Глава 22: И сердце просит покориться его воле...

Ирландия, Голуэй, 2020 год. Я шла медленно, бездумно глядя в одну точку, пока на дорогах Голуэя расползались пожарные машины и автомобили гарды. Слышались звуки сирен и человеческих криков, спровоцированных породившего мною хаоса в здании Интрео.

Воздух объяли благовонное эхо дождя и эссенция гари.

Мне было совершенно плевать на происходящее.Я сыта, пожрала для Дэворетто первую душу из трёх, и сделала встречный шаг к долгожданной свободе.

На моём одеянии засохла людская кровь, въедаясь в толстую ткань смрадом железа. Передние космы слиплись, приобретя червлёный окрас.

Я ощущала себя и превосходно, и, в то же время, в моём нутре разверзлась зияющая пустошь. Конечности напоминали не более, чем куски мокрого поролона. Вдоль тела стекал солёный пот, оставляя за собой липкие отпечатки.

Чужая энергия, которой я напиталась ещё несколько мгновений назад, давила своей грузностью, растягивая стены чрева, точно тяжело перевариваемая стряпня. Мейв никак не желала усвоиться, оседая на моей плоти густым налётом.

Голова кружилась, словно внутри неё плутало торнадо.Веки наливались сталью, тягостно опускаясь и вызывая в лобовой части занозистое напряжение.

Дабы не уснуть прямо посреди дороги, я подняла глаза к небу, взглянув на, забитые серостью, тучи. Они ползли вдоль небосвобода лениво, несколько безжизненно, будто в них заточилась душа Мейв, ускользнувшая из её холодного тела.

Минуя небольшую парковую зону с зелёной травой, на которой всегда располагались компании подростков, хиппи, либо сновали наглые чайки, до меня донеслось мяуканье, а после и ломкий мужской голос. — Ведьма! Стой!

Слегка развернув шею, боковым зрением увидела Фетча, вернувшегося в прежний кошачий облик. Не остановилась. Продолжила шагать по влажному тротуару, впитывая ароматы мокрого газона и осенних листьев.

Поступь кошачьих лап усилилась, а голос Фетча прозвучал недовольно. — Да стой же, ведьма!

Я затормозила, нехотя поворачиваясь к фамильяру. — Ещё дольше не мог сидеть в горящем здании?

Фетч приблизился к моим ногам, нервно мотыляя длинношёрстным хвостом. — Мог. Но не хотел.

Кот облизнулся.

Я сощурила взгляд. — Что ты уже накалывал на свои клыки?

Фетч хитро ухмыльнулся. — В местной столовой у них рыбёха завалялась. Она ещё и подкоптилась на огне, и напиталась зловонием человеческого мяса. Я подумал... не пропадать же такому добру. Оттого и задержался.

Закатив глаза, я двинулась дальше.

У выхода из парка теснилась парочка шатров, откуда в воздухе растворялась хэллоуинская музыка с ирландскими мотивами и аромат спелой тыквы. Внутри шатров виднелись гирлянды с оранжевыми лампочками, висело несколько скелетов, ведьминских шляп с канонично заостренными концами, мётлы, чугунные котлы, книги с "заклинаниями".

Я пренебрежительно оглядела трёх продавцов, скучковавшихся у одного из шатров. Они сёрбали горячий кофе из бумажных стаканчиков, украшенных изображениями летучих мышей и хохочущих тыков.

Один из продавцов обратился ко мне нарочито доброжелательным тоном:— Милая, а, милая, не желаете ли прикупить ведьминскую шляпу, либо, быть может, магический шар с предсказаниями? Вам пойдёт!

Я остро усмехнулась. — Нет, благодарю. У меня есть.

Работник шатра заметно погрустнел. — Что же... Хорошо... Если вдруг что, приходите!

Я промолчала. Если бы этот парниша только знал, с кем заговорил...

Впрочем, это неважно. Но пахло в шатре действительно недурно. Пряные специи, сладкая варёная тыква, желейные конфеты и печенье с корицей. Подобные ароматы притягивают народ. Неудивительно, что такие шатры пользуются популярностью.

Из-за всего свалившегося в последнее время я и позабыла, что уже через полторы недели Хэллоуин. Мне по вкусу данный праздник. Это наш день. Пожирательницы в ночь Хэллоуина развлекаются во всю голову, восполняя силы с помощью иных мистических существ.Что же... Будет весело. Пожалуй, жду сей день.

Мы с Фетчем шли в тишине.

Ноги и лапы привели нас к заднему двору Кафедрального Собора. Кирпичный фасад святого места глядел на нас безгласно, несколько укоризненно. И всё бы ничего, если бы в районе грудной клетки не начало саднить.

Подняв глаза, вдалеке я лицезрела белоснежную макушку.

Приглядевшись, осознала, что вижу Валериана. Своего ручного белого мышонка.

Подобное не могла упустить, потому в незамедлительном порядке направилась в сторону парня.

Фетч покорно следовал за мной, подпрыгивая на своих мелких пушистых лапках. — Не делай этого, ведьма. Не погань парню жизнь, — зашипел кот.

— Закрой рот.

Не позволю этому мохнатому засранцу рушить мои планы!

Фамильяр раскрыл рот, демонстрируя свои острые клыки. — Да как ты смеешь?! Говори со мной лишь в уважительном тоне, ведьма! Я, вообще-то, важная персона в твоей жизни и досточтимый кот!

Я уже не вникала в сумбурное мяуканье Фетча, глядя лишь на него... Своего мышонка, хребет которого норовит раскусить моя кошачья пасть.

Валериан сидел на деревянной скамье, держа в руках ручку в форме белого пера и оставляя каллиграфическим почерком чёрные строки на листе, лежащем на его коленях.

Альбинос мечтательно глядел перед собой, наблюдая за небольшим ручьём, таящем в себе насыщенные изумрудные оттенки.

Из кристальной воды разрастались тонкие светло-зелёные камыши, за которые то и дело цеплялись ангельские перья лебедей. Огромные птицы курсировали парами, вытягивая свои длинные шеи и рассматривая всё вокруг.

А у самого берега сидело несколько утят, чьи перья переливались смарагдом под тусклым солнцем, сумевшим вызволиться из заточения чадных туч.

Валериан рассматривал каждую пернатую тушу, любое колыхание листика, встревоженного лёгким ветром. Парень задумывался, а после переносил собственные мысли на слегка пожелтевший лист бумаги. При этом он излишне наклонялся, а его глаза жмурились, отчего предложения писались медленнее обычного. Худое, но атлетически сложенное тело альбиноса обряжали всё те же белоснежная шифоновая рубашка и строгие чёрные брюки.

Мягкие губы Валериана то приоткрывались, словно зазывая к себе, то смыкались. А лилейные густые ресницы завораживали. Казалось, будто на них осели крупные хлопья снега.

Валериан выглядел театрально, точно вылез из пьесы о трагичной любви.

Я пристально изучала его. Каждый миллиметр тела. Каждое движение. Каждую смену эмоций на идеальном, кукольном лице.

И, как только наступала следующая минута, я ощущала, насколько сильно меня влечёт к нему...

Желаю содрать эту тонкую ткань, смеющую нагло оседать на теле моего мужчины. Жажду ощутить волосы Валериана меж своих пальцев, сжимая их, когда он будет подо мною. Вожделею коснуться его манящих губ. Прокусить их, оставив на гладкой коже алые капли.

Фетч смиренно сидел около меня, с насмешкой наблюдая, как его напарница любуется жалким смертным.

Пока...

Хрусь!

Под миниатюрными белыми лапами хрустнула сухая листва.

Фетч намеренно издал шум, привлекая внимание Валериана, и с гордой осанкой, размахивая хвостом, следовал к альбиносу.

Меня передёрнуло. Я покосилась на фамильяра, наблюдая за его покачивающейся пятой точкой.

— Мисс Бриар?.. — вывел меня из транса нежный голос альбиноса, погружая в свой... личный гипноз, из которого, как мне кажется, вынырнуть будет гораздо сложнее...

Фетч, довольный собой, уселся у ног Валериана, уперев в меня насмешливый взгляд.

Этот нахальный котяра смеет потешаться надо мной! Дразнить! Ну, я ему покажу, в каких норах дохнут мыши. Он будет гнить там вместе с ними!

Моё томительное молчание легло на плечи Валериана тяжким грузом. На его алебастровой коже отпечатались рубиновые следы. А выражение лица обрело оттенки озадаченности, смятения. — Бриар, Вы...

Альбинос неторопливо поднялся с лавки, мерными шагами направляясь ко мне. Не знаю почему, но... Я малость стушевалась, до конца не понимая, как себя вести.

Когда Валериан оказался вблизи, от него заблагоухало розовыми цветами и зелёным чаем.

— Не ожидал увидеть Вас здесь...

Альбинос мягко улыбнулся, протянув свою руку ладонью вверх.

— Позволите?..

Я прикусила щеку, не соображая, что он хочет. Мысли путались, образовывая клейкую паутину, проваливаясь в стремнину неведомых до этого чувств.

Валериан, завидев моё замешательство, растянулся в озорной улыбке. — Вашу руку, пожалуйста. Желаю коснуться Вашей кожи. Само собой, если Вы не против.

Хм, а губ коснуться не желаешь, мышонок?

Но вслух я не озвучила собственные мысли. Лишь машинально протянула ладонь навстречу губам парня.

Валериан завёл левую руку за спину, а правой обхватил мою протянутую руку. Кожа альбиноса была мягкой, вельветовой... И отдавала каминным теплом.

Слегка изогнувшись в туловище, парень оставил на тыльной стороне ладони чуткий поцелуй. Но на сей раз он задержался на моей коже дольше, нежели в прошлый. Словно изучал грани допустимого, стремился познать мой покров... И меня с помощью него.

Валериан, не отрываясь от моей руки, взглянул меня. Его лиловые глаза было сложно рассмотреть с подобного ракурса. К тому же... их загораживали снежные пышные ресницы.

Но, о, Бригита, как же он красив... Словно само творение Лугоса.

Мы несколько мгновений глядели друг другу в глаза, пока Валериан не решился отпустить меня. Перед тем, как вернуть собственное туловище в привычное положение, я заметила, как глаза альбиноса вскользь проблуждали по моему телу, остановившись на груди.

Неужто и он ощущает то же, что и я, и совсем скоро крепость падёт?

— Прошу, пройдёмте, — Валериан рукой указал на скамью, где сидел.

Я, не произнося ни слова, последовала за ним.

Мы расположились на деревянном сидении, наблюдая за передвижением уток и белоснежных лебедей. Прежде гладкая вода морщилась от порывов прохладного осеннего ветра.

Валериан перевёл на меня встревоженный взгляд. — Вам не холодно? Быть может...

Альбинос внезапно умолк, смотря на мои платье и передние локоны.

Я приподняла бровь, не понимая, что его смутило.

Валериан указал на красные пятна, которых было с десяток на льняной ткани и прядях...

— Это...?

Я осклабилась. — Кровь.

Альбинос сдвинул лилейные брови, робко глядя на меня. — Вы поранились?.. — участливо поинтересовался он.

Моё лицо сделалось равнодушным. — Скорее, я поранила.

Роговицу альбиноса покрыл страх. Парень поджал губы, отводя от меня взгляд.

Я осторожно накрыла своей ладонью его, слегка проходя пальцами по тонкой фарфоровой коже. Дыхание Валериана сбилось. Я ведьминским естеством ощущала, как в настоящее время в нём борются две личности: одна желает отвергнуть меня, убежать подальше; другая — отдаться страсти, вместе со мной кануть в бездну, из которой, казалось, не имеется выхода.

— Посмотри на меня... — уступчивым голосом произнесла я.

Валериан нерешительно поднял глаза, окунаясь в синий океан моих глаз. 

Я улыбнулась (не понимаю зачем, просто... захотелось...) и мой жест успокоил альбиноса. Он улыбнулся в ответ, не противясь моим прикосновениям.

Наоборот, развернул руку ладонью вверх, ненавязчиво переплетая наши пальцы, после взглянул перед собой, вслушиваясь в мерный шелест пожухлой листвы. — Я не хочу знать... — внезапно заговорил он приглушённым голосом. — Пусть это останется Вашей маленькой тайной, в которую я не желаю стать посвящённым. Я боюсь... Валериан взглянул на меня...— Боюсь разочароваться, мисс Бриар. А мне очень не хотелось бы этого.

Альбинос крепче сжал мою ладонь, словно давая разрешение на развитие наших своеобразных отношений.

Я также взглянула вдаль. Беспокойство воды и движения пернатых убаюкивали.

— Я вовсе не та, за кого ты меня принимаешь, Валериан.

Я вновь развернулась в сторону парня, отметив, что всё это время он неотрывно наблюдает за мной. Рассматривает... изучает...

— У Вас красивые волосы.

Валериан поднёс руку к моим волосам, но так и не решился коснуться локонов.

Внутри меня нечто переломилось. Покрылось ржавчиной и засмердело. — Валериан, — решительно вымолвила я. — Будет больно. Очень больно. Разочарование противно кусает, но неизвестность, за фасадом которой скрывается нечто ужасное, делает ещ...

Альбинос подставил свой палец к моим губам, призывая умолкнуть.

— Т-ш-ш-ш-ш.

Лёгкая, ребяческая улыбка коснулась губ парня... — Никогда не узнаешь, какое великолепие скрывается в глубинах океана, поколь не погрузишься на его самое дно.

Тёплые пальцы притронулись к моим щекам, а невинная, слегка тоскливая улыбка не спадала с лица Валериана. — Я не желаю знать, мисс Бриар. Для меня Вы прекрасна. И я намереваюсь познать Вас. Коснуться прекрасного...

Альбинос разорвал наш длительный зрительный контакт, безрадостно глядя на пасмурное небо. — Возможно, Вам известно, что жизнь альбиносов весьма коротка. Статистика крайне печальна. Я совсем недавно посещал врача по причине того, что чаще начал ощущать недомогание, кожный зуд и увеличение лимфоузлов. На коже появилось некоторое количество новых родинок, а раны заживают дольше обычного.

Пауза.Затяжная, давящая на виски, пауза и горькая ухмылка на лице Валериана.

Он посмотрел на меня... Осознанно, слегка скорбно... — У меня обнаружили рак кожи, мисс Бриар.

Меня будто облили кипящей лавой. Рак. Вновь это гадкое, омерзительное слово, сокрушающее всё живое внутри.

Валериан продолжил обращаться ко мне прозаичным голосом, словно уже смирился с собственной участью и ничего не намеревался с этим делать. — Солгу, если скажу, что не ожидал подобного исхода для себя. Как я озвучивал ранее, статистика средней продолжительности жизни альбиносов весьма печальна. Многие живут до тридцати. Максимум — до сорока. А мне недавно исполнилось двадцать шесть.

Я не знаю почему, но слова парня будто разбили меня. Впервые за долгое время я ощутила, что повстречала того, с кем хочу быть. Того, кто поистине интересен. Но снова между мной и родственной душой уместился рак, беспощадно отдаляя нас друг от друга.

— Нет... — я не желала произносить этого вслух, но одно единственное слово вырвалось само собой.

Валериан шире улыбнулся. На его щеках появились уже привычные ямочки... — Поэтому не отговаривайте меня, милая Бриар. Бросьте попытки доказать мне обратное. Силиться изменить течение моих мыслей, убеждая в том, что Вы плоха. Для меня Вы сейчас — тёплый луч солнца в пасмурную погоду. Великолепный цветок, возросший на сухой, мёртвой почве...

Валериан облокотился о спинку скамьи. Слегка покачиваясь, он глядел перед собой. Его губы принялись озвучивать строки:— Казалось бы, сказать несложно. Ведь ощущения — всего лишь страх. Но сумею ли я отыскать смелость и признаться, что мечтаю лишь о её губах? Моя душа томиться в боли. Изнывает от шипов тоски. И сердце просит покориться его воле, пока разум зажат в неукротимые тиски.

Я коснулась щеки парня, оглаживая безупречную кожу. Слегка надавила, заставив Валериана развернуться ко мне... Он взглянул на меня осторожным взглядом, ласково обхватывая кисть моей руки.

— Поцелуй меня, — безотчётно проговорила я, словно оглашала мягкий приказ.

Альбинос медлил... Я чувствовала, как внутри него плещутся сомнения.

Я пуще надавила на его щеку. — Мне тоже осталось недолго. Я также больна... Моё нутро искажено под натиском беспощадной болезни, а плоть давно прогнила.

И ведь я не врала. Внутри меня подавно всё мертво. Я мертва.

И, кто знает, что произойдёт, когда все Пожирательницы отдадут Дэворетто последнюю третью душу. Может, он и вовсе всех нас истребит. От этого усатого фомора можно ожидать, чего угодно.

— Какой же из меня джентельмен, если я не в силах противиться... Если желаю коснуться губ дамы, которую лицезрею второй раз в жизни... — голос альбиноса сделался интимным.

— Тебе не кажется, что подобные установки о том, что стоит лучше узнать друг друга, прежде, чем обнять, поцеловать, — не более, чем бесполезная прихоть общества? Очередной ярлык, который на тебя смогут повесить, если ты поступишь не так, как "принято"? Люди имеют полное право стать ближе к тому, с кем ощутили связь. И неважно, сколько миновало времени. Это личное право каждого. Так что, прошу, отбрось эти стандартизированные мысли и просто поцелуй меня.

Валериан ухмыльнулся так, как прежде не делал этого. Плутовато, искусно... — Вы неуёмна, раскованна... И именно по этой причине меня так влечёт к Вам. Вы волнуете меня, дурманите, пьяните...

Он отпустил мою кисть, бережно уложив её на моих коленях. Затем принялся ласково вырисовывать узоры на моей щеке, будто намеревался изобразить кельтский узел. Прежнее тепло внезапно испарилось из подушечек пальцев Валериана. Они сделались холодными, даже несколько морозными, словно альбинос коснулся ледника.

Фетч уже давно ретировался, оставив нас с парнем наедине. Но я ощущала, что фамильяр совсем рядом. Впрочем, мои мысли тянулись лишь к Валериану, а уста к его губам... Так что кот в данный момент меня мало волнует.

Льдистые пальцы Валериана продолжали блуждать по коже моего лица.

Сзади нас шелестела осенняя листва. Белоснежные лебеди размахивали своими молочными крыльями, сотрясая водную гладь. В воздухе запахло орхидеями, пионами и дождём.

Я растворилась в имеющимся моменте... Желалось остановить время и навеки остаться подле альбиноса...

Валериан приблизился ко мне, нежно очерчивая подбородок. Его пальцы остановились у самих губ... Он слегка оттянул нижнюю...

Движения Валериана задавали медленный, тягучий ритм. Они были предельно осторожными, бережными...

Я не давила на парня, опасаясь спугнуть это чуткое существо.

Валериан стал ещё ближе... Его дыхание практически обволокло мои губы, рассыпаясь на тонкой плоти тысячами крохотных осколков нежности.

Я в упор глядела в глаза альбиносу, пока он рассматривал каждый изгиб моего лица, уделяя особое внимание устам.

Наконец, его губы коснулись моих...

Сперва Валериан задержался на них, не торопясь углублять поцелуй. Его передние зубы мягко покусывали чувствительную кожу. Дыхание альбиноса сделалось глубже и быстрее.

Я подалась ему навстречу, цепляясь за ворот шифоновой рубахи, осознавая, что могу разодрать её в клочья от неудержимой страсти.

Валериан же обхватил мой затылок, кротко прижимая к себе. Его язык скользнул в мой рот, деликатно исследуя меня изнутри.

Я безудержно углубила поцелуй и парень издал тихий, глухой стон.

Меня наполнили ранее неведомые чувства.

Да, я ощущала страсть, возбуждение, жажду слиться в интимном танце с Валерианом, но... имелось нечто ещё. Такое, в чём я прежде не тонула. Абсолютно ни с кем.

Я была далеко не невинна. Ещё до появления Дэворетто в моей жизни и неразрывной сексуальной связи с ним, я познавала мужское тело. Но ни с кем, абсолютно ни с кем я не ощущала того, чего ощущаю сейчас.

Валериан, похоже, тоже.

Он с мягкой настойчивостью, капелькой мучительности и свирепости целовал меня, поглаживая по волосам.

Я осознавала, что если мы продолжим дальше, то я буду не в силах сдержаться... Я непременно захочу продолжения, а Валериан, к моему сожалению, к подобному пока вовсе не готов.

Пожалею своего ручного белого мышонка и предоставлю ему возможность самому возжелать меня. По-настоящему. По-взрослому. Ведь мне не требовалось подтверждение Валериана, чтобы знать наверняка: он девственик. Во всём. Пока не понимаю, хорошо это или плохо, но уже как есть.

Я первой оборвала наш близкий контакт с парнем, ласково касаясь его мягких, слегка кудрявых белоснежных волос. Я не притворялась. Мне желалось... Желалось трогать Валериана, деликатно изучать его плоть.

Глаза парня наполнились тоской. Он не хотел отпускать меня. Но... так было нужно. Я совершаю это для его же блага.

— Я вернусь к тебе. Я найду тебя, — мягко проговорила я, продолжая разглаживать его волнистые локоны.

Валериан спутал наши пальцы, сперва глядя на них, а после — на меня. — Обещаете?

Меня смущало его "Выканье". Но с этим я успею разобраться.

— Не сомневайся, — я усмехнулась, но от своего жеста сделалось горько во рту, словно я раскусила острый перец.

Я поднялась, отряхнув длинный подол платья от возможной грязи. — Я пойду. Поверь, это... для твоего же блага.

Отвернувшись, зашагала прочь, не разворачиваясь. Мне было неприятно это вынужденное прощание. Я чувствовала, что и для Валериана мой уход — роковой удар.                                           

Валериан Я неотрывно провожал мисс Бриар зачарованным взором, всё ещё смакуя сладость её мягких губ. Она не даровала мне последний взгляд перед уходом... Но я веровал, что это точно наша не последняя встреча.

Когда её силуэт скрылся за дымным камнем Кафедрального Собора, я ощутил меланхолию. Но в подобном состоянии, пожалуй, лучше всего будет отвлечься на письмо. Изобразить на бумаге строки поэзии, наполненной драматизмом.

Взяв перо в руки, прошептал... — Я буду Вас ждать, мисс Бриар.