~глава 66

Лин Руруи была поглощена сюжетом, полностью погрузившись в историю. Внезапно она почувствовала, как Тан Чу слегка коснулась ее руки. Сердце Лин Руруи екнуло, она раскрыла ладонь вверх, и когда Тан Чу во второй раз коснулась ее, их пальцы переплелись, мягко сцепившись.

Тан Чу слегка дернулась, но Лин Руруи сжала крепче. Через некоторое время Тан Чу приблизилась к ней, ее горячее дыхание коснулось уха Лин Руруи, вызвав у той несвойственное ей чувство смущения.

Голос Тан Чу звучал смешливо, она прошептала: "Если ты хочешь держать меня за руку, я не против, но можно я сначала возьму попкорн?"

Оказывается, Тан Чу хотела не держаться за руки, а взять попкорн. Но попкорн уже давно был переложен в левую руку. Лин Руруи почувствовала себя неловко из-за своей неправильной интерпретации.

"Я не хотела держать тебя за руку," - она попыталась оправдаться, перекладывая вину, - "Ты сама протянула руку."

"Хорошо, это я сама протянула руку, моя ошибка," - Тан Чу едва сдерживала смех.

В темноте кинозала обостренные чувства Лин Руруи вышли из-под ее контроля, непроизвольно увеличивая каждую деталь. Каждое микроскопическое выражение лица Тан Чу было видно как на ладони: ее глаза, наполненные светом, мешки под глазами, приподнятые внешние уголки глаз - все это двигалось от улыбки, взбаламучивая чье-то сердце. Знакомый аромат голубого жасмина, казалось, оброс маленькими щупальцами, беззвучно расползаясь в темноте, касаясь каждого дюйма кожи и нервных окончаний.

Тан Чу держала ведерко с попкорном, звук ее жевания был медленным и мягким. Она жевала двадцать раз перед тем как проглотить - такая тщательность была полезна для желудка и помогала сохранять фигуру. Такие красавицы, как Тан Чу, всегда особенно внимательны к своей внешности и имиджу.

В голове Лин Руруи снова и снова прокручивалось ее неловкое поведение, и даже рука, ближняя к Тан Чу, стала напряженной. Она уже собиралась отдернуть руку, когда вдруг теплая и мягкая ладонь Тан Чу накрыла ее.

Лин Руруи: "..."

Тон Тан Чу был спокойным: "Да, и на этот раз я сама положила."

Рука Тан Чу была как якорь, приковывающий руку Лин Руруи к подлокотнику. Ее сила была невелика, но Лин Руруи не решалась пошевелиться. Кроме этой руки, все ее тело было на взводе. То она закидывала левую ногу на правую, то наоборот, пальцы другой руки беспокойно барабанили по подлокотнику, сдирая краску.

"Кхм," - она прокашлялась, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как обычно холодно, - "Мне нужно в туалет."

"Хорошо," - Тан Чу наконец убрала руку. Лин Руруи стремительно вскочила, будто за ней гнались потусторонние силы, и выбежала из зала. Туалет находился в конце коридора кинотеатра. Лин Руруи выбросила апельсиновый сок в мусорку, подбежала к умывальнику, открыла кран и плеснула себе в лицо несколько горстей холодной воды. Через некоторое время жар на лице наконец немного спал.

Она не краснела, и в зеркале по-прежнему отражалось холодное и бесстрастное лицо. В янтарных глазах читалась только растерянность.

Что со мной происходит?

Она растерянно думала, почему простые действия Тан Чу вызывали у нее такое смятение? Раньше такого не было. Рука Тан Чу, лежащая на ее руке, вызвала в Лин Руруи странный импульс, будто вся кровь прилила к голове, заставляя ее отчаянно хотеть что-то сделать, чтобы выпустить пар.

Закрыв кран, она уставилась на капли воды, медленно стекающие вниз, и постепенно успокоилась.

И в этот момент - щелчок - из-за ее спины, из одной из закрытых кабинок, раздался странный звук. Взгляд Лин Руруи мгновенно прояснился и насторожился. Она не стала резко оборачиваться, а просто уставилась в зеркало над умывальником. В зеркале было пусто, как и раньше, за исключением одной маленькой детали - дверь предпоследней кабинки, которая раньше была плотно закрыта, теперь приоткрылась на полфута. Но никто не вышел.

Лин Руруи незаметно опустила взгляд, и в периферийном зрении увидела - позади нее стояли покрытые грязью туфли, будто только что выкопанные из могилы. Они не издавали ни звука, просто внезапно появились у нее за спиной.

Сцена в фильме внезапно сменилась. Тан Чу, которая до этого небрежно ела попкорн в ожидании возвращения Лин Руруи (в голове у нее уже было десятка два идей, как подразнить девушку), вдруг замерла, когда ее взгляд упал на новую сцену.

Она смотрела этот фильм много раз и помнила все кадры. Незнакомая и жуткая музыка внезапно зазвучала, и на экране неожиданно появилось изображение туалета - старые зеленые плитки, мертвенно-белый свет, шаткая деревянная дверь - все это создавало ощущение анахронизма, не соответствующего эпохе фильма.

Лицо Тан Чу резко изменилось. Она наконец поняла, откуда это чувство дежавю - на экране был туалет этого кинотеатра!

Камера дрогнула, опустилась вниз, показав пару грязных, покрытых землей туфель. Бледная гниющая рука толкнула дверь туалета - кожа разложилась настолько, что человек должен был умереть по крайней мере несколько недель назад.

Тихий кинозал постепенно наполнился шепотом. Сюжет внезапно прервался, и зрители заметили неладное. Но никто из персонала не появился, чтобы объяснить, и люди, смирившись с недоумением, молча продолжали смотреть.

Дверь туалета приоткрылась, и подглядывающий взгляд из кабинки украдкой устремился наружу. На экране появилась фигура, которую Тан Чу знала слишком хорошо. Лин Руруи стояла перед умывальником, помыла руки, закрыла кран и нахмурилась, глядя в зеркало. В зеркале было пусто - ничего не отражалось. Тан Чу поняла - это был взгляд от первого лица, съемка велась с точки зрения призрака! То, что они сейчас видели, было взглядом призрака!

Но угол зрения продолжал приближаться. Хозяин туфель медленно и бесшумно подкрадывался к Лин Руруи сзади, а та, будто совсем не слыша тяжелых шаркающих шагов, продолжала хмуро смотреть в зеркало, в янтарных глазах мелькало легкое недоумение.

И вдруг! Руки вырвались из темноты и сжали ее горло! Лин Руруи, казалось, совсем не ожидала этого нападения. Ее зрачки сузились, руки схватились за сжимающие шею пальцы. Гниющая плоть с белыми личинками и желтым гноем осыпалась с них, но хватка была мертвой, они тащили Лин Руруи назад.

Лин Руруи отчаянно сопротивлялась, но не могла вырваться. На шее появились темно-красные, переходящие в фиолетовый следы. Руки сжимали ее, будто это был злейший враг. Ее дыхание становилось все слабее, размахивающие руки замерли, опустились на плитку и перестали двигаться.

"Нет... Не может быть!" - Тан Чу резко вскочила, ее лицо исказилось. Она вдруг заметила, что кинотеатр погрузился в мертвую тишину. Жалобы зрителей исчезли, рев испуганных детей замолк, вместо этого стоял густой запах гари, будто множество обгоревших тел гнило в канализации.

Шум, который она подняла, привлек внимание. Обугленные трупы на сиденьях резко повернули головы, их черные глазницы уставились на Тан Чу, взгляды, полные злобы, постепенно наполнялись ядом.

"Хи-хи, хи-хи."

Призрачный смех разнесся по залу. Тан Чу огляделась, но не увидела, откуда он доносится, пока что-то не прижалось к ее спине. Одна из близняшек бесшумно подкралась и прилипла к ней спиной. Тан Чу попыталась оторвать ее, но та прочно срослась с ней, кожа на спине извивалась, жадно пытаясь поглотить и слиться воедино.

Обугленные трупы поднялись с мест и медленно, но неотвратимо двинулись к Тан Чу. Перед ней были волки, за спиной - тигры, в прямом смысле между молотом и наковальней, без возможности спастись.

"Хлоп."

Тонкие пальцы вдруг протянулись и легли на голову ближайшего трупа. Тан Чу подняла глаза - это был взгляд, сравнимый по холодности с самими злыми духами. Она любила кокетничать с Лин Руруи, и многие забывали, что это не просто очаровательная и соблазнительная женщина, но и печально известная убийца из Постапокалипсиса.

Бесчисленные паутинные нити распустились из ее ладони, и кинозал в мгновение ока превратился в логово смертоносного паука. Все обугленные трупы были разрезаны на куски за доли секунды. Близняшки завизжали, пытаясь исчезнуть, но паутинные нити опутали их конечности и разорвали на части.

В Школе Призраков Сунгао у каждого духа был нерушимый источник - Чжуан Сяо, превратившийся в змея с человеческой головой. Пока Чжуан Сяо не уничтожен, эти призраки не умрут, даже если их обратят в пепел - это и бессмертие, и пытка. Изрубленные останки близняшек прилипли к паутине, их пальцы все еще тянулись, пытаясь дотянуться до своих голов. Но малейшее движение улавливали паутинки, выделяя едкую слизь, которая медленно переваривала останки.

Тан Чу поправила слегка помятый воротник и пошла вперед по груде окровавленных обломков. С начала до конца ни один волосок не выбился у нее из прически. Ее каблуки громко стучали по полу, удаляясь.

Выйдя из кинозала, Тан Чу увидела, что кинотеатр сильно изменился. Коридор превратился в отрезок кишки какого-то гиганта, все вокруг было кроваво-красным. Пол, потолок и стены не только шевелились, но и источали влажное тепло и тошнотворную вонь. Лампочки превратились в пульсирующие сердца, слабо освещая пространство, и можно было разглядеть каждую жилку и сосуд - настоящая кровавая преисподняя.

Тан Чу, которая только что хладнокровно разрезала трупы и близняшек, чуть не вырвало при виде этого.

Сила Чжуан Сяо возросла. Изначально игроки попадали в Школу Призраков только к полуночи, но теперь время сдвинулось, и зона влияния расширилась, затронув даже кинотеатр неподалеку от Сунгао.

Как там Лин Руруи? Подавив отвращение, Тан Чу прикрыла нос и рот и двинулась дальше.

Планировка кинотеатра изменилась до неузнаваемости. Туалет, который раньше находился в конце прямого коридора, теперь был перенесен в неизвестное место. Сяо Сюань и Ди Цзитун наверняка были напуганы этим поворотом событий. Оставалось надеяться, что Ди Цзитун, как взрослый, не заставит Сяо Сюань заботиться о себе.

Пространство кинотеатра расширилось в несколько раз. Пройдя около десяти минут, Тан Чу наконец увидела дверь, покрытую мышечной тканью и кровеносными сосудами, уже не похожую на оригинал.

Тан Чу раздвинула покрывающие дверь человеческие ткани (она предпочла не думать, что именно это было), повернула окровавленную ручку и с трудом открыла дверь.