой. - она возмущённо размахивала руками, от чего выглядела очень забавно. - Я поставил последние буквы своего имени и фамилии. - Боже, какая я дура. - девушка закрыла руками лицо, а кольцо на левой руке отражало солнечный луч, попадавший прямо мне в глаза.- К тому же наивная. - добавил я. - Издеваться пришёл? Идиот. - Хочу извиниться. Знаю, что сделал больно, мне тоже было тяжело, внутри все выворачивалось, как бы я не старался уйти от этого, даже представить не могу, как больно было тебе. - её хрустальные цветом эвклаза глаза, наполнялись слезами. - Ты можешь ненавидеть меня, ворчать, не говорить со мной, но я буду ждать, когда ты простишь меня. - Тебе придётся долго ждать, к тому времени я уйду из школы. - Уходи, но я пойду следом. - Тогда убегу в другую страну. - проворчала девушка. - Догоню...и не пущу. - между нами был всего метр, и с каждым словом расстояние уменьшалось. - Зачем ты это делаешь? - Я совершил ошибку. - Большую ошибку. - добавила она. - За эти пять дней...мне никогда не было так одиноко, а вспоминая тебя, пустота, хоть немного, но заполнялась. Ну не могу я без тебя. - Давай оставим все на своих местах. Иначе, ты все испортишь. - она ушла. В самом деле ушла, оставляя за собой аромат нежного парфюма, который смешался с её собственным запахом, но оставила она...и тьму, которая окружила в ту же секунду. Затащила в бездну чёрных, людских страданий. Мне хотелось все разрушить, даже её, весь мир обрушить, оставив только руины на земле. Сломать её хрупкие, тонкие пальцы, вывернуть коленные чашечки, лишь бы она не досталась никому. Чертовы человеческие чувства.

Я был под прицелом собственных мук, убивающих во мне человека. Готов лежать на кровати вечно, слушая надоедливую музыку в моей голове, нарушающую мирное спокойствие. А спокойствие - это листая страницы на сайте. Я искал своего отца, хотя немного о нем знал, когда в детдоме, зашёл в комнату директора, и прочитал обо мне досье. Множество различных сайтов говорят, что мистер Эттингер маньяк, псих, или простой, влюбленный мужчина, совершивший преступление ради любви, лишившая его рассудка.

Рядом с домом остановилась наша машина. Всегда, когда Клаус припарковывается у почтового ящика это значит, что у него плохая весть. Мужчина тяжело поднялся по ступенькам, держась за перила.

- Что-то случилось? - Альма в спешке прибежала к мужу, присев с ним на диван. - Полиция нашла одежду Моники, тот кто похитил...раздел её до гола. - словно с отвращением он говорил преподнесенную ему информацию. Не без труда мне приходилось слышать это. Все газеты трепещут о событии на заброшенных рельсах, огромные снимки на пол страницы с изображением её куртки и сапог. Но то, что хватает за живое это не фотографии, а похититель, который все ещё на свободе.

Я направился прямо к рельсам. Через бескрайний, заросший, густой хвойный лес, где слишком тихо, сыро, и безлюдно, где воздух своей свежестью наполняет лёгкие, словно очищая их. А звук лишь одни - под ногами шуршит листва, объединяясь с журчанием дальней речки. Мало кто знает, как это прекрасно. Нарушаешь тишину своими шагами, пиная маленькие камни, потом останавливаешься и молчишь. Прислушиваешься...никого, лишь твоё спокойное дыхание. Но, где-то за большим папоротником в меня посветил отражающий луч солнца. Я подошёл ближе, расправил ветви, и достал белые наручные часы, которые были очень мне знакомы, хотя я ни разу их не видел. Стрелка остановилась на шести, а минутная на пятидесяти семи. Покрутив винтик, отвечавший почти за весь механизм, я пошёл дальше. Знаю, что это улика, но оставлю её себе. До рельсов оставалось совсем недалеко, а время уже подходило к ужину. Под зелёным мхом едва виднелись деревянные шпалы, сверху укладываемые стальными балками. Представляя как Моника визжала, наверное, когда её волокли по земле, испытываю странное возбуждение. Немыслимое удовольствие, от которого как-то неловко. Можно сказать - страшно. Но больше страшно стало, когда телефон в правом кармане джинс зажужжал.

- Алло. Кто это? - ответил я. - Привет, Хеннинг. Это мистер Нойманн, у нас сегодня сеанс, а точнее уже идёт, да вот только...без тебя. Где ты? - слышу как он наливает что-то в кружку. - В ле...я гуляю. Погода хорошая. Я скоро приду. - телефон полетел в лежавший на земле рюкзак. Снова придётся говорить с мистером Спокойствием. Раздражает его вечно, слегка приоткрытые глаза, и часто падающие очки. И блокнот, который, наверное закончился из-за меня.

Выйдя из густого леса на пустую дорогу, я пошёл прямиком в магазин. Он находился почти в конце города, под горой запахов бензина и алкоголя. Большая, перегоревшая надпись "Фрон" висела на ниточках, а флаеры закрыли всю стеклянную дверь и окно, обляпанное руками. Маленький колокольчик зазвенел, и продавец вышел из склада. Он навалился на скрипящую тумбу и улыбнулся мне. Я пошел в отдел с конфетами, где долго лежать орешки в шуршащей упаковке. Подойдя к кассе и выложив деньги, вышел. Офис мистера Нойманна находился в другой части города, куда я направился на такси. Объезжая переулки, рассматриваю лица незнакомых людей, в которых замечаю, совсем родные мне голубые глаза. Она прогуливалась с собакой, не подозревая, что я наблюдаю. Машина остановилась.

Большая лестница вела прямо к дверям кабинета. У окна с чашкой крепкого кофе, запах которого вызывает аппетит , от чего урчит в животе, стоял мистер Нойманн.

- А вот я. - расправив руки сел на диван. - Начнём? - Хорошое настроение? Прекрасно. Итак, как себя чувствуешь? - он присел в кресло напротив и закинул ногу на ногу, показав свои чёрные носки. - Нормально. - я замолчал, вспомнив что почувствовал на рельсах. - Хеннинг, ты был в лесу. Что ты видел? - он почесал щеку, и нажал кнопку на ручке, приготовившись писать. - Ничего, только возбуждался, - я открыл пачку с орешками, и громко захрустел. Ехидно улыбнувшись врачу. - вы не подумайте...я не зоофил, просто представлял Монику, как её тащили по земле, пока она кричала о помощи. - выражение лица мистера Нойманна сменилось на испуг. - Хаха, шучу. Самый обычный лес. - Кто ты? С кем я сейчас говорю? - он задумчиво подпер левую щеку рукой. - А...это я Хеннинг, Хеннинг Леманн. - Нет, сейчас я вижу не Леманна, а Эттингера. - мужчина откинулся на спинку кожаного кресла и поправил очки. - Мне посчастливилось встретить твоего отца. У меня на приеме он был...совсем как ты. Раскрепощённый, смелый, но грубый, такой же величественный взгляд. - Я читал о нем на разных форумах, где его оскорбляли, говорили что он маньяк, и нет там никакой любви. Раз уж я такой же, значит псих. Вы это имели в виду? - Твой отец не был сумасшедшим, Хеннинг. Он - разносторонняя личность. - Уникальность в нем так и плещет. Хотите орешки? - опять захрустели между зубами, окуная всю полость рта в солоноватый вкус. - Все-таки вы как две капли воды. - он внимательно смотрел на меня записывая в блокнот строчку за строчкой. - Ладно. - я тяжёлой вздохнул, бросив на другую сторону дивана пачку. - Здравствуйте, я Хеннинг Эттингер.