Глава 5

5   Марк уселся в огромное обтянутое кожей кресло. Доктор Беликов сидел за столом, положив руки на столешницу, заключив пальцы в замок, сосредоточив внимание на Марке. Его спокойный, холодный взгляд, уже пробирался Марку в душу, читал сокровенные мысли, заставлял нервничать. Марк ощутил, как под мышками выступил пот. Ему не хотелось возвращаться в прошлое, которое напоминало ночной кошмар, нежели события настоящей жизни.   — Марк, так как мужчина, за которого ты принял отца появился из твоих сновидений, я бы хотел, что бы ты начал с того момента как уснул, — спокойным, ровным голосом гипнотизёра, заговорил доктор Беликов. — Расскажи всё, что помнишь по порядку и в деталях.   Марк вжался в спинку кресла, вытер мокрые от пота ладони о пижамные штаны. Он не мог долго выдерживать тяжёлый пронизывающий до костей взгляд доктора Беликова, поэтому опустил голову.   — В тот вечер я сидел перед телевизором, — прозвучал тихий надрывистый голос Марка. Последовала долгая пауза. Доктор Беликов молчал. Марк собирался с духом. — Мама велела подниматься к себе в комнату. Она вообще не любит, когда я бодрствую после десяти, а тогда стрелки часов перевалили за одиннадцать, поэтому она начинала выходить из себя, срываться на крик…   Марк не двигался, опустив голову, пряча глаза за длинной чёлкой, продолжал рассказ.   Доктор Беликов знающий историю лишь со слов родителей Марка, а особенно отца, сейчас слушая подростка, мог сложить картинку в целом.   — Прекрати орать! — повысив голос, обратился Раевский к жене. — Пусть смотрит, что хочет. Завтра выходной, выспится.    Марина, которая словно коршун нависла над сидевшим на диване сыном, требуя немедленно подняться в спальню, поджав губы, потрепала Марка по волосам, вышла из гостиной.   — Спасибо, пап, — сказал Марк, чувствуя облегчение, откинулся на спинку дивана.   — Сильно не прибавляй, — напутствовал Раевский сына.   Марк остался в гостиной один, перед огромной плазмой, где шёл фильм про гангстеров конца пятидесятых годов.   Погрузившись в сон, Марк оказался в той же гостиной перед телевизором, поэтому продолжал думать, что всё ещё бодрствует. Он напрягся, когда услышал шум в прихожей. Кто-то хлопнул входной дверью или ему показалось?   Марк убавил звук до минимума, обернулся к двери гостиной. Вытянув шею, уставился в пустоту перед собой, прислушиваясь к шуму в прихожей.   Всё смолкло. Дом хранил тишину.   Марк обернулся к телевизору. Крик паники и ужаса застрял в горле. Перепуганный подросток подпрыгнул на диване, вжался в его спинку.    Перед Марком стоял хорошо сложенный, высокий мужчина в дорогом костюме тройке, начищенных до блеска ботинках и фетровой шляпе с широкими полями, закрывающими пол лица. Ну, точно гангстер из фильма.    — Чёртов ублюдок, я вытрясу из тебя всё дерьмо! — гнусавым голосом произнёс мужчина и, протянув к Марку руки в чёрных кожаных перчатках, стиснул шею подростка.   На Марка пахнуло знакомой с детства туалетной водой отца. Он попытался крикнуть, позвать на помощь, но изо рта вырвался хрип. Комната завибрировала, задрожала и когда очертания окружающих Марка предметов поплыли, приобрели размытые контуры, когда на его нос словно водрузили очки, с матовыми стеклами Марк понял, что находиться во сне, который через секунду вытолкнет его в реальность, наградив каким-то предметом. Может, останется шляпа незнакомца, так жаждущего придушить Марка?   Он пробуждается, вздрагивает. Открывает глаза. Мужчина не растворился в воздухе, не остался в родившем его мире сновидений. Он стоит над Марком, который расширенными от ужаса и шока глазами смотрит на знакомые черты лица, что скрывает тень отбрасываемая полями шляпы.  Убавленный во сне звук телевизора, теперь орёт, выплёскивая из динамиков грохот автоматной очереди. На экране идёт перестрелка. Именно она отвлекает душителя. Руки в чёрных перчатках ослабевают хватку, позволив Марку вдохнуть, а после вырваться из стискивающих горло холодных лап.   Спасаясь от ночного кошмара пробуждением, Марк оказался в ещё большем кошмаре, где ему в отличие от сна грозит настоящая опасность. Проснувшись, он не может оглядеть пустую спальню, убедиться, что никто его не преследует, и не подстерегает за дверью или под кроватью. Он не может сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, успокоившись повернуться на другой бок и спокойно заснуть изменить ход событий сновидений. Он должен спасать свою жизнь. Но какого чёрта? Почему его сны просачиваются в реальность? Что с ним не так? Второй человек! Он вытянул из сна второго, живого человека!   — Ах ты, грязный выродок! — поправляя шляпу, натягивая её на лоб, выругался душитель.   Марк бросил пульт в мужчину и, перепрыгнув через спинку дивана, побежал из гостиной. Он пересёк прихожую, столовую, влетел в кухню. Его встретила темнота, но Марк не стал включать свет, опасаясь тем самым привлечь внимание душителя. В доме он знал каждый уголок, поэтому беспрепятственно перемещался в темноте.  Услышав приближающиеся шаги, Марк протянул руку к подставке для ножей, нащупав большую ручку ножа для разделки мяса, выдернул нож из ячейки присел на корточки, прячась между обеденным столом и кухонным гарнитуром.    Его трясло словно при лихорадке. Сердце бухало в груди, в артериях и висках — стучал учащённый пульс. Затаившись на полу, сжимая ручку ножа в левой руке, Марк прислушивался к звукам шагов. Только сейчас он сообразил — ему следовало бежать прямиком в спальню родителей, будить отца. Но затуманенный страхом мозг Марка слишком поздно подсказал верное решение. Теперь ему предстоит бороться за жизнь самостоятельно, своими силами. Звать на помощь не имеет смысла. Мужчина прибудет на крик Марка быстрее родителей, и пока отец с матерью проснутся, пока спустятся вниз, мужчина в чёрных перчатках свернёт Марку шею.   Мужчина не успел причинить Марку вреда, но в нём чувствовалась животная агрессия, ярость, жестокость, нечеловеческая жажда крови, убийства. Марк был уверен, появившийся из сновидений мужчина прикончит его. Расправится как с назойливой мухой. Он размажет его в лепёшку и лишь после этого, удовлетворившись, покинет дом Раевских.   Марк прислушался к тишине, трясущимися пальцами смахнул прилипшую ко лбу чёлку. Что если мужчина поднялся наверх? Забрёл в спальню родителей? Марк, сглотнул подступающий к горлу сухой ком, опустившись на четвереньки, направился к двери.  Нет, мужчина пришёл за Марком, и кроме Марка он никого не тронет. Подросток замер, крепче стиснул рукоятку ножа.    В столовой послышались шаги. Спокойные, размеренные шаги. Уверенный в себе и собственном могуществе мужчина приближался к Марку. Когда его темная фигура возникла в дверном проёме кухни, Марк, чья нервная система уже трещала по швам, не отдавая своим действиям отчёта, выпрямился, выкинул руку с зажатым в ней ножом вперёд.    Мужчину спасла его проворность и быстрота действий. Заметив блеснувший в руках сына нож, Раевский старший, закрылся от удара, согнутой в локте рукой.   — Твою мать, Марк! — взвыл Раевский, бегло осматривая рваную линию, изрыгающую тёплый алый поток. Прибывая в шоке, он не рискнул оценить принесённый ущерб раненой руке. Опасался очередного нападения сына и в то же время не верил происходящему.   Марк широко открытыми глазами смотрел на полуголого отца, белки, глаз которого блестели в темноте.   — Папа? — хриплым голосом спросил Марк, осмысливая, тот факт, что едва не прирезал собственного отца.   Раевский старший держа Марка в поле зрения, попятился назад, нащупав на стене выключатель, зажёг свет.   — Марина! — щурясь от яркого света, крикнул Раевский в дверной проём кухни.   С его приподнятой вверх руки струилась кровь, скапливаясь у локтя, частыми каплями падала на плитку пола, где собралась уже приличных размеров лужа.   — Папа я не хотел, — сквозь слёзы произнёс Марк. Он разжал пальцы, выпуская нож, который с глухим стуком упал на пол, приземлившись возле ног подростка. — Я думал это он. Он хотел убить меня! Он душил меня! Он бы убил меня, понимаешь? Придушил бы! — захлёбываясь словами, оправдывался Марк. Его знобило и трясло так, словно он стоял на оголённых проводах.   — Марина! — крикнул Раевский. Он понемногу приходил в себя, но глаз с сына так и не спустил. Сразу определил, что у Марка «поехала крыша». Их сын давно рассказывал о вещах, которые якобы возникли из снов, проделывал необъяснимые неподдающиеся логике штуки, сваливая всё на ожившие сновидения, но что бы кидаться на него с ножом, такое, пожалуй, впервые.   — Папа… — Марк, держась за столешницу, сделал шаг в сторону отца.   — Не приближайся, — глядя Марку в глаза, оборвал его Раевский.   — Ты не понимаешь, — взвыл Марк, — Он убьёт меня. Он где-то в доме. — Марк, закрыв лицо руками, сполз на пол.   Раевский подошёл к сыну, ногой оттолкнул от него нож.   Разбуженная криками мужа Марина, перепрыгивая через ступеньку, спустилась вниз. Она забежала в пустую гостиную, где работал телевизор, но разгневанный голос мужа, назвавший её имя в сочетании с непристойным ругательством, заставил поспешить в кухню.   — О, Господи! — закрыв рот ладонями, взвизгнула она, перешагнув порог кухни. — Что случилось? — с трудом ворочая языком, спросила она, разглядывая залитую кровью руку мужа и алую лужу на полу.   — Твой выродок пытался меня прирезать! — пояснил Раевский, кивком головы указав на сидевшего, на полу Марка. При слове «выродок» Марк встрепенулся, начал озираться по сторонам.   — Не может быть, — опешила Марина. Её, как и Марка била, крупная дрожь.   — Что ты уставилась на меня идиотка! — не выдержал Раевский. — Вызывай скорую, дура!   Марина метнулась к телефону, трясущимися пальцами набрала номер.   Пока ждали «скорую», Марина принесла мужу чистые полотенца, которые он приложил к ране.   Марк всё время просил прощения, и твердил, о каком-то мужчине в чёрных перчатках, который должен был его придушить, и возможно скрывается в доме.   Прибывшая «скорая» увезла Раевского в больницу, где ему наложили швы и перевязали руку. Марку сделали несколько уколов, после чего подросток уснул. На следующий день его показали психологу, который после недельного обследования подростка дал Раевским визитку с номером телефона доктора Беликова.   Марк молчал. Он сидел в огромном кресле, опустив голову, дрожа всем телом.   — Марк, — мягким голосом позвал доктор Беликов. Подросток поднял на него глаза, которые скрывала чёлка. — Тот мужчина, что с ним стало? Где он?   — Не знаю, — Марк вернулся к созерцанию пальцев, что прыгали на коленях.   — Ты его больше не видел?   — Нет.   — Значит, он исчез?   — Нет.   — Поясни, Марк, — доктор Беликов подался вперёд.   Марк поднял глаза, тряхнул головой, на мгновение, открыв серые радужки.   — Он придёт за мной.