• Малколм Крайтон •

ㅤРазбитая коленка противно ныла, тупой болью напоминая о поставленной ссадине. Я поморщился, виновато опустив взгляд на раритетный, старинный ковер, где оставил следы грязи, и сцепил ладонью локоть. Мне не хотелось расстраивать отца, но детство в заднице угомонить было невозможно.

— Где твой крест? — сурово спросил глава семьи, сверля меня хмурым взглядом. Его губы подрагивали. Они всегда подрагивали, когда он был недоволен мной.

ㅤЯ неторопливо сунул руку в карман и, нащупав серебряную цепь, вытянул за нее алый крест. Протянув его отцу, я не посмел поднять взгляд. Когда шкодил, мне было запрещено смотреть ему в глаза.

ㅤ— Почему ты снял его? — не меняя тона, задал вопрос он.

ㅤПочему я снял этот чертов крест? Может быть, потому что сверстники тыкали в меня пальцами и смеялись, обзывая «древним», «павлинчиком» или «нарциссом», ведь я носил на шее своего рода украшение. Попробуй объясни этим малолетним недоумкам, что отец высекал меня плетью каждый раз, когда я снимал эту штуковину с шеи, потому что она могла защитить меня, в какой бы ситуации я ни оказался и где бы ни был, но мне, видите ли, было по барабану.

ㅤ— Мои друзья издеваются надо мной, — тихо пролепетал я, поджав губы. — Алый крест привлекает много лишнего внимания, отец, а я не хочу быть «особенным».

ㅤВ это слово я всегда вкладывал максимум смысла, потому как отличаться от других — это не всегда хорошо. Все обращали на меня внимание, выделяли из остальных, и это делало маленького мальчишку изгоем, лишало друзей и возможности чувствовать себя в порядке. Я не хотел быть особенным, я хотел быть таким, как все, поэтому стыдился своего наследия.

ㅤНаша семья принадлежала древнейшему роду экзорцистов в десятом поколении, поэтому, по мнению отца, каждый первый в Канаде горел неуемным желанием убить всю нашу семью, дабы прервать родословную. Только вот я ни разу не замечал людей с холодными оружиями ни по пути домой, ни когда гулял с ребятами по улочкам Оттавы. Да нигде я не видел угрозы.

ㅤУ отца была нездоровая паранойя, только вот никто никогда не смел говорить ему об этом в лицо. В патриархальной семье так заведено не было, ведь перечить главе семьи строго под запретом. Отец якобы защищал нас, заботился о нашем благополучии и оберегал. Только вот я не понимал, от чего, если угрозы извне не было ровным счетом никакой.

ㅤ— Мне плевать, кто там над тобой издевается, — резче рявкнул отец, вырвав у меня из ладони крест, а затем подставил мне его под нос, тыча в лицо, словно проказу нашкодившему питомцу. — Ты не должен снимать его, — по слогам произнес он, будто бы так до меня бы наконец-то дошло. — Экзорцист, лишенный алого креста, не способен более изгонять бесов и противостоять тварям страшнее. Утратив реликвию, он приобретает вечный позор и неизбежную слабость перед миром, теперь способным поставить его на колени! Ты понимаешь меня, Малколм? Без креста ты — пустое место.

ㅤЭтот мир, о котором он говорил, всегда предполагал существование в нем сверхъестественных тварей. Экзорцисты хранили свое наследие ради одной единственной цели — оберегать людей от одержимости, ведь только сила алого креста была способна изгнать их из человеческого тела. Если с рождения тебя не крестят, а как удавку вешают на шею серебряную цепь с уникальным крестом, то твое будущее обречено на жизнь во имя Господа и спасения созданий его, то бишь людей.

ㅤМать была женщиной податливой и согласной со всем, что скажет отец. Не знаю, придерживалась ли она схожей с ним точки зрения или же просто боялась мужа до смерти, но ни разу не выступила против его слова. Даже когда он стегал меня плетью, оставляя на коже глубокие, уродливые рубцы.

ㅤНесмотря на рассказы отца о разнообразных тварях, обитающих в мире среди нас, я ни разу не видел их в быту. Даже сомневался в том, что они вообще существуют, и это при том факте, что при любой угрозе алый крест воссоздавал вокруг моего отца защитное поле. Я же контролировать его тогда еще не умел.

ㅤ— Да, отец, понял, — печально прощебетал я, уже зная, что последует в наказание за непослушание. — Может, сегодня обойдемся без этого?

ㅤ— Ты знаешь правила, — безапелляционно возразил отец, вернул мне на шею крест и, приказав снять вымазанные в грязи ботинки, направился в комнату, из которой, кроме страдальческих криков, никогда не доносилось ни звука.

ㅤКожаная плеть взлетала в воздух, направляемая тяжелой рукой тирана, и отмеряла ровно тридцать ударов. Крики заполняли особняк Крайтонов, сохранивший викторианский стиль, а пот сочился по обнаженной спине шестилетнего мальчишки. Моя мать чистила ковер, стоя на коленях и усердно орудуя щеткой, только бы не слышать страданий сына.

ㅤРассекающий кожу звук последнего, тридцатого удара, и я вылетел из удушающей комнаты, пропитанной моими слезами, потом и кровью. Пошатываясь и еле стоя на ногах от боли, как бывало всегда, я кое-как вбежал по лестнице и ворвался в комнату. Ухватившись за косяк, замер в дверях, борясь с головокружением и тошнотой и в одночасье чувствуя, что вот-вот рухну на пол и потеряю сознание.

ㅤХорошо, что не отключился в момент, когда кожаные языки плети лизали мне кожу, иначе отец посчитал бы меня слабым и удвоил удары. Нелогично и жестоко, но таковой была его политика. И пока я жил с ним, являлся частью его семьи и нес бремя экзорциста, обязан был ей следовать.

ㅤКровь не выбирают, с ней рождаются.

ㅤПрохладные пальцы коснулись моего измученного, залитого потом лица, а затем бережно подхватили тело, пока оно еще держалось на ногах. Родные плечи, вот уже в который раз тащившие его на себе к постели. Она никогда не упрекала меня, не причиняла боль и всегда была на моей стороне.

ㅤШарлотта Крайтон. Моя сестра-близнец. Мы были похожи как русла одной реки и неразлучны, точно две руки одного тела. Если сверстники издевались надо мной, она всегда заступалась, шлепая их энергией креста по затылку или заднице в наказание, чтобы знали, как связываться с семьей потомственных экзорцистов. Когда мне было скучно, всегда веселила меня, строя забавные рожицы или ни с того ни с сего касаясь моего плеча и крича: «Догоняй!»

ㅤВ контроле разрушительной энергии креста экзорциста Шарлотта была способнее меня, поэтому в то время, как я оставался на одном месте, она делала пять шагов вперед. Вся эта сверхъестественная дребедень была смыслом ее жизни, увлекала ее и вдохновляла, чего я никогда не понимал. Моя сестра делала все возможное, чтобы целенаправленно наткнуться на любую тварь из рассказов отца, но, что бы ни предпринимала и как бы ни старалась, ничего у нее не получалось.

ㅤ— Тебе что, жить надоело? Зачем ты нарываешься на неприятности? — как-то раз поинтересовался у нее я, играя в одну из тех онлайн игр, где игрок должен гриндить кучу мобов, потому что задания для повышения уровня закончились.

ㅤ— А что без них за жизнь? — вопросом на вопрос ответила она, кинув на меня задорный взгляд и укладывая что-то в свой маленький рюкзачок, с которым она бегала по округе в поисках чего-то необычного. — И вообще, кто бы говорил. Что плохого в том, что я хочу помогать людям и быть героем?

ㅤ— Героем говоришь? — скептично хмыкнул я. — Ну-ну, как же. Поговорим, когда ты найдешь хотя бы одну тварь, о'кей?

ㅤ— Какой же ты зануда! Придет время, и мы с тобой создадим такое место, в которое люди могли бы обращаться за помощью. Вот увидишь, мы станем легендами, братик!

ㅤШарлотта подхватывала меня в дверях нашей комнаты после каждого наказания. Вот и сейчас она усадила меня на матрас, стянула футболку, насквозь пропитавшуюся кровью, и помогла мне лечь на живот, не беспокоясь о чистоте простыней. В такие моменты, лишь услышав мои крики снизу, она сразу опускала марлю в святую воду и, поднимаясь наверх, ждала меня.

ㅤХолодная, она опустилась на свежие рубцы, и жидкость растеклась по спине, обжигая ранения. Я вцепился в подушку и закусил край наволочки, чтобы не закричать. Из горла вырвался лишь болезненный хрип, тут же сменившийся стоном.

ㅤ— Терпи, — приказным тоном сказала Шарлотта, но я ощущал, как девчачьи ручки, держащие марлю, боязливо дрожат. — И ты всегда говоришь, что жить надоело мне? — выдавила нервный смешок она, но почти сразу помрачнела. — Малколм, почему ты просто не послушаешь отца и не перестанешь снимать крест? — в ее голосе явственно ощущались нотки мольбы.

ㅤОна не понимала меня. Как же она не могла понять, почему? Шарлотта была девчонкой, и сверстницы, завидев чертов крест, завидовали ей, хвалили украшение и осматривали его с искорками желания в корыстных глазах. Ее не унижали, не оскорбляли, не издевались, напротив, хотели дружить. Наследие экзорцистов никак не мешало ей, более того она использовала его чаще и намного талантливее меня.

ㅤ— Я не хочу быть изгоем, — удалось выдавить мне, когда боль немного утихла.

ㅤ— Дурачок! Ты никогда не будешь один, — со знанием дела проговорила она. — Все они не стоят твоих страданий. Ты превращаешься в мазохиста, и мне больно видеть это! Эти болваны придумывают обзывательства, не зная, что из-за них ты получаешь по тридцать ударов кожаной плетью, а их отцы в это время им зад подтирают! — не на шутку разгневалась она, надавив на рубцы, и я невольно вскрикнул. — Прости, — осеклась Шарлотта, нежно потрепав меня по темным волосам.

ㅤ— Спасибо, — поблагодарил я за помощь, которую она мне оказывала в бесчисленный раз.

ㅤ— Нашел, за что благодарить, — отмахнулась она, схватив со стола перекись и к моей неожиданности плеснув из пузырька на рубцы.

ㅤНа секунду подумал, что точно потеряю сознание от болевого шока, но приступ прошел так же быстро, как и появился. Я обессилено распластался по кровати, чувствуя, как спина тихо ноет и полыхает жаром. Превратившуюся в красное пятно марлю, Шарлотта выбросила в окно, и та скрылась в остатках сугроба.

ㅤ— Братик, — остановившись у открытого окна, спустя минуту заговорила сестра. — Я хочу предложить тебе кое-что.

ㅤТакие слова ничем хорошим обычно не заканчивались. Предложения Шарлотты нужно было либо игнорировать, либо отказываться от них. Третьего не дано. Однако на тот момент мне стало интересно, что же моя вечно ищущая приключений сестренка придумала на этот раз. Видимо, боль замкнула все извилины в моем мозге, раз я собирался выслушать ее идею.

ㅤ— С чем это связано?

ㅤ— С нашим отцом.

ㅤ— Слушаю, — с готовностью ответил я, на самом деле думая, что это предложение будет предполагать нечто сверхъестественное, и не ошибся.

ㅤ— Мы приоткроем мир Инферно и...

ㅤЯ аж подскочил на кровати, позабыв про свежие ранения. О чем она вообще думает? Даже если это место и существует на самом деле, то ни один нормальный человек в здравом уме и памяти не сунется туда по доброй воле. Особенно два шестилетних неопытных ребенка. Да, Шарлотта была гением по части алого креста, но я, по сравнению с ней, был на минус первом уровне.

ㅤ— Ни за что! — прохрипел я и, коря себя за то, что так резко подскочил, попытался принять вертикальное положение. — Ты спятила? Лотти, если ты не можешь повстречать тварей на улицах Оттавы, это не значит, что нам нужно бросаться в их логово.

ㅤ— Ты хоть раз можешь дослушать то, что я тебе говорю? — возмутилась она.

ㅤ— Не собираюсь я слушать твои бредни, — наотрез отказывался я. — Инферно кишит всякой всячиной, с большинством из которой непонятно как нужно бороться. Ни ты, ни тем более я не готовы к такому.

ㅤ— Если ты откроешь его, отец начнет уважать тебя

ㅤ— С козырей пошла, — глубоко вдохнув, улыбнулся я. — Мне плевать на мнение отца, Лотти, так что можешь не стараться.

ㅤ— Но ведь это не так, — убежденно возразила она, окинув меня таким печальным взглядом, что, перехватив его, я скривился. Неужели я был настолько жалок? — Он называет тебя разочарованием, неудачником, позором семьи...

ㅤ— Спасибо, я в курсе, — огрызнулся я, понимая, что Шарлотта будет делать все возможное для того, чтобы убедить меня сдаться.

ㅤ— Я не собираюсь распахивать врата, для этого нужен ключ... и сами врата. Мы лишь слегка приоткроем материю. Отец увидит, на что ты способен, признает тебя, а плеть закинет в дальний угол этой проклятой комнаты! — продолжала она.

ㅤ— И что, даже разрешит снимать мне крест временами?

ㅤ— Не исключено, — подмигнула она.

ㅤЯ сделал вид, что тщательно обдумываю ее план. Для наглядности даже потер подбородок, а затем выдал, скривив губы:

ㅤ— Нет, но попытка уговорить меня засчитана.

ㅤНа самом деле на минуту я подумал, что Шарлотта была права. Если мы просто приоткроем врата, то что плохого может случиться? Отец действительно увидит, что я способен хотя бы на что-то и что его уроки не прошли даром. Он оценит мои способности по достоинству, а может... Действительно разрешит мне время от времени освобождать шею от тяжкой серебряной цепи.

ㅤ— Ну, Малколм, прошу тебя, — состроив умоляющие глазки, подползла ко мне она, обхватив мои колени ладонями. — Я же для тебя стараюсь!

ㅤ— Если тебе так кольнуло, почему сама не попробуешь? — с подозрением поинтересовался я.

ㅤ— Потому что мне не хватает сил... Но вот если нас будет двое... тогда, возможно, у нас получится, — как бы между прочим сообщила мне она, то соединяя, то разъединяя мои колени.

ㅤ— Ах, вот оно что, — догадался я, схватив ее руки своими. — Так я и знал, что дело в этом. Тебе просто нужен напарник.

ㅤ— Не только в этом!

ㅤ— Допустим, я соглашусь, но не думаешь ли ты, что двум шестилетним детям не удастся сделать этого? — поинтересовался я, почему-то пребывая в полной уверенности, что у нас ничего не выйдет и что мира Инферно нет в помине.

ㅤ— Ты просто не раскрыл свой потенциал, — засияла Шарлотта, услышав мое возможное согласие. — Я сделаю все необходимое, а ты лишь поделишься со мной энергией. Я обещаю тебе, отец оценит это по достоинству! Так... Сегодня ночью? — лукаво вопросила она, уставившись на меня выжидающим взглядом.

ㅤ— Сегодня ночью, — подтвердил я, и сестра накинулась на меня, от радости поцеловав не в щеку, а в кончик уха.

ㅤЯ рассмеялся, а она покраснела. На тот момент уверенность в том, что у нас ничего не выйдет, была железной. Если Шарлотту порадуют попытки, тогда я готов был прорвать материю Инферно, чтобы она была счастлива. Сестра делала для меня все и даже больше, а что мог сделать для нее я? Хотя бы помочь открыть несуществующий портал в нереальный мир. Какая малость.

ㅤ— Спасибо, — довольно пробормотала она и, сняв с вешалки одну из моих рубашек, с трепетной аккуратностью помогла мне надеть ее.

ㅤ— Это тебе спасибо, Лотти, мне жаль, что я стал для тебя обузой, — с натяжкой улыбнулся я, и она понимающе застегнула последнюю пуговицу.

ㅤ— Никогда не говори так, — прошептала Шарлотта, смотря куда-то сквозь меня. — Этой ночью все изменится, братик.

ㅤИ все действительно изменилось. Но не потому, что мы все же решились приоткрыть Инферно. Поразмыслив пару часов за изучением латыни, я решил, что все же это слишком опасно для нас — создавать брешь в непредсказуемом мире, полном ужасов, в таком юном возрасте. Сестра обиделась и с того дня больше не разговаривала со мной, однако попыток проникновения в Инферно не оставила.

ㅤЧерез несколько месяцев отец решил наглядно продемонстрировать мне род деятельности наших поколений. Это была своего рода практика для меня. Люди, не столько знающие о существовании экзорцистов, сколько отчаявшиеся и потерявшие всякую надежду, обращались к нашей семье за помощью, ведомые слухами.

ㅤА уж чокнутую семейку, живущую в викторианском особняке где-то на задворках Оттавы, знали многие. Те, кто не сталкивался с одержимостью, крутили пальцем у виска, но другие же, кому отец оказал помощь, как оказалось, оценимую в пару тысяч долларов, просто говорили: «Это лучшее решение».

ㅤМоя мать крестом не владела, да и не могла, потому что в ней не текла кровь экзорцистов. Древние реликвии отвергали всех, не принадлежащих к четырем старейшим родам. Прикасаться к алому кресту обычному человеку не следует, иначе разрушительная энергия просто-напросто погубит его, поглотит целиком, не оставив ни единой косточки. Когда мать находила снятый мной крест, то осторожно поднимала его за цепочку и несла отцу.

ㅤВ конце концов, глава нашей семьи являлся единственным, у кого было достаточно опыта и сил, чтобы выручить нуждавшихся.

ㅤЯ и Шарлотта обязаны были стать преемниками и в случае, если отцу однажды «не повезет», занять его место.

ㅤ«Люди нуждаются в нас, в нашей помощи, спасении, знаниях, скрытых от остальных!» — так говорил он, ведь ничем иным, кроме алых крестов и умелого контроля его разрушительной силы, бесов изгнать невозможно.

ㅤВ этот раз жертвой исчадья Ада стала маленькая, смуглая девочка, африканка по происхождению, возможно, на год младше меня. Зрелище то еще, отвратительное. Не страшное, не жалостливое, не доводящие до тряски в коленях, не шокирующее, а именно тошнотворное.

ㅤСлова обладают удивительной силой, а правильно связанные между собой они могущественнее любых действий, особенно если произнесены на древней латыни. А уж этот язык отец знал лучше любых лингвистов и профессоров. Шарлотта преуспевала даже в изучении латыни, ну а я, как всегда, оставался лопухом.

ㅤПроцессия изгнания беса началась незамедлительно. Девочку приковали к кровати цепями — ремни или наручники при одержимости бесполезны. Все равно, что связать гориллу атласной лентой. Бедняжка извивалась, подобно земляному червю, пыталась причинить себе боль любым путем, но цепи ей не позволяли. Ее настроение менялось чаще, чем время отмеряло секунды. Жертва то скалилась, то кривила губы, то осклабливалась, то показывала язык, то морщилась. Цепи дребезжали, а кровать ходила ходуном, скача по полу.

ㅤОтец начал экзорцизм, произнеся первое слово. Девочка замерла, закатив глаза с таким усердием, что радужки скрылись под веками, оставив на виду лишь покрасневшие из-за лопнувших сосудов белки. Скорость чтения обряда поражала, губы отца работали, как пропеллер, а крест с каждым брошенным словом взлетал вверх, управляемый силой экзорциста. Все выше и выше.

ㅤСпина девочки выгнулась. Клянусь, я отчетливо услышал хруст ее позвоночника. Даже если отец и слышал это, то не остановился. Нечеловеческий визг, никак не принадлежащий маленькой девочке, но все же рвущийся из ее горла, заполнил комнату.

ㅤЯ не мог позволить себе проявить слабость и зажать уши, но звенело в них непередаваемо громко. Родители, стоящие у дальней стены для их же безопасности, заметно напряглись и едва ли не кинулись останавливать обряд. Однако прерывать его нельзя, иначе сердце жертвы не выдержит и лопнет в груди, подобно коробке из-под сока. Мне было поручено следить за этим и в случае порыва родительских чувств остановить взволнованную пару, преградив путь и образовав непроходимое поле.

ㅤКрест залился алым светом, какой излучается лишь сильнейшим из экзорцистов, и струйки энергии, словно змеи, поползли к одержимой девочке. Латынь звучала, как молот — четко и звонко, принося первые плоды.

ㅤБес почувствовал угрозу. Тело африканки сковало судорогой. Хриплое дикое рычание пришло на смену визгу, а затем она зашлась в приступе лихорадочного кашля. Пена, извергающаяся изо рта, стекала по щекам, впитываясь в подушку.

ㅤАлые змейки энергии обвились вокруг запястий, щиколоток, ключиц и шеи маленького тельца. Впились в глаза, уши и уголки рта, закравшись внутрь, будто щупальца, и принявшись пульсировать. Энергия, выпускаемая отцом в необходимых дозах, выдворяла беса наружу, вон из хрупкой, маленькой девочки.

ㅤЦепи врезались в открытые участки тела до крови, а все происходящее напоминало месиво из слюней, желудочного сока, соплей, пота, пены и крови, выходящих наружу. Меня едва не вывернуло в момент, когда девочка, не выдержав, обмочила под собой простыни. Запах стоял отвратительный. Все было отвратительно!

ㅤТошнота отступила, когда в губы бедняжки вцепились когтистые грубые лапы, а изо рта показалась клубящаяся чернильная субстанция. Огненные глаза яростно уставились в мою сторону, и мороз пробежал у меня по коже.

ㅤМне стало стыдно, но я испугался.

ㅤОтец не повел и бровью, лишь продолжил дочитывать обряд. Алые щупальца энергии отсоединились от в секунду обмякшего тела девочки и обвились вокруг беса, стянув его, подобно тугим змеиным кольцам. Существо взревело на разные тональности, а затем, поглощенное алым крестом, отправилось прямиком домой. В Ад.

ㅤДевочка была спасена, а ее родители со слезами на глазах благодарны. Они не поняли, что увидели, как и все остальные, чьих жертв одержимости выручил мой отец. Мужчина, похожий на священника, прочел старинную молитву над бедной, пострадавшей девочкой и излечил ее с Божьей помощью — это все, что они увидели.

ㅤВ тот день мое уважение к труду отца окрепло и возросло втройне. Смотря на широкие, вздымающиеся при тяжелых уставших вдохах плечи отца, я видел настоящего героя. Мне вдруг захотелось быть похожим на него, носить родовую реликвию с гордостью и стать достойным сыном, респектабельным наследием. Но все, на что я был способен, это раздражать отца и получать от него удары плетью.

ㅤВнезапно идея Шарлотты образовать брешь в мире Инферно показалась мне менее безумной, чем изначально. Я действительно задумался над тем, что мог бы получить хотя бы одобрение отца. О его уважении я, конечно, мог только мечтать.

ㅤ— Давай сделаем это! — ворвавшись в комнату с небрежно повисшей курткой в руке, тем же вечером предложил я.

ㅤУвидев меня в взбудораженном состоянии, с горящими глазами и взъерошенными волосами, сестра без объяснений все поняла и, улыбнувшись, согласно кивнула мне. Я облегченно улыбнулся в ответ, услышав:

ㅤ— Я практиковалась.

ㅤПолночь. Викторианский особняк погрузился в царство снов. Шарлотта кропотливо рассыпала соль, ходя вокруг свободного пространства в центре гостиной и потихоньку тряся купленную пачку. Я расставлял свечи: восемь штук по кругу на одинаковом расстоянии друг от друга. Покончив с кругом из соли и убедившись, что крупицы плотно смыкают его, Шарлотта чиркнула спичкой, направившись к одной из свечей. Я плотно задернул шторы, всякий раз настораживаясь и прислушиваясь к шорохам наверху. Боялся, что родители проснутся и высекут нас обоих. Но кроме потрескивания деревянной спички и едва слышимого шипения фитилей, в гостиной стояла тишина. Настораживающая и молящая отречься от задуманного.

ㅤ— Ни в коем случае не выходи за его пределы, Малколм, — проинструктировала меня Шарлотта, когда мы сели внутри соляного круга по-турецки. — Что бы ты ни увидел, что бы ни почувствовал, что бы ни услышал. Ни за что не покидай и не разрушай эту защиту.

ㅤЯ скептично вскинул бровь.

ㅤ— А не то?

ㅤ— Умрешь, — с полной серьезностью предупредила сестра, собрав русые прямые волосы в тугой высокий хвост и потрепав челку. — Либо попадешь в Инферно, а это равносильно смерти.

ㅤ— Понял, — боязливо сглотнув, кивнул несколько раз я. После сегодняшнего обряда экзорцизма я был готов уверовать во что угодно. — Но... разве нам не нужен ключ и сами врата?

ㅤ— Мы же не собираемся открывать его, балбес, — заумничала Шарлотта. — Врата утеряны, а о существовании ключа ходят лишь слухи... Никто понятия не имеет, как они выглядят. В общем, нам достаточно лишь нащупать энергию этого мира, благо его найти гораздо легче, чем Ад или Рай, а потом расщепить ее энергией наших алых крестов и образовать прореху, создав тем самым портал в нашу гостиную.

ㅤШарлотта попросила меня снять крест и положить его на протянутую вперед ладонь. Я проделал все в точности так же, как и она, терпеливо выжидая последующих указаний. Жилка на виске сестры пульсировала, а задумчивое выражение лица говорило само за себя — она забывала, что и в какой последовательности требовалось сделать, а это подогревало моего внутреннего скептика.

ㅤ— Закрой глаза, — наконец сказала Шарлотта и зажмурилась. — Повторяй за мной.

ㅤШепот наших слов колыхал огоньки свеч. В темноте сомкнутых век все звуки особняка слились воедино. Латынь наполняла гостиную незримой силой, творила то, чего не выказать словами, но возможно лишь вдохнуть и ощутить.

ㅤНащупать энергию потустороннего измерения, расположенного где-то между нашей реальностью, было практически невозможно для таких неопытных и слабых сопляков, как мы. Шанс один на миллион. Кто же знал, что мы окажемся такими удачливыми.

ㅤШарлотта вздрогнула, как только обнаружила Инферно, а после это почувствовал и я. Если энергию пределов Рая могут охарактеризовать как благоговение и умиротворение, Ада — гнев и иступленные страдания, то Инферно состоит лишь из бесконечной пустоты и невыносимой апатии. Это непередаваемое безволие охватило меня так внезапно, что пересохло в горле.

ㅤШарлотта затараторила на латыни. Я, не нарушая нашей процессии, повторял за ней все до последнего слова. Интерес, подогреваемый волнением и страхом, теплился в моей груди, заставляя тоненький мальчишеский голосок подрагивать. Грохот наших сердец заглушал шепот. Огромные часы, стоящие посреди разветвления главной лестницы, тикали, действуя на нервы. Время текло слишком медленно, а губы, казалось, уже стерлись от повторения одних и тех же слов. Снова и снова.

ㅤВ закрытые веки ударил луч голубого и ярко-красного света. Голубой принадлежал моему кресту, как самому слабому, ярко-красный — Шарлотте. Но самым сильным крестом считался крест отца: алое, багряное излучение цвета самой крови. На памяти экзорцистов сильнее цвета еще не видели.

ㅤЯ распахнул глаза. Кресты парили в воздухе, прямо перед нашими лицами, искрясь ярким светом. Пол под нами задрожал, крупицы соли опасно затряслись, но защиту не ослабили. Затем все прекратилось. Так же резко, как и началось. Упав, крест обжег мне ладонь, оставив заметный выжженный след, но я даже не вскрикнул.

ㅤНапряжение внутри меня поглотило всю боль. Шарлотта перевела на меня полные восторга глаза, и только тогда я догадался, что у нас все получилось. Шанс один на миллион принадлежал двум сопливым детишкам.

ㅤОтсутствие большей половины сил и не позволяющую двинуться усталость я уловил сразу. Подумал, что при желании не смогу даже подняться на ноги. Шарлотта же, напротив, выглядела бодрой и не на шутку взбудораженной.

ㅤТишина угнетала. Часы отмеряли секунды. Одна, две, три... Ничего не происходило. Я не мог больше ждать, поэтому, наклонившись к сестре, прошептал:

ㅤ— Что дальше?

ㅤОна шикнула на меня, опасливо поглядывая в сторону столовой, к которой я сидел спиной. Мне пришлось сделать усилие и обернуться, чтобы разглядеть то, что заинтересовало мою сестру. Мне хотелось увидеть там нечто вроде круглой дыры между пространствами или безобидную радужную арку в мир Инферно, но мои глаза наткнулись на густую, беспощадную тьму реальности. Я сглотнул.

ㅤСтол вылетел первым и, пронесясь рядом с нами, с глухим треском развалился чуть дальше соляного круга. Испугавшись, сестра обхватила мою ладонь и крепко сжала ее. Нечеловеческий визг, напоминающий недорезанную свинью, долетел до нас из столовой и вынудил сжаться. Я уловил дрожь, прокатившуюся по моей руке, от ладони Шарлотты. Стулья направились следом. Отпустив друг друга, мы прикрыли лицо и голову руками, обеспечив хоть какую-то защиту от осиновых щепок мебели. Выходить из круга было нельзя.

ㅤСтрах намертво приковал мой зад к полу. Я не мог поверить, не мог осознать, что одно из страшилищ, принадлежавших байкам отца и ранее не выходивших за их пределы, сейчас крушит особняк в нескольких метрах от меня. Словами не передать, насколько лютый ужас я переживал глубоко внутри. А я ведь до последнего не верил, что мир Инферно вообще существует... Но оно было реально, реальнее, чем солнце, садящееся на западе, чем я и Шарлотта, и оно проникло в нашу действительность. А значит, что все истории отца, все, как я думал раньше, сказки о невообразимых чудовищах, пробирающихся в наш мир, вовсе не выдумка, а правда!

ㅤМысль о смерти посетила меня, когда создание остановилось в проеме между столовой и гостиной. Что уж скрывать, я смотрел ей прямо в глаза. На картинках, которые отец тыкал мне в лицо, рисунках из древних книг, фильмах, снятых фанатиками, вся эта нечисть кажется обычной и привычной, даже в какой-то степени безобидной. Ты ставишь себя на место глупого главного героя и думаешь, что поступил бы храбрее, быстрее бы среагировал, предотвратил бы смерть друга или подруги... Все это нормально на экране. Но когда ты смотришь в чернильные пустоты глаз, едва различимые в кромешной тьме, и видишь огромную бесформенную, но невероятно крепкую тушу, осознаешь, что все, мать твою, реально, тело сковывает холодом. Это происходит не с каким-то глупым главным героем, а с тобой, здесь, сейчас!

ㅤМне было всего лишь шесть лет. И я действительно думал, что не переживу эту ночь.

ㅤТварь не шевелилась. В мыслях я молился, чтобы мне все это приснилось или привиделось в силу волнения, но я знал, что, нет, ни черта я не сплю! Звук шлепающихся на пол капель долетел до моих ушей до того, как существо дернулось. Слюни летели в стороны — оно хотело сожрать нас, но я знал, что внутри круга безопасно, вернее, поверил сестре на слово.

ㅤВзглянув на Шарлотту, я обомлел. Ужас, отразившийся на ее лице, был гораздо сильнее моего, а глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит. Одного взгляда на побелевшую сестру мне хватило, чтобы определить ее дальнейшие действия, но я не успел ничего предпринять. Шарлотта выпрыгнула из круга, позабыв о своих же правилах. Страх настолько завладел ее сознанием и телом, что оно повиновалось лишь инстинкту самосохранения, который говорил ей: «Беги!»

ㅤ— Вернись в круг, быстро! Шарлотта! Лотти, нельзя выходить из круга! — вопил я, но она меня не слышала.

ㅤЯ попытался подняться, но сил не осталось даже на это. Сестра использовала больше моей энергии, чем своей, и это сыграло с ней же злую шутку. Я не мог ничего сделать, не мог помочь ей. Просто лежал в соляном круге и наблюдал, как тварь схватила Шарлотту за ногу на бегу, и от резкого толчка сестренка ударилась лицом об пол, разбив нос. Защитное поле экзорциста ей контролировать не удавалось, сколько бы она ни пыталась... Наверное, единственное, что Шарли не умела.

ㅤЗлобно сопя и прихрамывая, существо поволокло ее в сторону столовой. Шарлотта впивалась ногтями во все, что попадалось на пути, а из раны на лбу текла кровь, попадая в глаза. Я помню, как она кричала и плакала, помню ее молящий взгляд и безнадежность в глазах.

ㅤСделав попытку и потянувшись к ней, мне повезло ухватиться за ее крест. На секунду я встретился с ее полными ужаса глазами — вспухшими и покрасневшими от горьких слез. Рывок. Цепь оборвалась, оставив крест в моей ладони. Сестра скрылась за углом, все еще крича и рыдая. А затем все стихло. Быстро, невыносимо быстро.

ㅤНаверху послышались шорохи и встревоженные голоса: проснулись отец и мать. Я догадывался, что меня ожидает за подобное. Явно не ласковые поглаживания по головке. Я позволил сестре умереть, и осознание этого пришло ко мне далеко не сразу, а только когда отец появился в гостиной. Обессилено лежа на полу, я взглянул на него беспомощно и виновато, а затем понял, насколько неотвратимо и фаталистично то, что произошло.

ㅤРука машинально спрятала крест Шарлотты в карман штанов. Выражение лица отца мне не забыть никогда. Разочарование, злость, скорбь и презрение слились в одной искривленной гримасе отвращения. Кажется, если бы я не был его сыном, он не моргнув свернул бы мне шею в ту же секунду. Отец не сказал мне ни слова, даже бровью не повел, а просто подошел к моему распластанному телу, сжал мой крест в ладони и яростно сорвал его с шеи, бросив в остывающие угли камина.

ㅤМое сердце лопнуло, и я понял, что в это самое мгновение перестал быть сыном своего отца. Он посчитал меня недостойным носить реликвию и именовать себя громким словом: «Экзорцист».

ㅤС досадой и болью в душе я потерял сознание.

ㅤС той ночи родители больше не обращали на меня внимания, игнорировали, бросали суровые взгляды на мое заплаканное лицо, когда я умолял их перестать злиться и простить меня. Я оправдывался, миллион раз говорил, что идея принадлежала Шарлотте, что она забрала у меня всю энергию и силы, что я ни в чем не виноват. Но ни отец, ни мать не желали слушать. Я отнял у них наследие, способную и донельзя умную дочь, теперь их поведение мне понять нетрудно.

ㅤМоя жизнь разделилась на до и после. Я потерял все в одночасье. Несмотря на все мои оправдания перед родителями, я считал себя виноватым во всем, что произошло, и это чувство выедало меня изнутри. Я часто плакал, был подавлен и не понимал, как буду жить с подобной ношей дальше. Мне было настолько хреново, что временами я не мог подняться с кровати.

ㅤЯ мог отказаться от этой затеи, как поступил в первый раз, но сам же ее и предложил во второй; мог бороться упорнее, приложить больше сил и лучше пытаться, но не смог. Я сдался. Это не давало мне покоя изо дня в день. Желание вернуться обратно, в ту ночь, было столь сильным, что я не находил себе места. Про путешествия во времени отец не упомянул ни слова, так что надежды не было.

ㅤМесяцы слились в один единственный день, в котором я захлебываюсь чувством вины, терзаниями самобичевания, тоской по сестре и угрызениями совести. Мне приходилось выпивать литры снотворного, чтобы заснуть, и прилагать усилия, чтобы доесть завтрак до конца. Я содрогался от мысли, что до конца жизни буду жить в таком полумертвом состоянии и эти мучения души не прекратятся.

ㅤ«Я никогда не смогу простить себя», — об этом думал я каждую ночь, лежа на кровати и смотря на пустую постель сестры — ждал, когда подействуют препараты. Я был не совсем здесь, ведь половина меня погибла.

ㅤЧерез три месяца мне уже было плевать на все, что происходит со мной и вокруг меня. Боль поглотила сознание и психику с головой. Я привык к ней, как к соседу по комнате, только в моем случае мы делили с ней одно тело. Я перестал есть и спать, позабыл, что такое любовь и радость. Мне было ни грустно, ни весело, ни тоскливо... Скорее, никак. Так шестилетний мальчик похудел на десять килограмм, обзавелся темными впадинами вокруг глаз и утонул в океане жалости к себе.

ㅤЯ рассыпался в прах и был не в силах подняться!

ㅤОднажды в очередном приступе истерики я ударился о стену. И мне понравилось. Наконец я нашел способ заглушить то, что творилось внутри меня. Я причинял себе боль, чтобы понять, способен ли я еще чувствовать. Кем же я стал? Мне было больно видеть себя в зеркале. В отражении на меня смотрел мертвец.

ㅤСпустя четыре месяца произошло нечто, в корне изменившее все. Крест Шарлотты, лежащий под моей подушкой, засиял ярко-красным светом и осветил им всю комнату. Я в панике вскочил с постели, отшвырнул подушку в сторону и глупыми, не верящими глазами уставился на горящую реликвию, означающую лишь одно: Шарлотта была жива.

ㅤВпервые с тех пор я ощутил биение сердца и детскую, простодушную радость где-то в груди. Почувствовал себя вновь ожившим! Если Шарлотта была жива, значит, ее можно спасти и вернуть! Надежда вспыхнула во мне бойкой искрой, неспособной погаснуть. Я решил во что бы то ни стало вытащить сестру из этого места и вернуть домой, ко мне. Она была в Инферно, по крайней мере, та зверюга точно уволокла ее туда. Тогда я должен попасть в этот мир любой ценой!

ㅤЗасеменив по ступенькам, я побежал вниз. Мне нужны были силы, а для их восстановления необходима еда. За один прием пищи прежнее физическое состояние не вернешь, поэтому я решил дать себе несколько дней — три или четыре — на хотя бы какое-то возвращение к былой форме.

ㅤЭтой ночью я спал как убитый.

ㅤСпустя шесть дней я решил действовать. У меня было время не только прийти в форму, но и продумать план действий. В мир Инферно попасть невозможно, а вот открыть его проще простого, если у меня будут ключ и сами врата. Шарлотта упомянула их, когда мы делали брешь, а также и то, что о местонахождении этих составляющих никому не известно. Поиски будут долгими, в этом я не сомневался, только вот сможет ли Шарли дождаться меня? Плевать, я буду бороться и пытаться до тех пор, пока крест не потускнеет! Я верну ее любой ценой!

ㅤПробравшись в спальню родителей, я вскрыл семейный сейф. Там было достаточно на несколько лет жизни при минимальной растрате средств. Я опустошил холодильник, взяв еду с собой, и повесил на шею крест Шарлотты, ощутив теплоту, словно половина меня вновь вернулась. Я ушел, не оставив даже записки. Решил, что так будет лучше и для них, и для меня.

ㅤЗа время моего путешествия я повстречал миллиард непохожих друг на друга людей, видел их варварское отношение, непринятие других и открытую неприязнь к ним, видел избиения и воровство. Старался помогать тем, кто этого заслуживал, но все же чувствовал, что делаю недостаточно. Меня одного на всех не хватало, но я так желал помочь всем достойным, добрым, тем, кто не заслуживает того, что с ними происходит. Тогда я подумал о людях, страдающих по вине различных, мерзких тварей из Инферно, Ада, просто урожденных таковыми. Неважно. Они теряют своих близких и расстаются с жизнями просто потому, что не готовы к встрече с подобным.

ㅤИ у меня родилась идея. Мне было шестнадцать, и я прожил в Гамбурге десять лет. Мечтательный подросток, возомнивший себя спасителем мира человеческого. Смешно. Я решил создать агентство особенных людей, способных, отважных, не боящихся смерти. А где мне найти таких глупцов, которые не думая готовы расстаться с жизнью ради каких-то незнакомцев? Кто по своей воле умрет ради того, чтобы жил другой? Тех, кто жаждет смерти, как спасения и освобождения. Тех, кого жизнь обделила лаской и любовью. Тех, кто устал и готов вот-вот попрощаться со всем этим кошмаром, называемым жизнью.

ㅤЯ вдохновился. Они помогут мне в поисках ключа и врат, они будут мне союзниками и отправятся в Инферно на поиски Шарлотты вместе со мной. Они заменят мне семью. Я понимал, что уникальных людей придется искать по всему свету, а денежных средств у меня как кот наплакал. Поэтому я решил откладывать. Остальные шесть лет я упорно тренировался в управлении разрушительной энергии и в ее контроле. Подрабатывал то курьером, то доставщиком еды, то продавцом воздушных шариков.

ㅤВремя беспощадно текло, я рос, и мысли шестнадцатилетнего мальчишки больше не были моими. Мне стукнуло двадцать два, а когда ты взрослеешь, то начинаешь по-другому смотреть на мир и переосмысливать собственное мировозрение. Я понимал, что был слишком наивен и мечтателен. Если я посвящу будущих напарников в курс дела, то неужели они согласятся помочь мне в поисках вещей, которые откроют смертоносный мир, способный уничтожить половину человечества? Конечно же нет. Они сделают все, чтобы защитить мир людей, встанут у меня на пути, ведь по ту сторону врат их не ждет ничего, кроме смерти. А меня все еще ждала Шарлотта!

ㅤЧерез год я накопил достаточно средств, чтобы совершить первое путешествие по Европе. Я уже присмотрел хорошенькое здание в Уосо штат Висконсин. Непримечательный город, в центре которого располагалось нужное мне помещение.

ㅤЕсли хочешь спрятаться так, чтобы тебя никто и никогда не нашел, прячься у всех на виду.

ㅤБилет до Лиона лежал в кармане моего пиджака и слегка ерзал по шершавой ткани. Ах, Франция, прекрасное начало путешествия. По аэропорту прокатилась волна женского, почти неразборчивого голоска, объявившего посадку.

ㅤВот, кажется, и мой рейс.