Незваный гость

Прошло уже девять дней, как несчастный монах с утра до позднего полудня молил за свои грехи, а ночью вновь и вновь все повторялось. Он не мог себя заставить сдержаться, не мог удержать блудного демона внутри себя. Юный монах рыдал, каялся, сложа в мольбе руки, которые ночью совершали грех. Ему казалось, что Бог его никогда не простит, и все братья в монастыре знают, чем он занимается, когда остальные молятся на ночь. Но хуже всего было постоянное ощущение, словно кто-то жадно ловил недобрыми глазами каждое его движение.

Первые лучи заглянули в небольшое окошко и ударили в безмятежное прекрасное лицо, заставляя проснуться и идти на утреннюю молитву. Вильям поднялся с жесткой кровати, чувствуя невесомость в теле. Теперь он ощущал такую легкость, словно до того как не испробовал сладкого греха, носил на плечах тяжелую непосильную ношу, а сейчас она спала с него.

Парень поправил на себе темные одежды, в которых спал, и подошел к деревянной миске с водой, умывая лицо после сна и вытирая жесткой тканью. Потянувшись, монах обернулся и застыл в полном недоумении, ведь на подушке, которую и подушкой не назовешь, так, что-то скрученное, чтоб под голову положить, лежала едва распустившая роза.

Оцепенев, юноша пытался здраво мыслить, откуда она взялась в его скромной обители. Но ответ не приходил. Осторожно подошел к цветку, как к опасному оружию, и погладил по нежным лепесткам, прикрывая глаза. В мечтах это была нежная кожа, которую он поглаживал и нежил тонкими пальчиками. Раскрыв глаза, и отбросив нечестивые мысли, которые пришли так некстати, монах поднял розу и поставил ее в кувшин с водой. Он еще раз бросил на нее взгляд и вышел прочь, направляясь молиться за свои грешные помыслы.

Это утро было украшено розой, следующее украсилось букетом, через сутки Вильям нашел красивый ограненный алмаз, который блестел в первых лучах солнца, отбивая радугу цветов. Вильям с восторгом принимал подарки, не раз он не молился, стоя на коленях, а пытался понять: кто тот человек, что дарит ему это, может, ангелы прощают его грехи и дают знак?..

Заволновался юный монах только тогда, когда утром его длинные волосы были заплетены в красивые аккуратные косы. Он пытался их расплести, но это было невозможно. Понимая, что в таком виде он не может выйти из кельи, парень начал впадать в панику, но затем прокрался на кухню и тихонько взял нож, срезая шелковые красивые волосы вместе с косичками. Он просидел в келье целый день, не выходил, не пил, не ел... Братья приходили, но он, не открывая двери, говорил о том, что постится, и те уходили.

Вечером он помолился, и ему впервые было не до сладостных утех. Вильям уснул неспокойным сном в неудобных одеждах, однако как только ночь полностью завладела небом, и луна осветила монастырь, парень проснулся от трепета крыльев, словно большая птица бьется о преграду. Монах поспешил подняться с кровати и тут же увидел в темноте, как в светлое от луны окошко бьется грудью большая белая птица.

Наивный, нисколько неподозревающий юный монах поспешил зажечь свечу и открыть чудесной птице окно, в которое она тут же влетела и упала пластом на каменный пол, начиная увеличиваться в размерах, скидывать оперение, и превращаясь в высокого, до умопомрачения красивого обнаженного парня.

Вильям с невиданным даже для себя нахальством и жадностью рассматривал нежданного гостя. Он впервые видит чужое тело. Блестящие косы на голове, мерцающая в свете свечи кожа, утонченные черты лица, которые он видит каждый раз, подходя к озеру, заглядывая в его воды. Губы синие, почти черные, но пухлые и манящие. Юный монах был поражен, ведь перед ним стоял его Том, брат-близнец. Смущало то, что близнец был обнажен, и Вильям не смотрел ему ниже живота, а шея, на которой был красный след, выдавала мысль, что его только недавно сняли с виселицы.

- Томми... - еле выдавил из себя тихое имя человека, за которого каждый день молился.

- Я не брат твой, Билл. Я отец твой, – улыбнулся парень и подступил на шаг к своему сыну в полном предвкушении.

Билл словно превратился в живую статую, не способную выдавить и слова, пошевелиться, а нужно кричать, нужно бежать... Громко, далеко...

«Нет... Пожалуйста...» - безмолвно шептали губы. Но демон мог читать не только немые слова, но и мысли своего супруга, находясь поблизости.

- Не бойся меня, ибо не причиню я зла сердцу своему, – ласково шептал демон монаху, который пытался вспомнить молитвы заученные наизусть, но не мог. Все мысли словно прошли через решето, оставляя только эти карие сверкающие глаза, этот нежный голос, это прекрасное тело, которое подступало ближе, сминая под ногами белые перья, и этот след от удушения на шее. – Любимый мой, желанный... Как долго искал тебя... так долго искал, что думал умру от тоски по тебе, милый.

Пока демон лил мед на уши несчастного, тот все же пытался осознать, что происходит. Этот демон, цветы, дорогие камни, волосы, заплетенные в косы, ухаживания. Монах напряженно ждал своей участи, когда злой демон изнасилует, убьет, высосет из него душу, и каково же было его удивление, когда инкуб лишь шептал ласки и пытался подойти медленно, как к затравленному животному.

- Я не буду трогать тебя, пока ты сам этого не пожелаешь. Люблю тебя я и не несу вреда. Верь мне, Билл.

- Ты демон, как я могу верить тебе? – дрожащим голосом спросил парень, прижимаясь к стене, подальше от холодного тела.

- Отец я твой, могу ль я обмануть дитя свое? – тихо прошептал демон, подходя еще ближе, словно расстояние между ними зависело от того, насколько подпустит страх монаха.

- У меня нет отца, – отозвался Билл и прямо посмотрел в глаза демону, которые колыхнулись адскими огоньками, а может, то была свеча.

- Твоя матушка так тебе сказала? Неправда это. Женой моей была она, но обманула. Укрыла от меня великий дар. Упрятала тебя в глухие стены, а я искал тебя давно по всему свету. А брат твой, тот который Томас имя носит, пошел за мной и тело даровал... Ведь ты любил его все эти годы?

- Как и маму... - в полном оцепенении от закрученной речи демона прошептал Вильям.

- Не той любовью брата ты любил... Да и не брат тебе он... Так... Лишь тень твоя, – инкуб подступил совсем близко, почти поборов страх человека.

Билл покраснел и опустил взгляд. Демон был прав. Билл любил брата, очень, иногда до дрожи. А тот поняв это, начал с удвоенной силой преследовать его, пока их не разлучили.

- Том мертв?.. – губы задрожали только оттого что он подумал об этом, подумал, что человек, за которого он молился днями и ночами, умер. Человек, которого он любил... родной, вторая частичка. Пусть злая, пусть гордая, пусть жестокая, но его.

- Он со мной. Любовь моя, не омрачай прекрасный лик печалью, не стоит твое горе его злой души, – инкуб, пользуясь горем парня, подкрался слишком близко и смог прижать своего мужа к себе. Билл почувствовал себя в крепких холодных объятиях, задрожал, выпуская слезы горя.

- Я рядом, любимый. Не плачь, мое сердечко... - тихонько мурлыкал инкуб, поглаживая мягкие волосы и испытывая настоящий экстаз от шелковых прядей, проходящих через его тонкие пальцы.

- Чего ты хочешь от меня? И мою душу забрать? Так вот, я тебе ее не подарю, как сделал это Том, – прогундосил Билл куда-то в сильную грудь демона, совсем уже не опасаясь его. Хотел бы изнасиловать и убить, давно уже сделал бы это. Монах отстранился, насколько позволяли сильные руки демона, и вытер мокрые щеки. Сил уже никаких не было. Хотелось только упасть навзничь и уснуть, а завтра рыдать, оплакивать и молиться за душу брата.

- Всего лишь рядом быть... - ласково мурлыкнул демон, и прочитав мысли супруга, поднял его на руки, чему тот даже не успел запротестовать, и уложил в его скромное ложе. – Поспи, любовь моя, а завтра вновь приду тебя я навестить, – инкуб прикоснулся мягкими холодными устами к горячим Вильяма и еле себя сдержав, чтоб не углубить поцелуй, отстранился, падая наземь, обрастая сброшенными перьями, уменьшаясь, превращаясь в птицу; теперь Биллом не руководил страх и он видел, что это лебедь. Тот тихо курлыкнул и улетел через открытое окошко.