Сладких снов

Сердце начинает стучать, как в последний раз. Отчего-то хочется телепортироваться, отмотать время назад, да всё что угодно, лишь бы не добежать впопыхах до её палаты и увидеть, что её там нет. И что виной всему этому — его недоверие и беспросветная глупость, которая сейчас может подвергнуть опасности её жизнь.

Только бы она ещё была там.

Только бы всё было хорошо...

Ведь чёрта сможет сделать девушка, едва пришедшая в себя после того, как её машина сбила?

Ноги несут быстро, шаги спутаны, Чери нервно клацает по кнопке вызова лифта и не стесняется чертыхнуться на весь первый этаж, когда поднимает глаза чуть выше и видит на табло красную цифру, оповещающую, что лифт находится на шестом этаже.

Ждать нет времени.

Он мчится к лестнице, перескакивая через две, а то и через три ступеньки, забывая, что такое одышка. Наконец залетает на четвёртый этаж и едва не выбивает двери, мотая головой из стороны в сторону и рыская глазами по коридору.

Пусто.

Затаив дыхание, он мчит к её палате, но путь неожиданно прерывается открывающейся дверью ординаторской, и в следующую секунду на него недоуменно таращится пара мужских глаз.

— С Вами всё в порядке? — рослый брюнет в белом халате недоверительно оглядывает запыхавшегося Череватого, бешеный взгляд которого говорит о том, что повидал призрака, а Влад же, кажется, попросту слетает с катушек, впиваясь пальцами в ткань докторского халата.

— Где она? — красные глаза, дыхание сбито. — Отведите меня к ней!

Ещё немного, и его отвели бы к психиатру, скрутив при этом в рог бараний, но вовремя подоспевший врач, который недавним временем сообщал ему о состоянии Леры, появляется как никогда кстати.

— Что случилось? — своим криком, Череватый, кажется, весь медперсонал на уши поднял, но спустя примерно минуту всё-таки смог хоть немного собраться и объяснить, в чём дело.

— Она в палате, — её лечащий врач недоверительно на него поглядывает, но долей сомнения всё же запасается, разворачиваясь и топая быстрее обычного к палате под номером девять.

Оба благополучно до неё добираются, а следом плетётся пара и других докторов, невольно ставших участниками конфликта и ведомых собственным любопытством.

Череватый на мгновение перестаёт дышать, дверь в палату открывается, и он делает шаг за порог, а потом чуть ли не бегом добирается до койки, на которой мирным сном посапывает Лера.

—Слава Богу! — падает перед ней чуть ли не на колени, хватая за руку и затихая. — Пожалуйста, позвоните в полицию, и никого сюда не пропускайте! — он рычит через плечо, заставляя своим тоном врачей безоговорочно подчиниться. — И оставьте нас ненадолго.

Дверь закрывается, Чери наконец выдыхает, целуя тыльную сторону ладони спящей девушки и умоляя ту очнуться.

— Я знаю, тебе нужен покой, но прошу тебя... Проснись, — опускает голову, упирается лбом в её кисть и прикрывает глаза. Он хочет, хочет сказать ей то, что должен был сказать раньше. Ждать времени нет. — Пожалуйста...

Словно по приказу, Лера открывает глаза, заторможено моргая и слабо разворачивая голову, чуть шевеля пальцами и чувствуя тепло его руки.

— Прости меня... — Череватый шепчет, едва она успевает прийти в себя. Вина настолько глубоко заседает и давит на стенки сознания, что слеза невольно рвётся наружу, он снова примыкает губами к её ладони. — Пожалуйста, прости.

— Влад? — потихоньку приходит в себя, уставляясь на него и искренне не понимая причину его явной паники, выраженной на лице как никогда ярко. Она ведь жива, всё хорошо, так какого чёрта он её уже оплакивает. — Ты чего? — пытается привстать, забываясь и болезненно морщась, пока не вспоминает причину своего пребывания на больничной койке.

Пара минут тишины, сквозь которую Чери всё же решается ей рассказать о произошедшем. И его рассказ от и до пропитан эмоциями, он рассказывает всё с самого начала, как говорил с психологом, и как спустя лишь время понял, кто был перед ним на самом деле.

— Он был здесь, — глаза в пол, стыд плещется на щеках багровым следом, — я уже мысленно себя к петле подготавливал, если бы он что-то с тобой сделал. Я так за тебя боялся, малыха. Прости меня, если сможешь... — тянется к её лицу, целует в лоб, пока девушкой медленно начинает овладевать истерика.

— Я знала... знала... Ты ведь понимаешь, что он нас не оставит? — но не перебитая мысль, ни убеждения Череватого в том, что полиция уже едет и возьмёт всё под свой контроль не успокаивают, она лишь отчаянно мотает головой, абсолютно забываясь и не замечая, как из глаз синхронно падают две слезинки. — Его это не остановит. Его ничего не остановит! Он не нападает сразу, он ещё даст о себе знать. Мне страшно, — голос дрожит, Влад обнимает как никогда крепко, а её мысли заняты происходящим настолько, что она на время забывает о возможно предоставленной боли. Хоть и тело ломит до сих пор. — Я боюсь его, Чери... — вцепляется в его руку, утыкаясь носом в шею. — Не отдавай меня ему...

— Тише, малыха, — голос тихий, виноватый, целует её в макушку и прижимает, — я тебя никому не отдам.

Полиция реагирует довольно быстро, и уже спустя минут восемь две патрульные машины оказываются возле входа в больницу.

Двое полицейских оказываются на этаже, а затем и в палате, когда Лера чуть успокаивается, видя полицейскую форму и вытирая слёзы.

— Зачем ему это? — после официального допроса и выяснения всех обстоятельств, один из представителей закона вкрадчиво смотрит на девушку, задавая, по его мнению, очевидный вопрос. — Если он обладает такой силой, почему просто не выкрал тебя из квартиры? К чему всё это шоу?

— Пф, — цокает, смотрит в стену, и, выдержав небольшую паузу, поворачивает голову к парням, чуть поудобнее уталкиваясь на подушке. — Это не в его стиле, прийти и забрать. Ему скучно. И он болен. Он искусно доводил меня до ручки, прекрасно зная, что однажды я окажусь в стенах клиники. — Сглатывает непреднамеренно, отводя взгляд в сторону Череватого, который, в свою очередь, почёсывает затылок и виновато прячет глаза, рассматривая паркет. — Он просто играет со мной, выжимая из меня все соки, пока я сама ему не сдамся.

— Насколько мы осведомлены, то он умер два года назад, — полицейский вопросительно изгибает брови, что-то рассматривая в своём блокноте и получая скорый ответ.

— Ну да, по версии его друга-наркомана, которому я доверилась, — хмыкает, опуская глаза. — Я предвижу ваш вопрос и отвечу сразу: я понятия не имею, где он был всё это время. Может в коме наркотической, а может в аду. А сюда явился, потому что выгнали оттуда.

POV Лера

С иронией у меня не очень, учитывая то, что я не особо нормально улыбаюсь тому факту, что моей жизни сейчас угрожает абсолютная неизвестность на грани с опасностью. Ведь когда речь идёт о нём, других вариантов и быть не может.

Зачем он меня ищет? Зачем хочет забрать спокойную жизнь? Почему бы ему просто не исчезнуть раз и навсегда, оставив меня в покое?

К сожалению, этого я никогда не узнаю. Как и того, что творится в его больной голове.

— Мы поставим этаж на охрану, а пока пройдёмте, — один из них обращается к Владу, зазывая за собой, — составим его фоторобот.

Слава Богу, что об этом не попросили меня. Мне стоит даже фото его увидеть, и я уверена, сердце само из груди выпрыгнет.

Чери уходит вместе с офицерами, а я откидываюсь на подушке.

Зашедшая медсестра что-то вколола, моё сознание расслабилось, я буквально чувствовала, как растекаюсь по простыням и как ухожу в какое-то забытие. Жаль только, что последние новости были через чур яркими. Это наверняка врежется в мозг и не оставит даже во сне. Я в этом уверена.

— Собирай вещи! — влетает в квартиру, а у меня чуть кружка из рук не валится. Стою возле окна в немом оцепенении и моргаю, не в силах и слова проронить. — Мы уезжаем! Сейчас же!

Глаза бешеные, тон приказной, на лице явное раздражение. А это значит, что любое моё неосторожное слово может усугубить ситуацию и я легко попаду под горячую руку.

— Ты меня не услышала?

— В чём дело? — заставляю себя собраться и взять в руки, отставляю кружку на стол и иду следом за ним в спальню.

— Этот чёртов ублюдок подставил меня! Меня чуть с весом не повязали! Сука, я ему ещё покажу райскую жизнь... — пакует чемодан, скидывая в него все вещи из шкафа. А я как назло медлю, нехотя нагибаясь и доставая из-под кровати свою дорожную сумку. Как же достало... — Что это? — укладываю неспешно второй свитер, а его скорость света вдруг в момент гаснет, он останавливается посреди комнаты с листком, заключением из больницы, вызывая на моём лице кромешную досаду и очередное непреднамеренное фиаско. Какой чёрт меня дёрнул спрятать это на полке под его свитерами? — Мне спросить ещё раз? — перед тем, как сделать это, он досконально прочёл каждую строчку. А я следила. Следила за тем, как наливаются кровью его глаза, как начинают вибрировать скулы, и как собственная дрожь мешает мне пошевелиться и что-либо сказать. — Лера? — отрывает глаза от бумаги и вкрадчиво интересуется. Делает шаг по направлению ко мне. — Ты аборт делала? — а обратного пути нет. Я просто стою, молча ожидая своей участи. И мне страшно. Просто до жути страшно. Эту ночь я предпочла бы навсегда стереть из памяти...

— Эй, — резко распахиваю глаза, забывая, как дышать. Но всё же хватаю ртом воздух, пугая своим видом зашедшего полицейского. — Всё в порядке? — Ага. Лучше некуда. Просто киваю. — Извини за беспокойство, но мне нужно кое-что уточнить. — Темнокожий офицер с точёными чертами лица и ровно выбритой бородкой садится на стул возле моей кровати, смотря на меня так, будто заранее извиняясь. — Мы просто должны быть уверены, — он достаёт лист бумаги и показывает мне составленный фоторобот. — Это он?

Мне не нужно отвечать.

Всё видно по моей реакции.

По мурашкам, пробежавших вдоль позвоночника и отозвавшимся на руках. По дрожи, начинающей атаковать моё тело с подбородка, когда зуб на зуб не попадает. И по бегающим из угла в угол глазам, ведь я готова смотреть куда угодно, лишь бы не на это лицо.

Отворачиваюсь, киваю, явно давая понять, что листок этот лучше убрать от меня куда-подальше, ибо я точно зайдусь криком, как ненормальная. Ведь в моём подсознании он всё ещё мёртв, и мне до жути больно осознавать, что причина моего сумасшествия расхаживает на свободе. И не просто на свободе, а где-то здесь, близко. Ноющее чувство страха из груди никуда не девается, не успокаивает даже вид представителя закона.

На протяжении этих дней они меняются с напарниками каждые три часа, дежуря то на этаже, то у моей палаты.

Из-за скулящей паранойи мне кажется, что тело уже давным-давно пришло в норму, а пострадавшая больше всего правая нога пошла на поправку, поэтому я и умоляюще заглядываю врачам в глаза и безмолвно прошу, чтобы домой отпустили. В конце концов, однажды я уже была нянькой для Череватого, теперь его очередь. Без присмотра и ухода должным образом не останусь.

И в один счастливый понедельник мне всё-таки удаётся услышать новость о том, что меня выписывают.

Нет, мне всё также прописан постельный режим, приём лекарств, даже дежурство в виде полиции никуда не денется, я просто сменю больничную палату на дом Череватого, куда уже тонну времени хочу вернуться.

Из этой палаты я выезжаю в кресле-каталке, затем нагретая Ауди, а после моей опорой становятся руки Череватого, которые несут меня в дом.

Выдыхаю.

Наконец-то.

Укладывает меня на диван, а сам топает на кухню, открывая холодильник и почёсывая затылок.

— Тут такое дело... — я уже даже догадываюсь, какое, — содержимое не обновлялось давно, а то, что было — пропало. — Досада то какая. — Слушай, — хлопает дверцей, натягивая обратно куртку, — я в город за едой быстро метнусь, а ты пока телевизор посмотри, или ещё чего. — Отодвигает форточку, открывая вид с окна на полицейскую машину. — За домом наблюдают, так что ничего не бойся. Я мигом. Обещаю.

Улыбается напоследок, выходя из дома и оставляя меня в компании своих гаджетов.

Что же...

Всё не так плохо.

***

Паркуя авто на стоянке, Череватый топает к гипермаркету, доходя до пешеходного перехода и ожидая, пока загорится зелёный.

Дождь накрапывает не на шутку, он чуть мнётся и щурится, когда капли попадают на лицо, а собственный вкус напоминает, что при выборе одежды пора бы начать мысли хоть немножечко конструктивно и купить хотя бы пару вещей с капюшоном.

Красный сигнал светофора исчезнет через тридцать секунд, по обе стороны дороги скапливается приличное количество народу, а над головой Череватого вдруг раскрывается зонт, когда подошедший к нему молодой человек берёт его под локоть, заставляя вести себя, как ни в чём не бывало.

— Шагай, — мужской голос приказывает, имея эффект неожиданности, и Влад, сцепив зубы, топает с ним нога в ногу, покуда прекрасно понимает, что тут слишком большое количество народу для действий громкого характера.

— Какого хера тебе нужно? — рычит сквозь зубы, всё же задевая боковым зрением собеседника и улавливая пряди черных волос, торчащих из-под капюшона.

— Прогуляться с тобой под дождём, не видишь, что ли? — его усмешка действует как никогда дурно, Чери изо всех сил старается держать себя в руках, пока нежданный спутник дёргает его за собой, уводя совершенно в другую от гипермаркета сторону.

— Если ты хоть на пару метров к ней приблизишься...

— То что ты сделаешь? — черноволосый в открытую насмехается, усугубляя ситуацию и доводя Чери до трясучки. — Пожалуешься Даниэлю, с которым ты усердно мой фоторобот составлял? — Одна фраза, Череватый содрогается всем телом, злостно поджимая подбородок и закипая ещё больше. — Он у меня такой несмышлёный, ему ведь стоило просто показать тебе наше с ним фото из бара и спросить, меня ли ты видел тем вечером? — осознание всей ситуации настигает тяжким грузом, заставляя прикрыть глаза от безысходности и непреднамеренно дёрнуться из хватки, но Матвеев зажимает его руку сильнее, покуда оба не доходят до подворотни. — Кстати, — взмах свободной руки, черноволосый театрально поглядывает на стрелки часов, — сейчас, кажется, его смена дежурства возле твоего дома.

Последняя капля.

Чери изо всех сил вырывается, но идущий даже мысленно на шаг впереди Матвеев, реагирует как никогда быстро, пресекая его попытку занять лидирующую позицию в неравной схватке и прикладывая головой о стену.

Гулкий грохот, Череватый теряет сознание от удара и падает на землю, оставляя Диму с едва просвечивающейся на лице улыбкой и едким смешком, который тот испускает напоследок, покидая подворотню.

— Сладких снов.