Глава 6

6   Избавив организм от таблеток, скормленных матерью, Марк впервые за две последние недели ощутил прилив сил, энергии. Он чувствовал, как жизнь наполняет его изнутри, как пробуждаются подавляемые лекарствами эмоции, вытесняют безразличие и меланхоличность, которые за время лечения поселились в голове Марка, и казалось, уже пустили корни.   Марку нравились эти перемены — возврат к прежней жизни. Единственное, что его пугало, это оживающие сны, которые возобновят свое формирование в трезвом не затуманенном таблетками мозгу. И чёрт с ними с предметами, он к ним уже привык. В его комнате за десять лет «оживающих» сновидений побывали игрушки, вещи, обувь (чаще всего недостающий пары ботинок), посуда, банки и бутылки с различными напитками, предметы мебели, горка белого песка на ковре, а однажды куба два морской воды, промочившей насквозь матрас Марка и залившей пол спальни. Каждый раз Марку приходилось оправдываться перед разгневанными родителями, считающими сына идиотом, таскающим в спальню хлам, собранный бог знает где. Чаще всего Марк извинялся, а после выносил вытянутые из сновидений вещи в мусорные контейнеры, но такие явления, как затопленная морской водой спальня, не поддавались рациональному объяснению и Марк честно пытался во всем признаться…   Во сне нежась на пляже под горячими лучами солнца, Марк решил окунуться в море. Поднявшись на пирс, он разбежался и нырнул в прозрачную голубую воду. Только вот вынырнул он уже в собственной спальне.    С промокшего насквозь матраса текла вода.  Марк, судорожно глотая воздух, вытер мокрое лицо ладонями, откинул сырые волосы со лба. Усевшись в постели, выжимая матрас собственным весом словно губку, опустив ноги на залитый водой паркет Марк схватился за голову. С песком на ковре возни было меньше.   Хлюпая босыми ступнями по ковру, Марк зажёг в комнате свет сбегал в кладовку за ведром. Отжав одеяло, глядя на полное ведро воды, Марк понял, что его попытки «высушить» спальню тщетны. Ни матрас, ни ковёр, ему в  ведро не выжать.   Марина проснулась от шума, доносившегося за стеной, из комнаты сына. Поднявшись с постели, убедившись, что не разбудила мужа, она вышла из спальни, затворила за собой дверь. Первое, что ей бросилось в глаза, это влажные отпечатки босых ступней на паркете. Следы тянулись из комнаты сына и обратно. Марина, повидавшая от Марка немало потрясших её выкрутасов, поспешила к нему в спальню.   — О, Господи! — привалившись к дверному косяку, прикрыв рот ладонью, выдохнула Марина. Каждая ночь, когда её сон нарушал шум, доносившийся из спальни сына, начиналась с этих слов. Ну почему, открыв дверь комнаты Марка, Марина не видела спящего ангелочка сына? Почему бы ей, просто не убедиться, что всё в порядке и не вернуться в тёплую постель под бок мужа?   — Прости, мам, — отозвался Марк.   — Что на этот раз? — не отнимая ладони от губ, спросила Марина, переступая с ноги на ногу, чувствуя как вода, покрывавшая пол касается кончиков её пальцев.   Промокший Марк сидел на ковре с тряпкой в руках. Перед ним стояло полное ведро воды.   — Мне снилось море, — ответил Марк. Он знал, что родители ему не поверят, но не мог придумать варианта лучше.   Марина, вздохнув, одарила Марка болезненным взглядом, ушла в спальню будить мужа.   Провозившись с уборкой спальни Марка, отправив сына ночевать в комнату для гостей, уставшие Раевские лишь к рассвету вернулись в постель.   — То, что он говорит о снах… — начала, было, Марина.   — Чушь, — оборвал её Раевский.   — Тогда как объяснить промокший насквозь матрас? И ковёр? А пол? Его же сплошь покрывала вода, — повернув голову к мужу, спросила Марина.   — Так же как сооружённую им песочницу. И то старое кресло, которое он приволок к себе в комнату, — не открывая глаз, ответил Раевский. — Твой сын сомнамбула. Пора бы уже с этим смириться. А ещё лучше показать его психологу.   — Марк такой же мой, как и твой, — ответила задетая за живое Марина. — А на счет врача…   — Марк не псих, — подражая голосу жены, закончил за неё Раевский. Он повернулся к ней спиной.   — Он, правда, не псих, — чувствуя, как начинает дрожать подбородок, сказала Марина.   —Марина, мне спать осталось меньше двух часов. Будь добра закрой рот, — велел Раевский.… Но что делать с вытянутыми из сновидений людьми? На счету Марка их уже двое с разрывом в год. И если первая, получив от Марка желаемое, удалилась, исчезла из его жизни, то второй остался. Его потребности не удовлетворены. Пусть Марк не видел «душителя» три недели, но это не значит, что мужчина исчез и не подкарауливает подростка, не выбирает подходящий случаю момент. Марк чувствовал — мужчина где-то поблизости. Он не ушёл, он затаился.   Марк ходил по комнате, поглядывая то на часы, то на расправленную кровать. Он нервничал. В ночь, когда Марк напал на отца, мужчина исчез из дома так же внезапно как появился. Раевский старший спутал его планы. Возможно, даже разозлил «душителя», не позволив «вытряхнуть из выродка всё дерьмо». Но куда он мог уйти? Разумно было бы предположить, что мужчина вернулся в мир сновидений Марка? Что если и девушка, которую Марк «оживил» год назад, покинув дом Раевских, вернулась в родивший её мир? Может именно поэтому мужчина не навещал Марка три недели? Ему нужно определённое сновидение, с гостиной и телевизором, где идёт фильм про гангстеров, с которых скопирован его образ?   Если так, Марк должен быть начеку. При виде гостиной бежать прочь, щипать себя, все силы приложить к попытке пробуждения. Проблема в том, что сны Марка настолько реалистичны, что подросток путает реальность и сновидения. Неужели с этого момента гостиная для Марка в чёрном списке? Это не выход. Тем более нет гарантий, что мужчина не может перемещаться из одного сновидения Марка в другое, с той же легкостью с кокой Марк перемещается по собственному дому.   Перед глазами возник образ юной девушки с каштановыми волосами, обрамляющими простое, но привлекательное лицо. Раскосые голубые глаза, скрывающиеся под густой чёлкой. Тонкие запястья, смуглая бархатная кожа. «Шпионка» — так зовёт её Марк. Девушка лет семнадцати, которую он видит во сне. Нет, это она позволяет себя увидеть. Она может пройти по тротуару, пока Марк сидит у окна кафе. Может очутиться в конце школьного коридора, поймав на себе взгляд Марка, сбежать вниз по ступенькам лестницы. Она прогуливается по парку, скрывается в соседнем номере гостиницы, ныряет в подкативший к обочине автомобиль, теряется в толпе. Каждый раз, когда Марк пытается приблизиться к ней или заговорить, девушка убегает.   Стук в дверь спальни, заставил вышагивающего по комнате Марка остановиться.   — Марк, — приоткрыв дверь, обратилась к сыну Марина. — Идём в ванную, я подстригу тебе чёлку.   — Я уже сказал, я не хочу ничего подстригать, — ответил Марк.   — Ты сказал, что не хочешь ехать в салон. Я прекрасно справлюсь сама, — Марина прошла в комнату, потянулась рукой к чёлке сына, но Марк увернулся. — Прекрати, — разозлилась Марина. — Ты как болонка, совершенно не видно глаз.   Марк пальцами сдвинул чёлку набок.   — Теперь видно? — хмуря брови, спросил он.    Марина смотрит в серые холодные глаза сыны, цвета  мокрого мрамора. Он не приклонен.   — Я куплю тебе пару заколок! — стиснув в кулаке ножницы, разозлилась Марина.   — Лучше заведи себе собаку, — парировал Марк.   — Прости, что?! — опешила Марина. Сын ей никогда не грубил. Высказывал своё мнение, мог поспорить, но не грубить.   — Ничего, — потупившись в пол, ответил Марк. Слова слетели с языка раньше, чем он успел подумать.   Марина несколько секунд стояла, глядя на сына, затем подошла к нему, подарила сухой поцелуй в щёку и, пожелав спокойной ночи, вышла в коридор.   Марк, словно робот с севшими аккумуляторами добрёл до постели рухнул на матрас.      За стеной послышались голоса родителей, и Марк понял, что мать пересказывает их короткий диалог отцу. Марк не хотел знать, как отец отреагирует на его дерзость, поэтому залез под одеяло, сунул голову под подушку, заткнув уши руками.