Глава 26

Трек главы:

And Then You – Greg Laswell

Двери похоронного бюро протяжно стонали, сотрясаемые шквалистым ветром. Как будто погода тоже скорбела.

— Спи спокойно, Ро-Ро, ты молодец. Веришь? — Арчибальд держался изо всех сил, но голос предательски дрожал, а когда он дотронулся до светлых локонов, совсем сломался. И тогда он сорвался, не расплакался, не пустил слезу, а громко и навзрыд, беспрестанно всхлипывая.

Не успокаивался даже тогда, когда его пытались оттянуть от гроба в котором лежала его душа, надежда на всё хорошее и самая главная защитница его идей.

Ей так не шла эта кошмарная бархатная обивка гроба, не шли рюши на подушке. Ей не шло быть мёртвой, это казалось Арчибальду самым неправильным. Ведь ей так шло быть живой, быть его, быть рядом. И он хотел быть рядом, даже сейчас. Хотел вылезти из своего нутра, влезть рядом, чтобы их похоронили вместе.

Грейс гладила его по спине, когда он упал на колени и отчаянно цеплялся за руку той, которая вернула его к жизни.

— Если я оставлю тебя на пару минут, пообещаешь мне не совершать глупостей?

Арчибальд неопределенно качнул головой, ища в карманах пачку сигарет. Колёсико зажигалки прорезало мёртвую тишину, уже многим позже ухода Грейс.

— Надеюсь, тебе сейчас спокойно, Ро-Ро, — он шмыгнул носом. — Надеюсь, что мы с тобой встретимся по ту сторону. Совсем скоро...

Он вспоминал первую встречу в академии, как её выворачивало на лужайку из-за перехода через прослойку. Слабая улыбка тронула его лицо, когда он вспомнил, как грозно выглядела Роуз, заслоняя собой его от замахнувшегося отца, хотя сама она едва ли доставала ему до груди.

— Ты была самым смелым котёночком, — выдохнул дым, опираясь спиной на лакированный гроб.

Он вспомнил, как Ро-Ро впервые испугалась за Лукаса, когда тот стал интересоваться запретными темами, она пришла к Арчибальду, а он не смог вовремя её защитить. А он тогда ответил, что они со всем обязательно справятся. И он сдержал слово, копал вместе с ней могилу. Постоянно отбирал у неё лопату. Он был готов взять эту смерть на себя. Он бы ради неё сделал что угодно. Он наследил в том сарае, который называют обсерваторией, перетрогал всё, что только можно. Только бы его Ро-Ро это не коснулось. Но за ними так и не пришли.

Он не злился на неё, когда она посчитала его убийцей. Смотрел в её чистые глаза полные слёз и сам едва держался, но не злился. Ему была страшна одна мысль о том, что он может её потерять. И сейчас в его голову настойчиво лезли слова проклятия от его отца, пожелавшего, чтобы он никогда не был счастлив.

— Мне будет тебя очень не хватать, мне... уже не хватает тебя, — он потушил сигарету и тут же достал из пачки новую, бегло пересчитав остаток. — Я бы хотел, чтобы ты жила, Ро-Ро... — прошептал он, прячась в облаке дыма.

— Мы бы столько успели... да? — он снова сделал затяжку и долго-долго не выдыхал, надеясь, что это будет его последним вздохом. — Может быть ты где-то рядом и слышишь меня? Если слышишь, то знай, что я люблю тебя, Ро-Ро. Безумно, как и всегда.

Арчибальд обнимал её свитер, вдыхая сохранившийся на нём её аромат. В ужасе он прижимал мягкую ткань к себе, осознавая, что совсем скоро запах выветрится и свитер станет просто вещью, а не её свитером. Он бы и уснул здесь, постараясь сохранить в памяти все детали её внешности. Ему даже хотелось подхватить воспаление легких, растянувшись на каменном полу, лишь бы только они побыстрее встретились.

Но Роуз бы не одобрила эту идею. Она сделала свой выбор — умереть, чтобы исчез Лукас, а Арчибальд смог вернуться в своё тело. Ему казалось, что она с самого начала решила поступить так, когда они поняли, что другого выхода нет, и только Арчибальд на что-то надеялся. Он накричал на бедного Калеба, хотя тот был совсем не виноват в смерти Роуз, но так хотелось думать, что можно всё изменить.

По очень старой традиции тело ведьмы мёртвых должно отлежать одиннадцать ночей, а Арчибальд решил остаться с ней. Он и не надеялся, что сейчас она встанет, обнимет его, обхватив за талию, пробубнит что-то в грудь и всё будет, как прежде.

Нет, не надеялся, но страстно желал, чтобы всё это было дурным трипом, что вот он проснется, а всё вокруг по-прежнему, но самое главное — Ро-Ро жива.

Когда Грейс закрыла крышку гроба, он снова заплакал.

Ничего не будет по-прежнему.

В «Улье» было тихо, только изредка трещал музыкальный автомат, в котором застряли монеты. Те немногочисленные посетители, что приходили, сторонились Арчибальда, точно чувствуя, что к нему лучше не подходить и оставить наедине со своим горем.

Он не помнил какая по счету порция виски стекала по горлу, уже даже не обжигая слизистую, но всё ещё помнил последние мгновения жизни Роуз. С Калебом он так и не помирился, они даже подрались. Калеб сказал, что скучает по Роуз, а Арчибальд решил, что тот издевается, ведь он сам знает Роуз гораздо дольше. Нетрезвый разум решил, что драка лучший способ избавиться от тревожащих чувств, но... Но теперь его изводило ещё и чувство стыда за разбитый нос друга.

К нему подсела девушка, что-то защебетав, но Арчибальд отмахнулся от неё, пересев в дальний конец бара. На неоновой вывеске была изображена роза. Он уронил голову и спрятал лицо в ладонях.

Он так хотел услышать Роуз в последний раз, очень сожалея, что не может видеть духов. Очередная сигарета в его руках подрагивала, вторя беззвучным рыданиям. Грейс обещала позвонить, если увидит Ро-Ро, но телефон молчал. И тогда, кинув на стол больше денег, чем предполагал бармен, Арчи вышел из бара, чтобы снова ходить живым призраком.

Сон не шёл, в горло не лезло ничего, кроме стремительно истощающихся запасов алкоголя. Арчибальд потерял счёт выкуренным сигаретам. Кто-то приходил, но их лица растворялись среди серых стен со следами чёрной плесени.

Он снял эту квартиру, потому что его яркая и солнечная угнетала его. Арчибальд не понимал, как солнце может вставать по утрам, если его собственное погасло. Почему за окном в парке раздаются крики веселья, звучит задорный смех, пока в его сердце сквозняки, а вокруг только затхлость, сырость и всё пропахло табаком.

Что сказала бы Роуз, если бы могла увидеть во что превратился Арчибальд?

«Боже, ну ты и зарос!» или «Чёрт, ты когда последний раз душ принимал?», а может быть многозначительно промолчала бы, затолкав его в ванную.

Арчибальд живо вообразил, как она морщит носик, закатывая глаза. Казалось, протяни руку и можно коснуться её мягких волос. Он рассмеялся безумным смехом, когда его рука ничего не коснулась, и тогда он открыл глаза.

Пустая и пыльная комната, сквозь неплотно задернутые шторы назойливо пытался проникнуть свет одинокого фонаря. Арчибальд щёлкнул пальцами, но ничего не произошло.

— Паршиво колдовать будучи под кайфом? — раздался хриплый женский голос откуда-то из вороха одеял на кровати Арчибальда.

Он не узнавал голос, да и о гостье не помнил. Медленно потянулся на полу, пытаясь нащупать зажигалку.

— Ты давно здесь? — спросил он.

— Дорогуша, ты меня совсем забыл?

— Как тебя зовут? — медленно проговорил он, закуривая.

— Лора, — протянула она.

— И давно ты здесь, Лора?

— Давненько, — судя по звукам, она перевернулась на другой бок, шелестя одеялом.

— Мне это никак не помогло, — пробубнил он.

— Ты привёл меня когда-то, но у нас ничего не получилось, — недовольно проговорил она.

— Ты одета? — вяло проговорил Арчибальд.

— Да.

— Можешь покинуть мою квартиру? Ага?

— Лады.

— Вот и чудненько

Когда Арчи в очередной раз шёл в бюро, то встретил вдовца Улисса с мальчиком лет пятнадцати, может чуть старше, они улыбались, и у каждого в руке было по хот-догу.

Арчибальд мысленно сказал своей Ро-Ро, что самоотверженность за которую он её ругал помогла двум живым людям обрести покой.

Ещё ему встретился тот агент ФБР, имени которого он так и не запомнил. Он спросил когда намечены похороны, Арчи ответил ему на автомате, почти выпалил, а когда скрылся за поворотом, разрыдался. Он всё ещё не мог поверить, не мог и не хотел.

А разве кто-то захочет смириться с мыслью о том, что его вторая половинка души исчезла. И не просто исчезла. Роуз пожертвовала собой, чтобы вернуть ему тело, а он так бездарно им распоряжается. От этого ему было ещё хуже. Тошнота подкатывала к горлу.

Грейс каждый раз пыталась его выгнать, но у неё не получалось. Хизер отправили жить к школьной подружке, она ещё не знала, что произошло, тело Роуз от неё спрятали.

— Ты любил её? — спросила Грейс, наливая в два бокала виски.

Арчибальд выдохнул дым и посмотрел на неё со всей болью, какую только мог собрать. И тогда она всё поняла, но всё равно повторила свой вопрос. Для неё это почему-то показалось важным.

— Любил, — хрипло ответил он. — И люблю, — добавил.

— Время вылечит, — она погладила его по плечу, стараясь казаться сильной.

— Вылечит ли? — он грустно усмехнулся. Ему снова хотелось напиться. — Сколько ещё осталось? — он кивнул на дверь в подвал.

— Уже завтра, — она вздохнула.

— Могу я...

— Тебе может не понравиться то, что ты увидишь, а я хочу, чтобы ты запомнил её красивой.

— Мне нужно, — решительно встал, не обращая внимания на головокружение.

— Позови, если что, ладно?

— Угу, — он взял пачку сигарет и почти бегом направился к лежащей в одиночестве и холоде, всё ещё такой его Ро-Ро.

Завтра уже прощание. Ему не вынести, так сильна боль, которую не заглушить ничем. Он решил, что если не станет легче, то обязательно скурится, ловя трипы в которых прячется слабая иллюзия покоя и будет надеяться, что однажды просто не очнется. Пусть это будет бездарной тратой второго шанса, но он не хотел этот шанс без неё.

Арчибальд не верил в Бога, но упрямо стоял на коленях перед гробом, перебирая всех подряд, кто мог бы вернуть Роуз. И Харона, и Зевса, и Иисуса, и даже Будду (ну, а вдруг?), но боги были глухи к его мольбам.

Взглядом он то и дело цеплялся за врата. Прошла ли уже через них Роуз? Как ей там? Что за демоны существуют в том мире и могут ли они её вернуть? А если он отдаст им себя?

Арчибальд откинул крышку гроба, но отшатнулся и протёр глаза. Так и должно быть? Его сердце билось о грудную клетку и кровь стучала в ушах воинственным набатом.

— Грейс! — крикнул он. — Грейс! Грейс! Грейс!

Она прибежала на крик вооруженная статуэткой металлического Будды.

— Напугал меня, — выдохнула она.

— Так и должно быть? — спросил Арчибальд, отходя от гроба.

— Ох, милый... на телах появляются следы разложения, — она сделала несколько шагов к нему. — И это зрелище бывает неприятным, напоминающим о том... как близки мы... к...— она потянулась к крышке и, взглянув на Роуз, постепенно замолкла. — Нет... обычно так не бывает.

— Грейс?

Роуз выглядела, как будто просто спит. Смерть не коснулась её светлой кожи, не отметила яркими росчерками застоявшейся крови, не оставила скверных пятен.

— Ты можешь ещё раз пересказать мне события того вечера?

— Это что-то изменит?

Грейс вздохнула и повторила свою просьбу. И Арчибальд рассказал всё, наверное, в сотый раз, бередя раны души.

— Там... в ящике процедурного столика, — она указала в угол. — Железный такой. В нём должен быть кристалл на цепочке, кажется, можешь принести?

Арчибальд повиновался, ощущая себя точно во сне.

Когда Грейс покачала перед телом Роуз кристаллом, он едва заметно засветился, этого не было бы видно, если бы был включен свет.

— О, боже, — Грейс закрыла рот ладонью.

— Что? — спросил Арчибальд, но остался без ответа. — Грейс? — он встряхнул её за плечи, приводя в чувства.

— Она ещё здесь, она...

— Ты её видишь?

Грейс покачала головой.

— Она... — ей не хватало воздуха. — Она с нами... девочка моя, — по щекам Грейс текли слёзы.

— Грейс! Приди в себя, — Арчибальд растерянно осматривался.

— Я сейчас... я...

Грейс унеслась из подвала, даже позабыв о больной ноге. Арчибальд ринулся было за ней, но что-то его остановило, он снова взглянул на свою Ро-Ро и взял её за бледную руку.

— Я ничего не понимаю, Ро-Ро, совершенно ничего... Быть может, мы сможем поговорить в последний раз?

Тётушка Грейс влетела в подвал самым яростным вихрем на свете, сметая всё на своём пути, в руках и даже зубах у неё были склянки и пучки с травами.

— Алхимик, соберись! — жестко хлестнула она его.

А он не понимал зачем она своим настроем вселяет в него ложную надежду.

— От меня что-то нужно?

— Колдуй, бытовая магия дается мне препаршиво.

И он снова повиновался, ухватившись за яркое свечение самой женщины.

Когда в склянке засверкала жидкость, Грейс намазала её на лоб и щёки Роуз.

Но ничего не произошло. Минута, две, десять. Тикали часы, отбирая минуты жизни у живых.

— Мне жаль, — покачала головой Грейс. — Ложная надежда оказалась, но... — она медленно закрыла крышку гроба. — Но попытаться стоило. Пойдём, выпьем, — она потянула Арчибальда за рукав.

Он совсем поник. Казалось, что от этого мимолётного всплеска надежды стало только хуже. Непонятно на что он рассчитывал, но из груди как будто снова вырвали сердце. Нет, всё же его сердце умерло вместе с Роуз.

И тут раздался стук. Сначала Арчибальд не понял откуда он, решив, что что-то упало, а затем глухой стук повторился вновь. Он ринулся к гробу и рывком поднял крышку, задыхаясь от волнения.

Роуз посмотрела на него, а её руки были подняты. Она улыбнулась и села.

— И вот я снова здесь, — хрипло проговорила она.

Арчибальд дальше не слушал, порывисто вытянул её из гроба, заваливаясь вместе с ней на пол, обнимая, целуя и плача.

— Ро-Ро... но... как?!

— Если ты не ослабишь хватку, я точно вернусь в гроб.

РОУЗ

После темноты я очутилась рядом со своим телом. Арчибальд качал его на руках и умолял проснуться. Калеб пришёл в себя быстро, встал и покачиваясь дошёл до Арчи. Положил руку ему на плечо, но ничего не сказал.

Тот встрепенулся и накричал на него, обвиняя Калеба в моей смерти. И мне так хотелось сказать, что ничьей вины здесь нет, но они не услышали бы.

Поссорившись, они разошлись, Калеб вылетел из бюро взъерошенный, раскрасневшийся, а Арчибальд остался сидеть возле моего тела до прихода Грейс и Энни.

Тётушка несколько раз проверила моё тело, но я была мертва. Я видела, как погасла её надежда с последним кругом маятника. Она тоже меня не видела. Я была через несколько прослоек, вряд ли хоть какая-то ведьма мёртвых меня сможет заметить.

Больно было смотреть на Арчибальда, убивавшегося возле моего гроба, когда девочки уже привели моё тело в порядок, отмыв от крови, расчесав волосы.

Я сидела рядом с ним, невесомо гладила по спине, обнимала, но даже зная, что смысла в этом нет, всё равно была рядом.

Другие призраки видели меня, но не трогали. Есть у них негласное правило: не досаждать новичкам, дать им привыкнуть.

Арчи нашёл мою заначку с сигаретами, плакал и курил, как когда-то мы вместе в моей комнате на годовщину убийства Лукаса.

Хизер всё это время молчала потому что сердилась на тех, кто ничего ей не отвечал, пока Грейс не договорилась с матерью подруги, чтобы она пожила у них, ведь у них «семейные трудности».

Брэд пытался ей досаждать, я поняла это по телефонным разговорам, но в один из дней Арчибальд выхватил телефон у Хизер и наорал на Брэда, предупредив, что если ещё раз он позвонит, то Арчи пересчитает ему все кости.

Одной проблемой у Хизер было меньше. Но появилась проблема у меня. Лукас тоже стал призраком. Я не попадалась ему на глаза, чтобы обдумать план, как затащить его вместе с собой через врата. Не позволив ему вернуться.

Сердце разрывалось каждый раз, когда приходил Арчибальд. Но я испугалась, когда он не пришёл вновь. Не наложил ли он на себя руки? Успокоилась, когда Грейс дежурно позвонила ему, справиться о самочувствии.

Теперь я могла заняться своей проблемой. Ведь времени у меня совсем немного. Осталось чуть больше двадцати часов до церемонии похорон.

— Привет, — проговорила я, преграждая Лукасу путь.

Тот удивился, увидев меня. На его лице проскользнуло пренебрежение.

— И ты здесь.

— Ты ведь так хотел? Чтобы мы умерли вместе, да?

— Хотел, но не так.

— Так что же? Уже умерли. Я забросила нас так далеко через прослойки, чтобы никто из нас не смог взаимодействовать с живыми.

— Лишила себя возможности попрощаться?

— Спасла мир от хаоса, — качнула головой я.

— Из-за твоего решения кто-то может умереть, — ехидно и нарочито медленно проговорил он, намекая на Арчибальда.

— Моей задачей было оберегать врата и я с ней справилась, — холодно ответила я.

— Справилась, — он улыбнулся.

— Хочешь на них взглянуть?

— Я уже смотрел, они не открываются.

— Ведьма мёртвых и после смерти остаётся ведьмой мёртвых.

Он прищурился, выискивая в моем выражении лица признаки обмана.

— И что? Никаких сюрпризов?

— Мы оба мертвы, а я скоро пойду дальше, покинув этот мир. Последняя прогулка.

— И ты не будешь мне мешать? Если я захочу вернуться?

Я покачала головой с безразличным выражением лица.

— Пойдём? — я протянула руку, а он не колеблясь переплёл наши пальцы.

— А как ты их открываешь? — задал он вопрос.

— Врата откликаются на мою силу, мне даже не нужно стараться.

Блефовала. Постараться нужно было очень сильно, потратив всю энергию без остатка. Только бы хватило сил держать его рядом до закрытия врат. Чтобы отрезать его от мира живых.

— Я скучал по такой тебе, Роуз, — он остановился и провёл рукой по моей щеке.

— Какой? — с трудом улыбнулась я.

— Поддерживающей, которая не хочет убить партнёра за его идеи.

— Уже поздно, верно? — я рассмеялась.

— Верно, — улыбнулся он.

Врата распахнулись, а у меня от напряжения внутри метались молнии.

— Ничего не вижу, — пожал плечами он.

— Потому что ты – не я, держись рядом и я всё покажу, — я потянула его за собой.

Он остановился, а я испугалась, что он распознал мою ложь.

— А как там? Холодно?

— Так ты идёшь? Другого шанса узнать не будет, раз уж ты решил остаться духом.

— Иду.

И я решилась на последнее предательство. Поцеловала его, пока изо всех сил старалась закрыть врата как можно скорее.

Лукас подался вперед, впиваясь болезненным поцелуем на грани с безумием или одержимостью.

А когда захлопнулись врата, оттолкнул меня, злобно взглянув.

— Вот и всё, — улыбнулась я. — Мы оба мертвы, Лукас. Назад дороги нет.

Он хотел что-то сказать, но стал исчезать у меня на глазах, пока от него не осталось ничего кроме дымки.

Я ждала, что тоже растворюсь, но видно моё время ещё не вышло, придется ждать до похорон.

Чтобы не стоять посреди ослепляющей пустоты, я села, обняв себя за колени и стала прислушиваться к тому, что происходит, но кроме тишины не было ничего. Вот оно какое посмертие. Тихо, прохладно, темно и очень одиноко.

Считать время не удавалось, но когда я различила едва видимые силуэты, решила, что похороны уже начались.

— Роуз, — раздался самый приятный голос в мире – мамин.

— Мама!

Я вскочила на ноги.

— Ты оказалась удивительно смелой, мы с... папой тобой гордимся, — замялась она, чтобы не всхлипнуть.

— Я вас люблю, — обратила внимание я на подошедшего отца. И потом я сорвалась с места, бросаясь в их объятия.

— Уже пора? — спросила я.

— Нам позволили с тобой поговорить, но твоё время ещё не пришло. Нельзя рушить порядок распределения сил ведьм мёртвых, — она улыбнулась.

— И я...

— Мы вернём тебя обратно. Когда-нибудь мы снова встретимся, но всему своё время.

— Разве так бывает? — спросила я.

— Бывает, — улыбнулась мама, обнимая меня. — Они мне нравятся, — тихо выдохнула она.

— Кто?

— Арчибальд и Калеб. Надеюсь, вы будете счастливы, а теперь иди, тебя очень ждут.

— Я бы так хотела с тобой ещё поговорить, — всхлипнула я.

— И я, милая, но мы совсем на чуть-чуть здесь. Идём, — она протянула руку.

Врата слегка приоткрылись, совсем по размеру для меня, чтобы я протиснулась в образовавшуюся щель.

После темноты непривычно было смотреть на бюро.

Перед гробом на коленях стоял Арчибальд и что-то шептал, сложив ладони лодочкой. Нет, если я внезапно оживу, думаю, что он точно станет ходить в церковь.

Не успела я сделать и двух шагов, как меня стало тянуть к гробу, пока вихрем не засосало внутрь.

Я не могла пошевелиться, открыть глаза, но постепенно начала чувствовать своё тело. Темнота захватывала сознание снова и снова. Когда на щеках стало мокро, а носа коснулся аромат ведьмовского снадобья, я мысленно выдохнула. Они успели понять, что я ещё с ними и помогают моему духу укрепиться.

Пусть только дождутся, пожалуйста... молила я про себя. Но не дождавшись, Грейс захлопнула крышку гроба.

И тогда сила вернулась в моё тело, я вскинула руки и постучала по бархатной обивке изнутри гроба. Постучала снова, прикладывая усилия, тарабаня ослабшими руками.

Арчибальд открыл крышку. Я рывком села, щурясь от света.

— И вот я снова здесь, — хрипло проговорила я, заплетающимся и очень сухим языком.