Глава 19

19   Он очутился посреди улицы в пятидесяти метрах от парка, где любил проводить большую часть времени, погружаясь в мир сновидений. Оглядевшись по сторонам на наличие Хранителя-Душителя, возможно и присутствия Евы, Марк подгоняемый холодным ветром, что разгонял тяжёлые тучи и срывал оставшуюся пожелтевшую листву с деревьев, направился в сторону парка.   Усевшись на скамейку (её ещё ни разу никто не занимал), Марк, застегнув молнию на куртке, уставился на тёмно-синюю идущую рябью поверхность пруда, где отражались грязно-серые тучи. Несмотря на непогоду, по парку прогуливались люди, они ругались между собой, о чём-то спорили, толкали и щипали, друг друга. Усиливающийся ветер трепал полы их пальто, поднимал капюшоны плотно застёгнутых курток, кидался опавшей листвой, будто подражая агрессивному поведению людей, быть, может, желая выгнать их из парка.   Марк, спрятав руки в карманы куртки, думал о Еве. Он решал, нужна ли ему ещё одна встреча с ней? Является ли она частью его разума, его проявившейся во сне личностью? Поморщился. И почему так пугающая мысль о Билли Миллигане въелась в голову? Ева не имеет к нему никакого отношения. Их связывает лишь общий дар «оживление снов». А то, что девушка знает больше него о Хранителях и задушенных ими детях, так это вполне объяснимо, она не сидела на скамейке глядя на пруд, не гуляла по улицам города, она копалась в себе и собственных сновидениях, искала ответы, разгадывала загадки.   — Ну и погодка у тебя.   Марк вздрогнул, повернул голову. На скамейке рядом с ним сидела Ева в привычном мешковатом одеянии больше подходящем парню, с капюшоном на голове, прячущим пушистые длинные волосы.   — Как ты здесь оказалась? Я не заметил ни острой ряби, ни толчка, — разглядывая профиль девушки, изумился Мрак.   — Рябь видишь, когда переносишься сам, то же самое с толчком, — пояснила Ева, не глядя на Марка, словно разговаривала с ветром.   — Но ты просто появилась, будто из воздуха! — продолжал удивляться Марк. — Я, перемещаясь, не могу устоять на ногах, меня точно кто-то или что-то толкает в спину.   — И сколько раз ты уже перемещался? — с ироничной улыбкой, спросила Ева, продолжая игнорировать Марка.   — Два, — нехотя признался Марк. Он отвернулся от девушки, не желая видеть её ехидной усмешки.   — Немного практики и вместо толчков в спину будешь чувствовать ласковое прикосновение, — без тени насмешки в голосе ответила Ева. — Погода конечно пакостная, — чуть помолчав, поежившись, добавила она. — Но менять её не стоит, привлечёшь внимание Хранителя, — предупредила она.   — Менять? — округлив глаза, спросил Марк.   — Ха, — усмехнулась Ева, впервые с момента появления взглянув на Марка. — Ты не умеешь! — догадалась она. — Что ты вообще столько лет делал в мире сновидений? Гулял по городу? Ходил в кино? Читал книги?   — Вообще-то да, — отозвался Марк.   — Удивляюсь, как тебя ещё не придушили!   — А может, поэтому и не придушили. Я был аккуратен и вероятнее всего не привлекал ненужного внимания, — решил постоять за себя Марк.   Ева улыбнулась, задумавшись, ткнула носком ботинка в слежавшуюся, склеенную влагой листву.   — Да, — хмыкнув, произнесла она. — Ты прав. Думаю, благодаря твоей осторожности,…хотя нет! Какая к чёрту осторожность? Благодаря твоей избалованной изнеженности, трясущимся коленкам и беспомощности ты всё ещё жив. Но если ты и дальше будешь продолжать пускать сопли, долго ты не проживёшь, — со знанием дела заявила она.   Марк, чувствуя обиду, вставшую липким, колючим комком в горле и сдавливающую его сердце, стиснул зубы так, что заиграли желваки.   — С чего ты решила, что я избалованный и беспомощный!? — опустив обидные слова о «пускании соплей», спросил Марк.   — Об этом говорит твоя внешность. Ты изнеженный мажорик! — выплюнула Ева.   — Ничего подобного! — огрызнулся Марк, хотя сам был склонен так думать. — Ты одеваешься в мужское, ведёшь себя как гопник, но я всегда видел в тебе исключительно красивую девушку!   Ева сверкнула на него недобрым взглядом. Марк, чей язык опередил мозг, зарделся. Он отвернулся, подставляя покрасневшее лицо холодному ветру.   — Только вот с тобой этого не случится, — выплюнула Ева. — Как бы ты не одевался, и как бы не менял внешность ты всё равно останешься мажором-неженкой!   Марк не поворачивался к девушке, сжимал кулаки в карманах куртки, скрипел зубами так, точно пытался их сточить.   Ева поднялась со скамейки, схватив марка за руку выше локтя, дёрнула на себя.   — Идём, — велела она, голос показался Марку мягким. — Нужно найти людное место. Здесь нас будет легко отыскать Хранителям.   — Здесь полно… — «народу», чуть было не сказал Марк. Он оглядел пустой парк, где минуту назад сновали люди. — А где все? — поднимаясь на ноги, спросил он.   — Они играют против нас, — улыбнулась Ева. — Они на стороне Хранителей.   — Не понимаю, — увлекаемый девушкой, шагая по дорожке к выходу из парка, сказал Марк.   — Да, что тут понимать? Мы главная мишень Хранителей, пусть они и чувствуют нас, идут по следу словно ищейки, им всё же сложнее найти нас в толпе. Толпа же заинтересована в нашей поимке, вот и убирается подальше от таких как мы, — продолжая держать Марка выше локтя, точно он собирался сбежать, пояснила Ева.   — Я их понимаю. Кто захочет быть вытянутым в другой мир, — обернувшись, глядя на пустой парк, сказал Марк, скорее размышляя вслух, нежели обращаясь к девушке.   — Шутишь! — усмехнулась она, покачав головой, точно Марк сообщил о говорящей кошке, ходящей на двух конечностях. — Люди не вещи, их из мира сновидений не вытянуть!   Марка проняла дрожь, он взглянула на Еву желая, убедиться, что девушка в очередной раз решила поиздеваться над ним. Сейчас она отпустит какую-нибудь колкость, хлопнет его по плечу и сообщит, что и сама «вытягивала» сотни людей из мира сновидений в мир бодрствования. Но Ева продолжала улыбаться, переваривая сказанную Марком глупость.    Они вышли из парка, быстрым шагом направились по тротуару нагоняя случайных прохожих, спеша в кафе.   — Ты говорила, что много обо мне знаешь, что изучала меня через сны, — пытаясь унять дрожь в голосе, поглядывая по сторонам и постоянно оборачиваясь, заговорил Марк.   — Не много, а намного больше, чем ты мог думать, — поправила Ева. — Ты чем-то напуган? Боишься нарваться на Хранителя? — уловив тревогу в голосе и поведении Марк, спросила она.   — Ты назвала меня шизофреником, — игнорируя вопросы Евы, продолжил Марк.   — Я констатировала факт. Шизофреником, как я правильно поняла тебя, назвал психотерапевт или кто лечит душевнобольных? — спросила Ева, приглядываясь к побледневшему Марку.   — Это не важно, — отмахнулся Марк. — Раз ты узнала о моём диагнозе, ты могла знать и причину, по которой мне его поставили?   — Кафе отменяется, — заключила Ева. — Лучше прогуляемся по городу. Проветрим твою голову.   Марк внезапно остановился. Ева, державшая его под руку, и уже позабывшая об этом, отпустила Марка.   — Назови мне причину! — потребовал он.   — Да откуда мне её знать? Я не копала так глубоко, — возмутилась Ева резкой переменой в поведении Марка.   — Зря. Стоило копнуть чуть глубже, — оглядевшись по сторонам перейдя на шёпот, сказал Марк. — Меня посчитали шизофреником, потому что я набросился на отца, порезал ему руку…   — Подумаешь, — перебив Марка, пожала плечами Ева.   — …Я объяснял своё поведение тем, что принял его за мужика, который был на него похож и который пытался меня затушить во сне, пока я не «вытянул» его в реальность! — шипел Марк. Вены на его шее вздулись, сжатые в кулак пальцы ногтями оставили синие отметины на ладонях.   — Постой, — схватив Марка за запястья, сказала Ева. Приподняв голову, она заглянула ему в глаза. — Ты решил, что Хранитель выбрался из мира сновидений, с желанием придушить тебя в реальности?   — Я хочу сказать, что Хранитель пытался меня задушить во сне, когда я «вытянул» его в реальность.   — Не может быть! — отпуская руки Марка, качая головой, произнесла Ева. —Ты что-то напутал.   Ева зашагала по тротуару, спеша к отдалившимся от них прохожим. Марк последовал за ней.   — Нет. Я «вытянул» его. Я видел его в реальности и помню то ощущения расплывчатой матовости, сообщающей об «оживлении сновидений», — настаивал Марк.   — Это невозможно! — отрезала Ева.   — Год назад я вытянул первого человека! — не выдержал Марк. — Это не был Хранитель. Она…этот человек, его видели мои родители.   Ева, бегущая вперёд, остановилась, повернулась к Марку, который налетел на неё, едва не сбив с ног. Оттолкну от себя подростка, Ева, чьё напряжённое лицо выражало недоверие, уставилась на Марка, желая по глазам понять, лжёт он или говорит правду.   От пристального, изучающего взгляда девушки Марка бросило в краску (какая же она красивая), но глаз он не отвёл, посчитав это действие подтверждением его неправоты.    — Ты, правда, вытащил Хранителя!   — Я рад, что ты мне поверила, — чувствуя облегчение, сказал Марк.   — Хранителя! — схватив Марка под руку, потащив за собой, произнесла Ева, точно пробовала на вкус каждую букву. — А ты не такой задрот как мог показаться по началу.   — Прости?! — опешил Марк.   — Ты слышал, — ответила Ева. — И не напрягайся так, на правду не обижаются.   — Это не правда! Что ты делаешь? — спросил Марк, когда Ева сплела свои пальцы с его пальцами, закрыв глаза, зашептала беззвучные, бессвязные слова.   Ева не ответила, она, взмахнув рукой, жестом велела ему замолчать. Марку ответ и не требовался, он знал — девушка собирается перенести их в мир её сновидений, что в следующее мгновение подтвердила острая рябь разрезавшая картинку.    Ощутив толчок в спину, едва не повалившись на колени, поддерживаемый Евой, Марк замер, колени его задрожали, он стиснул руку девушки, но та высвободила пальцы, спрятав руки в карманы широких джинсов.   — Хочешь сделать из меня акрофоба? — вжимая голову в плечи, спросил Марк.  Они стояли на крыше высотки, под темнеющим небом, которое казалось далёким и близким одновременно. Полоса горизонта окрасилась кровью, забрызгав серую пену облаков. Городской шум, доносившийся с улиц, что прокладывали себе путь между кирпичных домов, тянувшихся к небу, давили на Марка, вызывая звон в ушах. Холодный ветер, чувствуя себя хозяином, разгуливал по крышам, подталкивая Марка к парапету, куда запрыгнула Ева, балансируя на высоте семидесяти пяти метров.   — Потрясающий вид. Не хочешь взглянуть? — обратилась Ева к нему, отрывая взгляд от картины открывающейся внизу.   — Пожалуйста, будь осторожней, — попросил Марк, наблюдая как покачиваемая порывами ветра девушка, пытается удержать равновесие.   — Мы же во сне! Что со мной может случиться? — улыбнулась Ева.   — Например, произойдёт «оживление» в тот момент, когда ты будешь лежать с разорванными внутренностями на асфальте или на крыше проезжающей мимо машины.   Ева спрыгнула с парапета, подошла к Марку, жавшемуся спиной к кирпичному ограждению вентиляционной шахты.   — Да, такое вполне возможно, — разглядывая лицо Марка, точно видела его впервые в жизни, сказала Ева. — Знаешь, почему мы здесь? — ткнув Марка в грудь пальцами, при этом ухмыльнувшись собственным мыслям, спросила она. Марк отрицательно мотнул головой. — Хранители боятся высоты. Можешь себе представить? Хранители боятся высоты! — Ева засмеялась, вернулась к парапету, уселась на него, закинув ногу на ногу.   Она двигалась с такой беззаботной легкостью, словно за спиной имела крылья. Марк же, чьи ноги от страха налились свинцом, отчего он не мог пошевелиться, глядел на Еву, завидуя свободе действий. Он поймал себя на мысли, что не только завидует ей, а любуется ею. Ветер натянул просторную толстовку, на секунду обрисовав талию и выпуклость маленькой груди. Прядь каштановых волос выбилась из прикрывающего голову капюшона, льнула к лицу девушки. Раскосые глаза улыбались, и когда Ева откидывала голову, глядя в чернеющее небо, где появлялись первые искры серебра, Марк мог поклясться, что видел, как в голубых радужках девушки отражается целая вселенная. Её губы, влажные лепестки роз завораживали,  и когда Ева закусывала нижнюю губу, сердце Марка вздрагивало, а по телу разливалось тепло, от которого бросало в дрожь. Её красота опьяняла, заставляла забыть колкости так свободно и бессовестно кидаемые в душу Марка. Он готов был терпеть от неё что угодно, готов был сносить любые капризы, за позволение побыть с ней рядом, пусть даже во сне.   — Ты чего пялишься? — поймав на себе взгляд Марка, сдвинув брови у переносицы возмутилась Ева.   — Я не пялюсь, — растерялся Марк.   — Ещё как пялишься! — скрестив руки на груди, произнесла Ева. — Между нами ничего никогда не будет! Ни в мире сновидений, ни в реальности. Так что вытри слюни, — вскочив с парапета, заявила она.   — Я ни на что и не рассчитывал! — насупившись, соврал Марк.   Ева оглядела его недоверчивым взглядом, помолчав с минуту, подошла к Марку.   — Я тут думала на счёт Хранителей, и их «вытягивания» в реальность. После той ночи, когда он оказался у тебя дома, ты его больше не видел?   — Я…   — Постой! — перебила Ева. — Готова побиться об заклад, он вернулся в мир сновидений, где продолжил охоту! — воскликнула она, радуясь своей гениальной сообразительности.   — Да, — только и сумел произнести Марк.   —Ты, наверное, ждёшь пояснений? — прищурившись, улыбнулась Ева.   — Да, Шерлок, пожалуйста, — ответил улыбкой Марк.   — Элементарно, Ватсон! — вскинув указательный палец к небу, поддержала игру начатую Марком Ева. Она, закинув руки за спину, придав лицу серьёзности, движениям манерности, зашагала из стороны в сторону, мелькая перед Марком. — О судьбе первой жертвы, которую, если верить твоим словам, видели твои родители, я ничего сказать не могу, у меня на этот счёт одни лишь предположения, думаю, Хранитель вернул её в мир сновидений. А вот о Хранителях могу заявить с уверенностью в девяносто процентов. Исходя из способности «оживителей сновидений» не только «вытаскивать» предметы, но и людей, Хранители должны обладать теми же свойствами перемещения в параллельный мир, то есть в реальность, которая в их случае является миром сновидений. Как то так. Тебе все ясно?   — Пока да, прошу, продолжайте Шерлок, — с наигранной серьёзностью приложив палец к губам, отозвался Марк.   — Так вот дорогой Ватсон… Мне не хватает трубки, — уставившись на Марка, заявила Ева.   — Она тебе не пойдёт… Прошу, не отвлекайтесь Шерлок.   — Так вот, — продолжила она, прикладывая к губам мнимую трубку, попыхивая из неё. — «Оживители снов» являются для Хранителей не только паразитами нарушающими баланс между мирами, а также неким переходом. Хранитель может попасть из одного мира в другой, только когда «оживитель снов» находится в мире сновидений, а его тело-портал, на тонкой грани между двумя мирами, то есть спит.   — Хочешь сказать, мы, наше тело для них дверной проём? — ёжась то ли от страха, то ли от холода, спросил Марк.   — Вроде того, — пожала плечами Ева и избавилась от мнимой трубки. — Она мне и правда не идёт, — объяснила свои действия Марку.   Марк вернулся мыслями, в день, ставший для него роковым. Он «вытащил» из мира сновидений Хранителя, спутал его с отцом, затем память шла обрывками. Вот он сидит на полу, умоляя отца простить его, и пытается что-то доказать.… Приехали врачи «скорой», которым он не давался, но они всё-таки скрутили его, обколов уколами. Дальше в памяти чёрный провал, за которым следует утро; встревоженная мать у кровати. Неужели Хранитель для того, чтобы вернуться «домой» воспользовался «чёрным провалом»? Мысль, что мужик в фетровой шляпе с широкими полями был в его спальне, стоял над его погружённым в сон телом, приводила Марка в ужас.   — Он мог придушить меня. Прямо в комнате. Пока я спал, — глядя в пустоту перед собой, прошептал изумлённый Марк.   — Он бы этого не сделал, — спокойным голосом сообщила Ева. — Иначе как бы он вернулся в свой мир? Он бы закрыл дверь в мир сновидений, но не стой стороны. Он должен сделать это в своём мире, здесь.   Марк сполз по стене, мучительным движением потёр лицо ладонями. Всё вокруг: крыша высотки, появление в его сновидениях Евы, её рассказы, охота Хранителей показались Марку сумасшедшим бредом, таким же, как его слова о «вытягивании» вещей из снов казались доктору Беликову. Он чувствовал, что информация, селившая в душу страх, сомнения, вызывающая кучу вопросов, на которые не в состоянии ответить даже такая подкованная в теме «мира сновидений» девушка как Ева сводит с ума. Он казался себе сумасшедшим теряющим остатки рассудка.   — Ты слышишь? — толкнув его в плечо, заставив встрепенуться, спросила Ева.   — Слышу что? — отнимая ладони от лица, спросил Марк. Но ответа ему уже не требовалось, о чём догадалась Ева, взглянув на бледное, измождённое лицо подростка.   Марк завертел головой, прислушиваясь к глухому стуку, который доносился, как будто из него самого.   — Там, — ткнув пальцем в грудь Марка, сообщила Ева, подтверждая его догадку. — Это в твоём мире.   Звуки, как бы это дико не звучало, доносившиеся из Марка, раздражали, заставляли картинку перед глазами искажаться, дёргаться нервной рябью. Он знал это ощущение, оно предзнаменовало скорое пробуждение.   — Ты уже дважды уходишь не вовремя, — сказала Ева, глядя на просвечивающее тело Марка.   — Извини, — произнёс Марк. — Если бы ты назвала свою фамилию, я бы нашёл тебя в соцсетях. Мы могли бы всё обсудить, не боясь Хранителей, — заторопился Марк, конечностями ощущая лежащее на нём одеяло.   — Меня нет в соцетях. У меня нет компьютера.   — У всех есть компьютер, — прошептал Марк, открыв глаза.   Стук, что разбудил его, доносился из спальни родителей. Там что-то упало, заскрипело, послышался грубый голос отца, приглушённый крик матери. Далее её всхлипы, хлопки напоминающие звук пощёчины, обрывающийся визг, разгневанный голос Раевского.   Марк поднялся с постели, раздумывая, стоит ли вмешиваться? Раевский, едва Марк научился ходить, запрещал переступать порог их спальни. Накануне вечером Марина просила его не покидать постель, что бы он не услышал. Так как ему поступить? Остаться послушным мальчиком, зарыться с головой под одеяло сделав вид, что ничего не происходит или броситься на защиту матери, доказать отцу, что он не сопливый неженка, а мужчина? Марк направился к двери, замер, взявшись за круглую ручку. Голоса затихли. Марк вернулся в постель, зарывшись в одеяло. Он никуда не пойдёт и не пошёл бы, пока не услышал в голосе матери мольбы о помощи. Он боялся не только гнева Раевского, но ещё застать родителей за чем-то интимным, не предназначенным его глазам.   В спальне родителей воцарилась тишина.   Уснув, Марк не обнаружил Евы, она не появилась в его сновидении, не попыталась перенести в созданный ею мир, возвышающийся над землёй, парящий под облаками. Со своей стороны, Марк не стал представлять её образ, тем самым переноситься к ней в сновидения. Он не хотел быть навязчивым, утомлять девушку (которая не особо его жаловала) своим избалованным, изнеженным обществом.   Вернувшись в мир бодрствования, спустившись в кухню на завтрак, Марк застал Марину, чьи глаза распухли от слёз, а руки и шею закрывала ненавистная водолазка, от которой она избавилась лишь два дня назад.