Встреча

　　　Очнувшись, Барри открыл глаза и попытался сесть, но сдавленно зашипел от головной боли. Казалось, его кто-то хорошенько приложил обо что-то тяжёлое. Он лежал на бетонном полу за решёткой, словно преступник или цирковое животное, а в противоположном от него углу сидел дед с запутанной бородой.

　　　— Открыл дверь, кому не следовало? — почти шёпотом произнёс старик.

　　　Барри нахмурился, силясь вспомнить последние минуты до потери сознания — монитор компьютера, пустые глазницы с жёлтым огоньком где-то в глубине черепа, тянущиеся к нему лапы с узловатыми пальцами, превращающимися в ещё два на третьей фаланге. Когти с запёкшейся кровью, кусочки прилипшей к ним плоти.

　　　Темнота.

　　　То ли он отключился от ужаса, то ли эта тварь вырубила его.

　　　— Скорее, квартирант проживающий у одного знакомого вора, о котором я не знал, — парень опёрся рукой на пол и, оттолкнувшись, поднялся на ноги. Попытавшись пройти сквозь решётку Барри лишь ткнулся лбом в холодные прутья и тихо выругался. — И как же отсюда выбраться? Предположу, раз вы до сих пор здесь, никак. Или вы хотели дать мне выспаться, прежде чем мы покинем эту сырую дыру?

　　　— Ты мне нравишься, — старик улыбнулся сухими, потрескавшимися губами. — Будешь таким и дальше — долго проживёшь, и я вместе с тобой. Моего предыдущего соседа сожрали на следующий день после поступления сюда. Все нервы вытрепал, я уж было думал, и меня к столу подадут.

　　　Барри резко обернулся и непонимающе уставился на деда. Он только сейчас заметил: у старика не хватало ноги, но протеза, костыля или, в конце концов, палки рядом с ним не наблюдалось. Хотя чему он удивлялся? Его похитили из квартиры и бросили в клетку. Чем-то здоровым и безобидным это не пахнет.

　　　— Ох, ты же не знаешь ничего, — продолжил старик. — Они тут каждый день от камеры к камере шастают и вынюхивают, кто на грани безумия. И если ты впадёшь в истерику или от страха на стены полезешь, не в прямом, конечно, смысле, то пиши пропало — слопают тебя, а костями в зубах поковыряются, — он, слегка приподнявшись, потёр затёкшие ягодицы. — Мне хватило одного раза — урок усвоил, — он кивнул на место, где должна быть нога. — Обглодали по самую задницу. На моих глазах. Вот и орал же я тогда. Если бы от шока в обморок не свалился, то сожрали бы целиком, — дед помолчал и многозначительно добавил: — Чем сильнее твой ужас, тем вкуснее для них наше мясо. Запомни, парень. Начинай жить воспоминаниями, надеждами на спасение и теми, кто у тебя остался в нашем мире. Если бы не моя жена со стихами, то сдох бы уже. Представь, как смешно: ещё месяц назад говорил ей, что надоела с писульками своими — читала вслух, когда я сериалы смотрел. Всю жизнь вместе, а она старая всё про любовь да про любовь. Ещё выразительно так. С чувством. А теперь только ими и живу. Стихами её. Вспоминаю, как читала, и тепло так становится, хорошо, — по щекам старика покатились слёзы. — Я Генри, кстати. Генри Аллен, — он наспех промокнул щёки рукавом и с улыбкой протянул руку.

　　　Сердце Барри сорвалось в сплошное гудение. Он понимал, что этот Генри точно не мог быть его отцом, но само возможное существование его пожилых, ворчащих родителей в далёком будущем что-то болезненно сжало в груди. В какой-то вселенной Аллены были счастливы до самой старости. И теперь, осознавая, что Генри отняли у любящей жены, наверняка не находящей сейчас места, приводило Барри в ужас. Он пытался, очень пытался, сохранять спокойствие, но слова старика будто пригвоздили его полу. Он, с трудом переборов себя, сделал несколько шагов на ватных ногах к Генри и пожал тому руку, уставившись на него остекленевшим взглядом.

　　　— Приятно познакомиться. А я Барри. Барри... — не успел он закончить, как услышал кого-то приближающегося к клетке. Он быстро отшатнулся, вжавшись в стену, будто пытался слиться с ней.

　　　Но подошедший не являлся монстром и уж точно не собирался их есть, это был...

　　　— Снарт?! — Барри бросился вперёд, хватаясь за железные прутья. — Господи... я думал, ты исчез. Какого чёрта тут происходит? Лиза места себе не находит, ища тебя. Почему я за решёткой? Это что, психушка какая-то? — он попытался просунуть голову наружу, чтобы оглядеться — не вышло. — Боже, никогда не мог подумать, что скажу это, но я безумно рад тебя видеть! Я ведь думал, что ты мёртв... Нет, конечно, ничего подтверждающего это я не нашёл, кроме паники твоей сестры и пустующей квартиры. Ну, знаешь, прихожу я тебе домой, думая, что найду очередные приготовления для ограбления банка, а там ничего нет. Вот совсем. Абсолютно. Ни следа. И дверь открыта. А потом... — он замолчал, вспомнив, как нашёл клочок бумаги в парке Леонарда, как посмотрел странное видео с его участием, как открыл файл, как статуи в виртуальном шкафу задвигались, как исполин перекрыл ему выход из кабинета. — Что за записка в твоём кармане? Что за видео? Какого чёрта?

　　　— Ты идиот, Скарлет, — прошипел Лен. — Записка была для тебя. Чтобы ты увидел их и бежал без оглядки. Почему ты так медленно соображаешь? Было непонятно, что всё происходит в реальном времени?

　　　— О, да! Ведь так просто поверить, что какая-то хрень в мониторе реальна, ага? Мог бы чуть больше написать, чем "зайди"! Беги из квартиры срочно, а то тебя убьют, например! Гений. Ещё и мои силы куда-то исчезли... Выпускай давай. Его, кстати, — Барри кивнул в сторону старика, — с собой забираем.

　　　— Парень, — тихо произнёс у стены Генри и взволнованно заёрзал, — он не выпустит тебя. Он с ними.

　　　— Чего? — Барри обернулся к старику, потом посмотрел на Леонарда и хмыкнул. — Снарт, пошевеливайся, пока нас не поймали. Я бы не хотел убедиться в правдивости рассказов Генри на собственном опыте. Тем более, если мы можем избежать кровопролития и постараться выяснить, что вообще происходит. Это ведь не просто какая-то секта, нет?

　　　— Я не могу тебя выпустить. Прости. И мета-силы здесь не действуют, — Лен с сожалением взглянул в зелёные глаза. — Если открою клетку, то об этом сразу узнают, — начал он шёпотом. — Их не видно, но они здесь. Они везде. Я облажался. Теперь ты в опасности. Мы оба. Я отпустил кое-кого, чтобы спасти — он отец-одиночка с двумя дочерьми. Думал, они простят мне ошибку. Но, как видишь, я тут. Проверяю психическое состояние жертв. Не нужно так смотреть на меня. Я не виноват, что из-за твоей глупости, Скарлет, окажусь теперь, даже не по локоть, а по горло в крови.

　　　Барри даже рот от возмущения открыл, прежде чем прошипеть в ответ.

　　　— Ты меня винить вздумал? Охренел совсем? Если эти твари снуют тут и жрут нас, будто мы цыплята тапака, а ты им помогаешь, то чем ты лучше? А? Я думал, ты изменился, Снарт! Стал легендой! А теперь что? Ты прислуживаешь каким-то монстрам и готовишь людей на убой. Отличная из нас команда, да? Жертва да палач. Запихаешь мне яблоко в задницу, как индюшке? Штаны снимать уже? Боже... у меня ведь даже костюма нет, чтобы связаться с Циско.

　　　— Умоляю, заткнись, — еле сдерживаясь, процедил сквозь сжатые зубы Снарт. — Я вытащу тебя отсюда. Ты всё правильно понял — помогаю с обедами для монстров я, вот и не зли меня. Ясно? Мы не на Земле-один, мы в их Вселенной. И здесь мы — пища. Чтобы выбраться, нужно жить по их правилам и законам.

　　　Леонард холодно взглянул на Барри и двинулся дальше по огромному кругу, задерживаясь на несколько минут возле каждой клетки. А над этим кругом и под ним были ещё. Громадная фабрика насчитывала тысячи камер с живыми людьми, меж которых сновали такие же представители рода человеческого, как и сам Снарт, проверяя кто готов для употребления в пищу, а кого ещё стоит подержать в ужасе.