Глава 8

  Пейдж и Уоллес наблюдали за закатом, который в этот вечер особенно медленно опускался на пустыню, хотя не исключено, что паре так казалось из-за выпитого алкоголя. Когда солнце почти скрылось за горизонтом, они спрыгнули с крыши машины и вошли в дом. Хоть девушка и собиралась уехать днем, определенные обстоятельства помешали ей это сделать. Уоллес нисколько не жалел, что им придется задержаться еще на ночь, а Пейдж была немного недовольна. Она не привыкла находиться в одном месте больше дня, поэтому чувствовала себя крайне некомфортно. Доминик, развалившись на матрасе, уже храпел. Пейдж клонило в сон. Она была изнурена утренней пробежкой и выпитым алкоголем. Стащив с мужчины одеяло, она постелила его на пол и легла, укрывшись огромной курткой. Уоллес же снова сел на стул. Спать ему не хотелось совершенно. За окном стали раздаваться крики, мертвецы сходили с ума, стаями рассекая пустыню, в поисках жертв. Возможно, все эти твари могли бы вымереть, если бы им не удавалось питаться, однако, даже в самых заброшенных частях пустыни живчиками бегали толпы мертвецов. Отсутствие еды никак не влияло на их организм, что, конечно же, крайне огорчало. Избегать мертвецов, чтобы они просто ссохлись от голода — это был бы идеальный план. Но судьба распорядилась так, что нужно было просто истреблять их до потери пульса. Крики раздавались совсем близко, как будто мертвецы стояли под окнами и орали, не закрывая рта. Уоллес достал из пачки сигарету и, придвинув к себе пустую банку от пива, прикурил. Ночь обещала быть долгой, так как мужчина совершенно не хотел спать. Его что-то терзало, не давая душе успокоиться. И опять навалилось огромное количество вопросов, на которые он никак не мог ответить. Почему? Зачем? Когда? Эти вопросы имели ответ, Уоллес это прекрасно знал, однако для него они оставались риторическими, так как не было никаких гарантий, что он когда-нибудь узнает верный ответ. Пол ночи мужчина провел наедине со своими мыслями под мирное посапывание девушки и ужасный храп Доминика. Крики не утихали ни на минуту и все так же раздавались будто в опасной близости к лачуге. Уоллес чувствовал усталость и сонливость, но решил для себя, что сейчас опасно ложиться. Поэтому мужчина воспринимал свое теперешнее положение как «солдат на посту». «А завтра на пост встанет Пейдж, пока будем ехать днем. Я буду мирно спать, откинувшись на кожаное сиденье новенького Рубикона, а она будет охранять мой сон и гнать по шоссе в никуда», — Уоллес сладко улыбнулся, предавшись мысли о долгожданном сне. Крик послышался совсем рядом, как будто настырный кадавр стоял прямо рядом с дверью и орал во всю мощь своей глотки. Уоллес тихо встал со стула и на цыпочках подошел к двери, приложив к ней ухо. В дверь со всей мощи ударили чем-то тяжелым. Мужчина пошатнулся. Удар раздался снова, затем несколько раз. По двери долбили несколько мертвецов, желающих прорваться внутрь. Уоллес потушил лампу и, подойдя к окну, смело откинул шторы, встав близ стены, чтобы его не было видно. Около двери стояло четыре мертвеца. Они рычали, настойчиво стучали по двери головами и руками. Мужчина нервно сглотнул и тихонько, на цыпочках, не закрывая штор, подошел к девушке. Присев на корточки, тихо потрепал ее за плечо. Девушка вскочила, мужчина зажал ей рот рукой, указав на окно. В дверь до сих пор долбились. Уоллес убрал руку, а Пейдж лишь кивнула. Она тихо растолкала Доминика и показала, что ему лучше молчать. Все трое снова подобрались к окну и аккуратно выглянули. Около двери было уже шестеро кадавров. Трое стояли и, завывая, смотрели на дверь, а остальные трое долбились головой в дверь. Троица отошла от окна вглубь комнаты. — Что будем делать? — шепотом спросила Пейдж, переводя взгляд то на Уоллеса, то на Доминика. — Их прогонять нельзя, иначе они приведут сюда еще больше кадавров. — Доминик прикусил губу и перевел взгляд на окно. — Они могут выбить дверь, раз так усердно долбятся, — подметил Уоллес. — Надо что-то решать, ибо так это оставлять нельзя. Вы же не хотите сегодня умереть? — Пейдж нахмурилась. — Предлагаю выбраться на крышу и кинуть далеко гранату. Они сбегутся на шум и будут далеко от дома, — Доминик усмехнулся. — Какую нахрен гранату? Откуда ты ее возьмешь? — Уоллес посмотрел на Пейдж. — Так я у вас ее из сумки вытащил, конспираторы. Решил, может, мне пригодится. У вас в сумке целый склад оружия, одной хватитесь и ничего страшного. — Ты лазил по нашим сумкам? — Девушка схватила мужчину за грудки и прижала к стене. — Тише ты, хочешь, чтобы они сразу нам дверь выбили? — Пейдж, он дело говорит, это может сработать. — Уоллес тронул девушку за плечо. — А если этот идиот не докинет? Прощай, убежище, прощай, машина! — Девушка отпустила Доминика, и он поправил куртку. — Попробуй довериться мне. — Мужчина серьезно посмотрел на девушку. Пейдж лишь кивнула, и троица начала собирать припасы, менять обоймы в оружии и убирать все нужное. Мертвецы, почувствовав внутри движение, стали долбиться в дверь более настойчиво. Собравшись, троица пошла на кухню. Доминик, как можно тише, потянул лампу в потолке на себя и открыл люк, оттуда сразу выпала лестница. Пейдж забралась первая, за ней Уоллес и затем Доминик, сразу закрывший люк. Они оказались на чердаке, на крышу можно было выбраться только через круглое окно. Мужчины с трудом открыли его. Доминик, с винтовкой на плече, вылез на крышу, забрав с собой две гранаты. Пейдж и Уоллес остались на чердаке, заняв позиции у окна, чтобы отстрелить мертвецов. Козырек от дома закрывал ту наглую шестерку, что настойчиво ломилась в дверь, зато из окна были видны сотни рук и десятки кадавров, желающих поживиться человеческой плотью. — У него не получится, Уоллес! — Девушка толкнула под локоть мужчину, показывая свободной рукой на пустыню, где собралось целое собрание мертвяков. — Получится, просто поверь. Это единственный наш шанс. В это время Доминик на крыше оценивал ситуацию и раздумывал, как же и куда же можно закинуть гранату, чтобы отвлечь нечисть. Самое большое скопление было слева от дома. Там было около пятнадцати мертвецов, шатающихся на месте и клацающих своими зубами. Доминик выдернул чеку и, быстро прицелившись, кинул гранату в их сторону. Долетев до бархана, она взорвалась, и те мертвецы, что были рядом, зарычав, бросились к нему. Взрывом убило двух кадавров. «Мало», — пронеслось в голове у мужчины. Мертвецы постояли у бархана с минуту, а затем, развернувшись, с дикими криками ринулись обратно к дому. Пейдж и Уоллес, высунувшись из окна, направили на них винтовки. — Вот же черт! Я говорила! Пара начала палить по мертвецам без разбору, стараясь прицеливаться в голову. С крыши отстреливался Доминик. На шум сбегалось все больше и больше мертвецов. Было понятно: отстреливаться нет смысла — надо бежать. Пейдж высунулась в окно и увидела Доминика, который, стоя на одном колене, отстреливал мертвецов. — Нужно уходить! Слезай! — Уходите сами! Я их отвлеку! — Мужчина даже не прекратил стрелять. — Ты с ума сошел? Жить надоело?! Я говорю слезай! Уедем вместе! — Уоллес продолжал отстреливать мертвецов, а Доминик резко прекратил и посмотрел на Пейдж. — У меня есть еще граната... Вы можете спрыгнуть на козырек, затем на крышу машины. Я вам помогу. С остальными разберусь сам. — Но... — Пейдж хотела возразить. — Я сказал «живо»! Девушке пришлось согласиться. Это был его выбор. Пейдж выбралась из окна и спрыгнула на козырек, Уоллес спрыгнул за ней. Мертвецов с каждой секундой становилось все больше и больше. Парочка по очереди спрыгнула на машину. Мертвецы настойчиво тянули к ним руки. Раздался крик, Доминик, повесив винтовку на плечо, схватил два пистолета и застрелил тех мертвецов, которые находились близ машины. Первой спрыгнула Пейдж. Она сразу же открыла дверь машины и залезла в нее, заблокировав вход со своей стороны. Следующим спрыгнул Уоллес, который так же быстро залез в машину, повторив действия спутницы. Девушка завела мотор и начала отъезжать, не стесняясь давить мертвецов. Доминик стоял на крыше и отстреливал кадавров до последней пули. Обоймы закончились в пистолете и винтовке. Он достал сигарету и прикурил. Вокруг дома собралась уже добрая сотня кадавров. Мужчина легко спрыгнул с крыши на козырек. Мертвецы кричали все громче, желая отведать плоти мужчины. Тот, докурив сигарету, достал гранату. Он выдернул чеку и спрыгнул к мертвецам. Раздался взрыв. Ценой своей жизни Доминик уничтожил сотню кадавров. Уоллес снял кепку и закрыл глаза, по лицу Пейдж прокатилась скупая слеза. Они двинулись дальше по шоссе на полной скорости.

***

Дуглас подскочил с кровати, накрыв Холли с головой одеялом, и подбежал к Шону. Тот уже скидывал маленькое тело со своей груди. Труп мальчика упал рядом. Дуглас подал руку мужчине, и тот, приняв помощь, встал на ноги. Холли выбралась из-под одеяла и с ужасом смотрела на отца, лицо которого было все залито кровью, как, собственно говоря, и его одежда. Дуглас трясущимися руками дотронулся до лица Шона, а тот стукнул его по руке, злобно зыркнув глазами. Девочка же сидела в кровати, плотно укутавшись в одеяло, и смотрела на мертвое тело мальчика-мертвеца. Шон беспристрастно взял тело, закинул его на плечо и понес вниз по лестнице. Дуглас, прихватив дробовик, побежал вслед за мужчиной. Оба спускались в тишине и в той же тишине вышли на задний двор. Шон подошел к воротам и отогнул ту часть, за которую выбрасывал тело женщины. Труп действительно лежал там. На женщину он кинул и мальчика, после чего поставил доску на место. Дуглас в это время просто стоял рядом с мужчиной и ничего не говорил. Все в том же молчании мужчины вернулись в дом. Шон устало повалился на диван. Дуглас, как вкопанный, встал над ним и не сводил глаз. Мужчина приоткрыл глаза и со злостью посмотрел на парня. — Что ты от меня хочешь? — рыкнув, поинтересовался Шон. — С тобой все в порядке? — Дуглас присел на корточки около дивана. — Господи, — мужчина провел руками по лицу, размазав кровь, — что ты как баба ноешь, а? Подумаешь, труп на мне полежал, и что с того? Главное, что все целы. А теперь, пожалуйста, отстань от меня. — Ты, блин, издеваешься, что ли? — Дуглас, свали, дай отдохнуть. Парень, насупившись, встал и ушел обратно наверх, оставив Шона в одиночестве внизу. «Какого же хрена он ко мне привязался-то, а? Заколебал уже, то нормальный, то ноет как девка какая-то», — мужчина взвыл и, сжав руки в кулак, со злости ударил по спинке дивана. Через пару часов должно было светать, а Шон ни разу за ночь и глаза не сомкнул. Спать хотелось больше, чем жить. Мужчина на секунду закрыл глаза, как сверху раздался звук падения чего-то явно очень тяжелого. Шон, открыв глаза и сматеревшись, встал с дивана и побрел наверх. В большой комнате Холли уже успела заснуть, мужчина зашел и поправил одеяло. Выйдя из комнаты, он направился в дальнюю комнату, в которой Дуглас крушил все, что попадалось на глаза. Парень успел свалить комод, перевернуть стол и оторвать со стены криво висевшую картину. Теперь он стоял и смотрел в окно, опираясь на раму. — Ты совсем оборзел? — Шон осмотрел разрушенную комнату. — Прекрати вести себя как истеричка. — Я задаю тебе вопрос, ты меня посылаешь. Ты же видишь, что за тебя дочь переживает, ладно ты с ней откровенно не разговариваешь, мне-то ты уже сколько рассказал. — Дуглас подошел к Шону почти вплотную. — Я же вижу, что тебя что-то волнует. — Что меня волнует — не твое собачье дело. Какого хрена ты ко мне лезешь? Ты мне никто, я не обязан тебе в чем-либо отчитываться. Прекрати вести себя как баба, возьми себя в руки. — Злость закипала в мужчине. Он чувствовал, что еще одно слово Дугласа и тому не поздоровится. — Если ты хочешь сойти с ума в скором времени, то, пожалуйста, можешь ничего не говорить. И прекрати называть меня бабой. То, что я беспокоюсь о твоем ментальном здоровье, еще ничего не означает. — Дуглас сжал кулаки и уже был настроен сам, если что, ударить Шона. — А ты не волнуйся за меня, я не нуждаюсь в психологе. Просто угомонись уже. Сохраняй хладнокровность, — Шон произнес последнее с четкой расстановкой, чуть ли не слогам; он достиг пика и готов был взорваться, Дугласу оставалось сказать решающее слово, уже любое. — Ты тоже сохраняешь хладнокровность, зная, что твоя дочь в любой момент может умереть? — парень ухмыльнулся. — Я прямо-таки и вижу, как ты не трепещешь перед смертью, какой ты хладнокровный и равнодушный отец. Шон рыкнул и ударил парня кулаком в челюсть. Завязалась драка. Мужчина смог повалить Дугласа на пол и, схватив его за руку, ударить по лицу еще раз. Однако, Дуглас оказался не таким уж и хиляком. Сбросив с себя мужчину, он сел на него и захватил его руки. Шон отчаянно пытался вырваться, но парень крепко сжимал его запястья. Оба тяжело дышали, у Шона кровоточила губа, у Дугласа проявлялся синяк на челюсти и показывалась шишка на лбу. Парень наклонился к мужчине совсем близко. Шон нервно сглотнул, снова дернув руками. Дуглас нежно поцеловал мужчину, а тот, к своему собственному удивлению, даже не сопротивлялся. Разорвав поцелуй, парень слез с Шона и встал, отряхивая штаны, после чего подал руку мужчине. Тот принял помощь и, поднявшись, так же отряхнулся. Раньше серая рубашка теперь была какой-то бардовой и ужасно пыльной. Дуглас вытер рот и, развернувшись, вышел из комнаты. «Что я, черт побери, делаю?! Господи, каков идиот. Я теперь не смогу смотреть ему в глаза. Матерь божья», — Дуглас запустил руку в волосы и прикусил губу. Он спустился по лестнице и сел на диване. Шон в это время, ошеломленный, стоял наверху. Мужчина аккуратно дотронулся до разбитой губы, кровь уже не текла. К Шону пришло осознание, что его поцеловал парень, и он стал отплевываться и с особым усердием вытирать губы. «Мерзость какая! Что это за нахер было? И как мне теперь ему в глаза смотреть?!» — Шон быстро вышел из комнаты и направился к ступенькам. Спустившись вниз, он увидел Дугласа, который неподвижно сидел на диване. Мужчина устало потер шею и, сделав глубокий вдох, выдохнул. Парень слегка обернулся и, увидев мужчину, покраснел. Шон подошел и сел на диван. Вот так до рассвета пара просидела в молчании. Они просто сидели и смотрели перед собой, каждый в своих мыслях. Дуглас проклинал себя, Шон корил себя. И только Холли мирно посапывала наверху, даже не подозревая о том, что произошло между ее отцом и Дугласом. Как только солнце взошло, Шон встал с дивана и пошел будить Холли. Пора отправляться в дорогу. Он чувствовал ужасную усталость и готов был свалиться с ног. «За руль посажу Дугласа, а сам посплю», — мужчина потянулся и зевнул. На удивление Шона, Холли уже проснулась и сидела на кровати, убирая в рюкзак комиксы, что выложила перед сном. Девочка мило улыбнулась отцу и, спрыгнув с кровати, подбежала к нему, чтобы обнять. Шон слабо улыбнулся и приобнял дочь. Холли взяла отца за руку и они вместе спустились на первый этаж. Дуглас уже стоял у двери, готовый выйти из этого темного дома под лучи яркого солнца. Мужчина, взглянув на парня, немного покраснел, а тот отвел взгляд. Вот так троица, снова в гробовом молчании, вышла из дома и села в машину. Шон и Дуглас, не сговариваясь, поменялись местами. Как только мужчина сел в кресло, то сразу же отрубился. Парень тронулся с места. Холли на заднем сидении с интересом изучала оставшиеся непрочитанными комиксы. День обещал быть очень жарким. Солнце пекло нещадно, а на небе не было и облачка. Дуглас, слегка повернув голову, мельком рассмотрел Шона. Кровь на его лице совсем запеклась и выглядела как плохо сделанная маска, рубашка вся была бордовая, а рукав на левой руке совершенно разорван. Джинсы, несмотря на то, как старательно мужчина отряхивался, все же остались в пыли. Только его кроссовки выглядели более-менее приемлемо. Сам парень выглядел не лучше. В зеркало заднего вида он рассматривал свою припухшую и немного посиневшую челюсть и свою шишку, которая значительно увеличилась в размерах. «Вот так два красавца разукрашенных», — Дуглас улыбнулся своим мыслям.