Глава 41: На что ты готова ради свободы?

Оказывается я пробыла в обителе Кернунна не так долго, как гадалось. На улице было всё то же раннее утро. Спешно поднявшись, отметила, как стало легко не только внутри, но и снаружи, будто тело всё это время испытывало тяготы вместе с нутром. Раскрыла входную дверь и лицо предалось прохладным поглаживаниям утра. Слышалось пение птиц, вдали мычали коровы и забавные звуки издавали осклики. Утро было чистым, а не туманным, как обычно, что навевало особую атмосферу.До окончания "срока" собираний душ для долгожданной свободы осталось всего три дня. Мне стоило отыскать третью, последнюю жертву, дабы избавиться от давящего контроля главного Пожирателя. В этот раз не желалось проявлять особую жестокость к жертве. Та и времени на это не было... Я хотела как можно скорее пожрать душу, отдать её Дэворетто и наконец ощутить вкус свободы. Хочу жить обычной жизнью... Быть обычной, ничем невзрачной девушкой. Помимо поиска третей жертвы, у меня осталось ещё одно незавершённое дело — навсегда отвязать от себя Валериана. Этот чистый, невинный парниша не должен страдать из-за меня. Я сделаю его жизнь лишь хуже, а альбинос заслуживает намного... намного лучшего. Щиколотки коснулась мягкая шерсть... — Привет, ведьма. Я мимолётно взглянула на своего кота, практически сразу вернув взор на завораживающий утренний пейзаж. — Привет, Фетч. — У тебя что-то стряслось? — У меня... да, — я вдохнула свежий воздух, пропитанный осенней листвой, океаном и сладкими цветами. — Стряслось. И как раньше уже точно не будет. Фамильяр хмыкнул, больше ничего не ответив.

**********************************************************Голуэй, как и всегда, кишел обилием прохожих. Кто-то спешил по срочным делам; кто-то медленно прогуливался вдоль узкой улицы, рассматривая всё вокруг и улыбаясь; кто-то уже нёс пакеты с рождественскими украшениями... Я неторопливо шагала, проходя мимо каждого человека словно привидение. Мне были абсолютно безразличны окружающие лица. Смотрела на всех, как на массовку собственного безумного фильма с несвязным сюжетом. Фетч сегодня отличался молчаливостью и некой задумчивостью. Он не сводил больших голубых глаз с такого же голубого неба, которое изредка загрязняли плывущие серые тучи. — О чём думаешь? — решилась спросить у фамильяра, ведь его меланхоличное настроение передавалось и мне. — О будущем, — бездушно ответил кот. Я издала сдавленный смех, таким образом заглушая свои внутренние переживания за Фетча, ведь настрой моего кота слегка тревожил нервную систему. — И что же там в будущем у тебя? Фамильяр проигнорировал мой смешок, что показалось мне странным. Непривычное для него поведение... — Пустота, — отчеканил внезапное кот, звуча всё так же апатично. Я остановилась. Не в силах более терпеть самочувствие Фетча, подняла его на руки. И только после этого он соизволил оживиться:— Ты что творишь, ведьма?! Отпусти меня немедленно! Пропуская мимо ушей возмущения фамильяра, завернула за угол, выйдя на относительно спокойную улицу. Поставив кота на асфальт, прожгла его выжидающим взором. — Говори, — сухо потребовала я. Фетч начал размахивать хвостом, нахмурившись. — Ты не имела права так поступать, ведьма. Это неуважительно, крайне некрасиво по отношению к своему фамильяру! — Неуважительно и некрасиво вести себя, как циничное изваяние. А я требую от тебя лишь правды. У меня всё утро ощущение в грудной клетке, будто там яму выкопали, оставив на веки пустовать. А сердце льдом покрывается. Твоё равнодушие настолько осязаемо, что аж тошно. Так что говори, пока я не содрала твою шкуру и не сделала из неё шарфик. Кот глубоко, почти обречённо вздохнул. — В качестве награды за мою честность купишь мне запечённого лосося под сливочным соусом? — Да хоть десять. С тебя лишь правда. Фетч умостился на каменный бортик, который жадно обвивали лианы и заботливо своим пушистым одеялом укрыл изумрудный мох. Я расположилась около фамильяра, своим видом давая знать, что целиком и полностью готова слушать. Кот отвернулся, начав рассказ пониженным, несколько огорчённым тоном:— На самом деле, давно хотел признаться тебе... — Фетч посмотрел на меня так проникновенно, так осознанно, что сделалось не по себе... — Когда-то я был человеком, ведьма. Моя людской облик — не просто способность. Он всё, что осталось от моей прошлой жизни, когда я был просто... Адином.

Распахнув шире веки от удивления, почти навалилась на ладонь, которой подпирала челюсть. — Подожди. То, что я изредка вижу — твоё истинное лицо? То есть ты всегда был таким? Сморщившись, Фетч пошевелил усами, будто у него во рту оказалась крупная лимонная долька. — Не совсем. Я был более... человечней. А тот человеческий образ, который имею сейчас, слегка утрированный. Но, в целом, да, это я. Невольно придвинулась к фамильяру, не желая на фоне городского шума упустить детали рассказа моего кота. — Адин, значит... Кот вновь сморщился, но в глазах, похожих на небесную гладь, отразилась печаль. — Он самый. Когда-то у меня были родители и две сестры... — И что с ними стало? Фетч опустил уши, отвернувшись. — Погибли. По моей вине. По неосторожности я заключил сделку с очень коварной, беспощадной богиней. Когда она выполнила свою часть договора, я осознал, какие жестокие и бесчеловечные у неё методы для достижения целей. Мне не желалось иметь дело с таким дьявольским существом. Но... было поздно. Пришла пора мне выполнять свою часть и я попытался отказаться. Даже предлагал ей аннулировать то, что она сделала. Но эта богиня оказалась ещё более жестокой, нежели я предполагал. Она свирепо рассмеялась мне в лицо, дав слово, что вернётся и я непременно пожалею о содеянном. — И она вернулась?.. — я будто слушала сказку о маленьком мальчике и злой колдунье. Было жаль своего кота, но в то же время я понимала: если не готов тягаться с высшими силами, не готов следовать их условиям, то и не стоит брать на себя ответственность... Взваливать на плечи груз демонической сделки, который будешь не в силах тащить. Так что в какой-то степени Фетч сам виноват, но мне всё равно его жаль. Кот продолжал: — Вернулась. Но не сразу. Лишь спустя полтора года заявила о себе. Да не сама... Она пришла с тремя сёстрами. Они устроили погром в моём доме, отобрав у меня маму, папу, сестёр... А меня обрекли на кошачью жизнь и ношей в виде питания лишь человеческими душами. В общем, сшибили меня обязательствами исполнять роль самого Фетча — злого двойника и пожирателя людских душ. Коснулась белоснежной шерсти кота, чувствуя всю её мягкость. Ненавязчиво погладила Фетча по спине. — Мне... жаль. Очень жаль, Фетч. Где... похоронены твои родные? Есть ли у них могилы? — задавала вопросы несмело, опасаясь, что они ещё больше могут ранить моего фамильяра.

Дыхание Фетча участилось и сделалось рваным. — Благо, эти беспощадные существа предоставили мне возможность хотя бы похоронить их... Они "живут" на том самом пляже, куда вы, Пожирательницы, часто заглядываете в гости. Теперь мама, папа, Дайдрэ и Бренда всегда смотрят на океан. Надеюсь, им хорошо... Это меньшее, что я в силах для них сделать. Вот причина моих частых пропаданий. Я... навещаю их и стараюсь делать это, как можно чаще. — Что это были за богини, Фетч? Кот взглянул на меня более серьёзно. — Не время, ведьма. Я не имею права распространяться об этом, иначе они лишат меня последнего, что хоть как-то заставляет чувствовать себя живым — память о родных. Но... ты сама узнаешь. Скоро узнаешь...Решилась задать последний, не менее волнующий меня вопрос... — Твои раны... Тот утро, когда ты явился ко мне избитым это... Фетч резко перебил меня, точно не желая вновь погружаться в тот день. — Их рук дело, да. Свирепое богическое отродье не упускает возможности напомнить мне, у кого я на привязи. Но я готов терпеть это лишь бы не лишиться памяти о родных. Физическая боль меркнет на фоне душевной. Лучше пусть истязают твою плоть, нежели душу. Я уже не стеснялась проявлять более навязчивую ласку к коту. Придвинула его к себе, вынуждая забраться на мои колени. Фамильяр вяло исполнил мою прихоть, скрутившись бубликом на ногах и головой уткнувшись в руки. — Мой хороший... Сколько же всего тебе довелось пережить... Фетч замурлыкал, вероятно, таким образом без слов благодаря меня за то, что выслушала. Я почти надрывалась, сдерживая собственные эмоции под замком. Столько навалилось... Фетч когда-то был человеком... Его родные на том океане, где мы часто устраиваем веселья, пока фамильяр в это время оплакивает близких под наши радостные вопли... Четыре богини, которые никак не угомонятся и по всей видимости готовят переворот. Скоро прольётся кровь. Я чувствую это. И то, что ещё совсем недавно ко мне приходила громадная ворона, которую я посмела мысленно именовать Морриган — тому доказательство. Тогда точно стоит оборвать все связи с Валерианом.Я не желаю, чтобы короткий остаток жизни этот ангельский парниша провёл в тоске по той, которая не заслуживает таких проявлений эмоций. *******************************************************

Как и обещала, купила Фетчу несколько запечённых лососей под сливочным соусом. Это совсем немного, но всё же утешило кота. Затем мы с фамильяром условились, что сначала я решу вопрос с Валерианом, а уже после выйдем на полноценные поиски жертвы. Времени, конечно, не так много, но я уже имела некоторые мысли. Шагая к дому альбиноса, услышала смешок кота. — Слушай, ведьма, не думала в качестве третьей жертвы рассмотреть своего Валериана? Он вполне подходит под нужное описание... Стиснув кисти, прошипела сквозь сжатые зубы:— Ещё раз заикнёшься о подобном, пущу тебя на шубу! Фетч усмехнулся. Остановившись, шершавым языком прошёлся вдоль мягкой шерсти. — Вижу, тебе по вкусу моя пушистая шкурка, — фамильяр высунул розовый орган, намеренно дразня меня. Но сегодня, к его счастью, у меня не имелось сил словесно пнуть его. Дом Валериана будто сиял ангельским светом на фоне остальных. Он служил для меня райским островком — стоило отворить ворота и ступить на идеально-чистый асфальт, обложенный высокой зелёной травой и, пахнущими манящей сладостью, пышными цветами, как все насущные проблемы испарялись. Даже небо над крышей дома альбиноса обладало кристальной чистотой. Ни единой тучи, лишь безмятежная голубизна. — Удачи, ведьма! — фамильяр юркнул за густорастущий, аккуратно подстриженный куст. — Снова уходишь? — недовольно процедила я. Выглядывая из-за кустарника одними лишь стоячими ушами, Фетч кинул:— Я здесь ни к чему. Лишь мешаться под ногами буду. Это твои личные дела и я не имею к ним никакого отношения. — Справедливо... — бробубнев под нос, двинулась в сторону сада. Но, к моей досаде, он пустовал. На соломенном столе не дымилась чашка с зелёным мятным чаем... Стул не покачивался от того, что совсем недавно на нём сидели. Та и самой энергии Валериана я не чувствовала в этом месте. Решила подобраться ближе к дому. Завидела в другом углу двора небольшую теплицу. Сквозь прозрачный укрывной материал проглядывался движущийся смазанный силуэт. А после до ушей донеслось лаконичное: — М-м-м-м-м... Значит, белый мышонок здесь. Отодвинув плотную плёнку, вошла внутрь. Нарочито громко ступила на, засыпанный щебнем, пол. Валериан тотчас поднял на меня светло-сиреневые глаза, нежно улыбнувшись. Его лицо выдавало изнеможение: тёмные мешки под глазами, с пугающей отчётливостью выделяющиеся на бледной коже; обескровленные губы; кожа имела настолько белый цвет, что казалось будто на меня глядит мертвец. А ещё его энергия... С нашей последней встречи аура альбиноса изменилась. Она стала значительно слабее, точно угасала под влиянием болезней. 

— Бриар... — хрипловатым басом обратился ко мне парень. — Ты как? Вид у тебя... — меня действительно волновало самочувствие Валериана. Не хотелось, чтобы мир так быстро лишился такого светлого существа. Парень сильнее растянул губы в улыбке. На тонкой коже образовались крохотные трещины. — Так заметно?.. Мне делается хуже с каждым днём. Могила уже ждёт. Но я не страшусь. Вот... — Валериан обвёл рукой свою маленькую теплицу, в которой ютились различные виды цветов, — ...ухаживаю за своими любимцами. Позволяю им жить дальше, пока их хозяин медленно угасает. Я сглотнула, образовавшийся в горле, ком. — Кто будет ухаживать за ними, когда ты... С улыбкой на лице, которая в данный момент до раздражения казалась неуместной, альбинос подхватил меня:— Умру? — парень равнодушно пожал плечами. Он давно смирился с собственной трагической участью. Перестал зацикливаться на мрачном, холодном мире Смерти, в котором ему доведётся обитать. — Без понятия. Но я уже выставил дом на продажу. Быть может, кто-то возжелает приобрести моё скромное "богатство". Валериан взглянул прямо в мои глаза и черты его лица сделались твёрже, улыбка сошла на нет. — Милая Бриар, прошу, не зацикливайтесь на этом. Моя участь была предрешена ещё с рождения. Я не жалею... Не печалюсь о том, что скоро покину сей мир. В конечном итоге, мы все его покинем. Я хочу умереть... — альбинос прерывисто выдохнул, отводя взор, — ...со спокойной душой. Я хорошо прожил эту жизнь. К тому же... Парень отложил лейку, подойдя ко мне вплотную. Осторожно обвил мою талию, глазами пробегаясь по лицу, точно стремясь напоследок укоренить в памяти все черты. Я отметила, насколько холодна его кожа... — Мне посчастливилось повстречать Вас. И пусть наше приключение продлилось недолго, я рад, что моим солнцем в извечно пасмурную погоду стали именно Вы. Слепо коснулась губами щеки Валериана. Эта нежная, мягкая кожа... Я так буду скучать по ней... Альбинос подхватил мой порыв, накрыв своими губами мои. Аккуратно усилил поцелуй, деликатно поглаживая меня по спине. Наш последний... И такой терпко-сладкий поцелуй. Я бережно отстранилась, отмечая, как осеннее солнце матовым лучом силится пробиться в теплицу, будто жаждало продлить нашу с Валерианом авантюру. Заботливо поправила воротник белоснежной рубашки парня, который успел смяться во время нашего прощания.

— Прости... — ладонью дотронулась до его щеки, желая запомнить, какая на ощупь его кожа. Моё сердце принадлежит другой, но Валериан стал моим лекарством во время тяжёлой болезни. Наглядно показал, что в современном мире существуют ангелы во плоти. Именно поэтому я отдаляюсь от него. Страх, что с альбиносом произойдёт нечто плохое по моей вине сковывал внутренности и заглушал любые порывы. Парень нежно улыбнулся. — За что, милая Бриар?.. Я опустила глаза, не в силах глядеть в зрачки, полные сердечности и теплоты. — За то, что брошу тебя. Сейчас. Рывком отстранилась от парня, всем своим видом демонстрируя преграду между нами, которую уже ничем не разрушить. К моему удивлению, Валериан вовсе не огорчился... Конечно, на его лице отразился отблеск печали, но он понимал... Он всё понимал. — Кто я такой, чтобы перечить Вам, милая Бриар? Хлопотать над смертельно больным человеком, и, уж тем более, даровать ему своё сердце — больно и тягостно. Я всё понимаю и не смею Вас переубеждать. Просто знайте... Альбинос развернулся, осторожно отрезав стебель раскрытой и благоухающей белой лилии. Сделав несколько шагов, но оставшись на приемлемом расстоянии от меня, парень протянул невероятной красоты цветок. — Я буду скучать по Вам. Крайне повезло, что я ведьма и хоть как-то в силах держать в узде человеческие эмоции, которые время от времени рвутся из меня. Особенно в подобных ситуациях. Валериан уверен, что я прощаюсь с ним из-за его болезни... Что отталкиваю, дабы не оплакивать его на могиле. Что желаю счастливой жизни со здоровым мужчиной... Пусть так и думает. Возможно, это убеждение придаст ему сил, чтобы мой образ хоть как-то рассеился в его голове. Приняв лилию, отступила назад, к самому выходу из теплицы. — Прощай, Валериан. Улыбка вновь засияла на его лице, такая широкая, что на щеках проступили ямочки — те самые, которые зачаровали меня при первом нашем знакомстве. — Берегите себя, милая Бриар. Когда развернулась, чтобы выйти, в мою спину прилетело ласковое:— Спасибо Вам. Спасибо за возможность вдохнуть жизнь перед смертью. И я ушла. Не оборачиваясь. В этот раз лилию оставлю себе, как память о том светлом промежутке моей тёмной жизни. Стирать из головы Валериана свой образ передумала. Это было бы нечестно с моей стороны. В конце концов, он не злится на меня и мы друг для друга стали в какой-то мере спасением... 

К своей хижине я добиралась в абсолютно обессиленном состоянии. Внутренности, особенно в районе грудины, своими жадными ртами с точеными зубами ковыряли черви. Каменный холм казался до жути высоким и каждый шаг давался с трудом. Луна сегодня висела на тёмно-синем небесном штативе довольно низко. Чересчур большая и серебристая... Будто вокруг происходит то, что жрица ночи никак не желала пропустить, следя за происходящим своим большим серебристым оком. Молчаливая и холодная. Ночной воздух набух, точно фурункул, от ощущения опасности. Что-то изменилось... Привычное окружение отдавало чужизной, словно некая чудовищная лапа выстроила всё так, как ей желалось. Я не могла избавиться от чувства, что нахожусь не в родной деревне, а на сцене театра, где собираются ставить кровожадную пьесу. Всё искусственное, отчуждённое, дышащее сомнениями и жаждой власти... Подойдя к хижине, сразу ощутила чужое присутствие, а терпкий табачный дым стал тому подтверждением. Выставив клыки вперёд, зашипела:— Дэворетто. Фомор усатый! Вылезай! Чувствую, что здесь! Без промедлений дверь отворилась с противным скрипом и на пороге действительно стоял главный Пожиратель, буквально губами пожирая часть сигары. Курил Дэворетто нервно и слишком спешно, а его внешний вид оставлял желать лучшего. — Рад, что ты вернулась, моя прелестная ведьма, — мужчина попытался улыбнуться, но это действие ещё больше подчеркнуло его болезненный вид. Мне показалось, что даже зубы Дэворетто пожелтели, а на некоторых вообще образовались чёрные гнилостные точки. — Что тебе нужно? — Сразу к делу, значит... — очередная судорожная затяжка и густая струя дыма на фоне ночного пейзажа. — Как обстоят дела с третьей жертвой? Минуты идут... Скоро время закончится и если ты не принесёшь мне на блюдце третью жертву, то не просто не обретёшь свободу... Ты умрёшь. Дэворетто наклонился ко мне, будто стремясь затянуть в свои чёрные пропасти. — И вовсе не так, как Руна. А в разы хуже, моя прелестная ведьма. Обвила свой разум самообладанием, не желая перекидываться ядом с главным Пожирателем. — В процессе. От порыва свирепого ветра сигара мужчины потухла. Он поспешил вновь зажечь её и пока его внимание было обращено на неё, безмятежно проговорил:— Лжёшь. У тебя отсутствуют варианты, — Дэворетто посмотрел на меня, хищно осклабившись и это меня напрягло. Было в его физиономии то, что разогнало кровь в моём теле. — Но я помогу. Инстинктивно прищурила взор. — Как?Засунув руку в карман, Дэворетто, продолжая наслаждаться сигарой, предложил:— Твой мышонок. Ах, прости... Белый мышонок. Валериан, кажется? Сердце словно приняло тысяча стрел. Я начала отходить назад, игнорируя тот факт, что могу свалиться с холма, если должным образом не буду следить за шагами. — Нет... Нет... Дэворетто наступал в мою сторону будто плотоядный хищник, довольствуясь моей реакцией. — Да. Да. Да, моя прелестная ведьма! Именно чистая душа этого невинного мальчика станет твоей третьей жертвой! Иначе... Главный Пожиратель мгновенно нагнал меня, схватив за шею. — Ты сдохнешь! В таких муках, в каких тебе только не снилось! И, поверь, я позабочусь о том, чтобы тебя отшвырнуло в самые изощрённые, тёмные уголки ада...