Глава 25.

Ассоль торжественно подвела Анну к Илиодору, как невесту к алтарю. В ее движениях чувствовалась какая-то странная церемониальность, будто она передавала не просто девушку, а принесла жертву. Илиодор, стоя напротив каменного стола, коротким движением подозвал Анну и жестом указал на место напротив него. Стол, узкий и короткий, напоминал уменьшенную копию стоунхенджа, древний и таинственный.

Шепотом, чтобы никто из окружающих не слышал, он произнес: "Слушай внимательно. Делай все, что я скажу. Не спорь, не сопротивляйся". Его слова звучали жестко, но в голосе была скрытая тревога.

Анна кивала, собирая все свои силы и решимость, вспоминая ужасы, которые она видела. Она знала, что готова пойти на всё, лишь бы стать сильнее. Уж если цена такой силы — жертва, она была готова.

Анна поставила черную свечу в центре стола, и её взгляд сразу устремился на Илиодора. Он раскрыл книгу и поместил её над пламенем свечи, как будто там существовала невидимая полка. Затем Илиодор накинул капюшон, скрыв почти всё лицо, оставив видимым лишь губы. Его голос стал ещё более отстранённым, холодным:

— Анна, даёшь ли ты своё согласие на принятие могущественной силы?

Анна, на мгновение задумавшись, собралась и произнесла уверенно:

— Да.

Илиодор поднял руку на уровень своих ребер, словно призывая древнюю силу, и продолжил говорить:

— Ты уже совершила отчаянный шаг, принеся себя в жертву в своём изначальном мире. Теперь ты готова переродиться здесь, стать частью этого мира. Пусть свидетели узрят это, и не будет сомнений ни у кого. Если кто-то не согласен, говорите сейчас или молчите вечно.

Фигуры в мантиях подняли свои свечи высоко над головами — это был знак их молчаливого согласия и одобрения. Анна мельком осмотрела окружение, чувствуя, что это, возможно, жители той самой деревни.

Илиодор снова взял книгу в руки, обошёл стол и подошёл к Анне:

— Готова ли ты принести последнюю жертву этому миру?

Анна кивнула:

— Готова.

В этот момент Ассоль подошла ближе, держа в руках посох Илиодора. Её взгляд был полон боли и сожаления. Это встревожило Анну, но она не успела осознать происходящее. Илиодор взмахнул рукой и вызвал из земли цепи, которые вырвались, как лианы, и приковали Анну к земле. Она осталась стоять на ногах, но руки были опущены и прижаты к земле, а ноги не могли пошевелиться.

Анна попыталась что-то сказать, но Илиодор наложил на неё заклинание молчания. В её голове метались тревожные мысли: Что происходит? На что она согласилась? Может, её действительно собираются принести в жертву? Или это очередной обман?

Илиодор, держа посох, подошёл к Анне, подняв её лицо за подбородок. Из-под капюшона его глаза были полны слез, и Анна, заглядывая в них, осознала, что видит перед собой не холодного хранителя, а человека, страдающего от собственного выбора. Он мягко поднял её лицо и поцеловал её — короткий, прощальный поцелуй, полный боли.

— Прости... — тихо прошептал он.

И в этот момент Илиодор вонзил посох ей в грудь. Острое, холодное острое дерево прошло сквозь её тело, и кровь начала стекать по посоху, заливая его руки и белую мантию. Анна не могла кричать, её тело охватило предательство, боль и опустошение. Её кристалл, который был символом её внутренней силы, разбился... лично им.

Илиодор, не отрываясь, смотрел на её угасающие глаза. Он сам это сделал. Никому другому он не доверил бы такую ответственность. Вытянув посох, он вернул цепи обратно в землю, освобождая её тело, но Анна уже не подавала признаков жизни.

Он осторожно поднял её на руки, слёзы всё ещё лились из его глаз. Она была ему дорога, но это был его выбор, и у него не было другого выхода. Ассоль, стоя рядом, тоже плакала, сжимая руки от боли и переживаний.

Существа в мантиях медленно опустили свои свечи к груди, и их голоса наполнили поляну тихим, почти церковным пением. Это была древняя, скорбная песня, наполненная тоской и мраком. Она была словно последний аккорд их мира, словно сам воздух был пропитан потерей.

Илиодор осторожно уложил Анну на каменный стол, убрав все свечи. Теперь её кровь пропитала его мантию, а посох лежал рядом, всё ещё окровавленный. Существа вокруг начали петь, провожая её в последний путь, и тьма, казалось, поглотила их всех...

******************************************************************Днем этого же дня.

Илиодор ходил по комнате, погруженный в мысли, пытаясь найти верное решение, от которого зависело всё. Тишину нарушила Ассоль. На этот раз она выглядела серьёзной, решительной, без обычной мягкости. Она открыла дверь и сразу, без колебаний, бросилась в кресло, глядя на него требовательно.

— Ты сделал свой выбор? — её голос был холодным, без тени сомнений.

Илиодор, потирая виски, ощущал, как мысли разрывают его голову. Он вздохнул и ответил, словно сам не веря своим словам:

— Я... не знаю. То, что я видел в её комнате... она не справится. Ей это не под силу. Почему мы не можем просто продолжать таскать её по временным петлям? Её нужно обучить...

Ассоль приподняла бровь, её взгляд стал острым, словно лезвие.

— Ты что, привязался к ней? Хотя ладно... Она действительно забавная и, наверное, милая. Но это не меняет того факта, что решение должен принять только ты.

— Я знаю, — ответил Илиодор с раздражением. — Ты постоянно мне об этом напоминаешь.

Ассоль наклонилась вперёд, её голос стал мягче, но слова по-прежнему были полны решимости:

— Я не хочу разрушать этот мир... и не хочу, чтобы Анна страдала

Она встретилась с ним взглядом и

— Ты уже принял решение, даже если ещё не осознал этого. Я помогу тебе, но в критический момент ты не должен отступать. От этого зависит не только твоя жизнь.

Илиодор, недовольно поморщившись, сел на край кровати и тихо проговорил:

— Да, я знаю. Но я не понимаю, почему её кристалл до сих пор не треснул. Мы убили её мать, одурманили её возлюбленного. Но я не ожидал, что она прыгнет с окна... После этого её кристалл должен был разбиться. Но он всё ещё цел.

Ассоль усмехнулась:

— Кажется, ты забыл, что твой кристалл тоже не треснул сам по себе. Я разбила его, и это было непросто. Он был необычайно крепким.

Илиодор резко повернулся к ней, его глаза расширились от удивления:

— Как? Ты? У тебя хватило сил? Ха-ха... Я почти ничего не помню.

Ассоль посмотрела на него серьёзно:

— Мы мучили тебя так же, как и её. Но твой кристалл треснул гораздо раньше. Современное поколение, наверное, более стойкое. Её кристалл до сих пор цел. Ты действительно ничего не помнишь?

Илиодор молча уставился в пол, медленно качая головой.

Ассоль продолжила:

— Ваши истории так похожи. Твой кристалл был таким же крепким, как и её. Мы водили тебя по временным петлям, топили в омуте отчаяния. Это всегда тяжело. Ты долго сопротивлялся. Даже пытался поймать меня ночью, ха-ха. Но, в конце концов, ты принял свою судьбу после того, как посетил хранилище. Это было в лесу, много лет назад... Мы завязали тебе глаза и вывели на поляну с каменным столом. Ты не сопротивлялся, когда мы сказали, что будет больно. Разбить кристалл вручную — это невероятная боль. Я сделала разрез в твоей груди и рукой, пройдя сквозь рёбра, сжала кристалл, разбивая его с помощью мощного заклинания. Ты переродился мгновенно. Когда встал со стола, ты пошёл в поместье, словно ничего не произошло. Для меня ты всегда был самым сильным.

Илиодор вспомнил, как попал в этот мир. Тогда здесь уже была Ассоль — дух-проводник, помощница хранителей, хранительница самого поместья. Хоть она была человеком, но жила уже тысячу лет. Илиодор всегда задавался вопросом, действительно ли она была человеком. Но он знал одно: она не представляла угрозы и никогда не желала зла. Ассоль была тем редким лучиком света в этом мире.

Он начал вспоминать свою собственную историю, но в этих воспоминаниях не было боли. Он уже давно принял всё как неизбежное.

Ассоль поднялась с кресла и, направляясь к выходу, сказала:

— Сегодня вечером я разобью кристалл Анны. Она дала своё согласие, но кристалл всё ещё цел. Мы больше не можем тянуть.

Она лишь начала открывать дверь, когда Илиодор неожиданно остановил её:

— Нет. Позволь мне сделать это. Я не хочу, чтобы...

Он замолчал, не находя нужных слов.

Ассоль улыбнулась, мягко кивнув:

— Хорошо. Я всё подготовлю. И принесу тебе чай с ромашкой и специальный отвар.

Она вышла, оставив Илиодора наедине с его мыслями. В тишине комнаты он продолжал бороться с собой, зная, что решение уже принято, но не в силах смириться с тем, что должен сделать.