II - VIII

Глава 8

[Уилл]

Ему всё же удалось распределить занятия и составить расписание так, чтобы большую часть времени проводить в Улье, хотя сам он до сих пор не понимал, зачем ему это. Понедельник и вторник он проводил в Нью-Йорке, эти два дня он постарался максимально забить предметами, проводил в колледже с самого утра и до вечера, ночуя у себя в квартире, а в среду заканчивал в 12 дня, после чего Нинке перебрасывала его в Улей, и из-за разницы в пять часов, оказывался он там в 5 вечера. Иногда он мог быть занят и в четверг из-за дополнительных, поэтому оставался дома и в среду. Всё оставшееся время он тратил на домашнюю и дополнительную работу, а также на тренировки. От тренировок он, как оказалось, отвык. Тело ныло, сопротивлялось, приходилось буквально переступать через себя. Раньше он считал себя сильным и выносливым, теперь он был вынужден взять свои слова назад. Эван буквально вышибал из него всё, что мог.

Как и пообещал, он угощал Нинке чем-нибудь за её работу «такси». Сегодня они взяли неподалёку вафли на вынос и сели на лестнице многоквартирного дома, в котором он жил. Можно было подняться на этаж и зайти в квартиру, но тратить на это драгоценные секунды, пока еда в картонном лотке ещё горячая? Если б ему предложили только одно блюдо, которым он мог бы питаться всю свою жизнь, то он бы без раздумий выбрал вафли. Может быть, они просто напоминали ему о родине, а может у него просто извращенные предпочтения. Вафли с мороженым? Да. Вафли с курицей? Да. Вафли с бананами, беконом и шоколадом? Да. К счастью, Нинке его выбор одобрила, и с удовольствием ела то же, что и он. Соседка, вышедшая из двери, сначала цокнула на них за то, что они расселись посреди лестницы, но потом, признав Уилла, поздоровалась с ним и спросила, почему она теперь так нечасто его видит. Он соврал, что очень занят на работе. До того, как его уволокли в Улей, он работал ассистентом в небольшой строительной фирме. По факту, занимался только бумажной волокитой, но это позволяло ему зарабатывать не только деньги, но и опыт, который мог пригодиться ему в будущем, а теперь времени, как и сил, на это у него не было. Он очень жалел о том, что пришлось уволиться, но ощущал, словно иного выхода у него не было. Огромная мишень висела на его голове, теперь уже не только из-за Жнецов, но и из-за Охотников Нового света. Ему и раньше приходилось их опасаться, даже несмотря на то, что там числилась его мать.

Он доел и запил всё кофе. Настроение сразу же заметно улучшилось, можно было забрать свои вещи и отправляться на занятия. Стоило только задуматься об этом, как его всего передернуло из-за слишком знакомого запаха. В этот раз хотелось ошибаться, но, конечно же, это было не так. К ним подошла его бывшая девушка, Равенна. Она остановилась у лестницы, и оглядела сначала Уилла, а потом перевела взгляд на Нинке, сощурилась. Без слов он понял, что она требовала объяснений, почему он проводит время с какой-то девушкой, хотя прав на ревность уже не имела никаких.

– Привет, Рав, – привлёк он её внимание к себе. – Давно не виделись. Какими судьбами?

– Я приходила к тебе несколько раз. Писала. Ты как сквозь землю провалился, а теперь ещё и вижу тебя в компании, – она задумалась, подбирая слова, – какой-то незнакомой девушки.

Да, он видел её сообщения, но не отвечал. Не было сил, да вокруг него мир вертелся с такой скоростью, что он едва успевал осознавать себя. К тому же, это она его бросила, не дав даже объясниться, оставила раненого на улице, не предложив помощи, а теперь зачем-то ищет встречи. Для чего?

– Я не незнакомка, – Нинке поднялась со ступеньки и спустилась вниз, протягивая руку. – Я Нинке, его подруга. Из У...

Уилл кашлянул, останавливая её. Не нужно каждому знать про Улей, особенно, обычным людям. Нинке затрясла её руку, отвлекая от сказанного ей же, но Равенна всё равно что-то заподозрила.

– В общем, приятно познакомиться. А ты его девушка?

– Бывшая, – напомнил Уилл. – Она бросила меня.

– Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. Наедине, если позволишь, – она обратилась к Нинке, на что та пожала плечами и удалилась за входную дверь, забирая упаковки из-под еды и бумажные стаканчики.

Уилл поднялся и подошёл к ней. С удивлением для себя он обнаружил, что не чувствует ни стеснения, ни трепета, ни волнения, ни грусти. Ничего. Неужели вся эта вакханалия помогла ему так быстро забыть её, лишила чувств и привязанности? От себя он такого не ожидал.

– Не хочешь объясниться?

И что ему сказать? «Да, прости, что сразу после первого поцелуя не рассказал о существовании мира магии и о том, что я, кстати, оборотень».

– Не знаю, о чём ты думаешь, но мне всегда просто хотелось иметь с тобой спокойные отношения. Чтобы ты не подозревала меня ни в чём и не боялась, и если бы я рассказал тебе хоть что-то, то ты бы шарахалась от меня. Я недоговаривал, признаю, и если учесть то, как ты отреагировала, решение это было неплохим. Да, я поступил нечестно по отношению к тебе, эгоистично. Извини.

– С чего ты взял, что так бы было?

Он развел руками.

– Я просто хорошо тебя знаю. И я знаю, что ты пыталась найти меня чтобы поговорить и вернуть всё, как было, но как было уже не будет, как бы мы не старались. За это время со мной столько всего произошло, что даже вспоминать страшно. Мы расстались, на этом точка. Спасибо за всё, но нам больше не по пути.

Его слова показались ему самому очень жестокими, но зато он говорил честно. Не стоит Рав впутывать в дела Улья, она этого не заслужила. Она может прожить спокойную жизнь, ей ничего не угрожает. Займётся чем-нибудь как обычная смертная, построит карьеру или заведёт семью. Это ей решать, а он теперь в её жизни никак не участвует.

Рав смотрела на него сначала как на безумца, потом её глаза наполнились слезами, которые, впрочем, она очень быстро смахнула. Уж кто-кто, а она никогда не будет убиваться по мужчинам, и они оба знали об этом. Она улыбнулась, понимающе кивнула и развернулась, чтобы уйти, но в последний момент передумала.

– Ты же не попал ни в какую секту?

– Что? – удивился он. – Почему ты так решила?

Хотя Улей сектой и не являлся, но явно не был местом, куда хотелось бы попасть по своей воле.

– Ты так внезапно исчез, теперь эта странная знакомая, а у тебя у самого взгляд стал совсем другой. Ты как будто умер и вернулся обратно.

Так оно и было. Кажется, он действительно умер тогда, в метро, а теперь вернулся обратно, но уже не ощущал себя беспечным, свободным, счастливым. Под ребрами ощущался плотный узел, сплетенный из тревоги, страха и разочарования. Он перестал крепко спать, жил в полном недоверии к окружающим, ночью проверял, заперта ли дверь, при этом старался проявлять ко всем окружающим дружелюбие и радушие. Где-то во всём этом безумии потерялся настоящий Уилл, который по-настоящему умел хорошо относиться к людям и никогда не ожидал ни от кого подвоха.

– Нет, всё хорошо. Не переживай.

Он проводил её до пересечения улиц и попрощался. В этот раз уже навсегда. Во второй раз отпускать её было уже в несколько раз проще, и это казалась самым правильным решением, которое он сделал за последнее время.

Уилл вернулся к Нинке, она ждала его у дома.

– Ну как всё прошло?

– Нормально, – буркнул он, надеясь, что она не станет расспрашивать. Она уперлась руками в бока и сдвинула брови, разглядывая его.

– Так что на счёт праздника, который Роза устраивает? – неожиданно сменила она тему, и Уилл вздохнул, мысленно благодаря её.

– Меня он не касается, поэтому и желание на него идти у меня нет никакого. Просто скажи, что я занят, вопросов не будет. Надеюсь.

– Но здесь же ты будешь праздновать Хеллоуин?

– Нет, скорее всего. Схожу на занятие и сяду за черчение, вот и всё веселье.

Нинке недоверчиво посмотрела на него, потом обозвала занудой и ушла, переместившись через открытую дверь обратно в Улей. Уилл поднялся и наспех собрался. Вышел быстро, но пришлось возвращаться за защитной маской, которую он всегда надевал в город вместе с фильтрами для носа. Свой внешний вид он всегда списывал на аллергию, хотя, по факту, его просто сводили с ума запахи, которым был наполнен огромный город. На всякий случай, вернувшись во второй раз, выпил аспирин.

Он слишком рассеян и суетлив в последнее время.

Весь город уже праздновал, а Уилл только молился всем высшим силам о том, чтобы он смог пережить этот день и не свалиться с мигренью. К счастью, в колледже было куда спокойнее. Он не обращал ни на что внимание, погрузившись в учёбу, пока на обеде к нему не подошла поговорить девушка. Уилл хорошо запомнил её, потому что они посещали вместе очень много курсов ещё с первого года обучения и работали в одной компании, но её имя было таким сложным, что он даже не пытался его выговорить.

– Ты же придёшь сегодня на вечеринку?

Честно, у него теперь вся жизнь – одна сплошная вечеринка на Хеллоуин, только кровь не бутафорская.

– Не думаю.

Она обиженно надула губы и легонько ударила его тетрадкой по локтю.

– Ты совсем стал отдаляться от общества. Ну приди, пожалуйста, – она ещё раз стукнула его, но он убрал руку. На него это никакого впечатления не производило, только добавляло раздражение. – Развлекайся пока можешь.

Может, она имела ввиду, что после колледжа у него начнутся работа, взрослые проблемы и, возможно, семейная жизнь, но в его ситуации это прозвучало куда зловеще. Он почесал шею, пытаясь найти там шрам. Его уже не было, но иногда фантомная жгучая боль будила его по ночам.

– Ладно.

Хуже всё равно уже не будет. Девушка обрадовалась, они договорились встретиться после последнего занятия и пойти вместе. Уилл предупредил её, что костюма у него нет, и он не собирался его искать, но она сказала не беспокоиться, вместе они обязательно что-нибудь придумают.

Теперь Уилл считал минуты до конца занятия, жалея, что дал такое опрометчивое обещание. Даже в школе на последнем году обучения он если и ходил на что-то подобное, то либо стоял в сторонке, либо запирался где-нибудь и делал домашку, или же был только с Равенной как её главный аксессуар, если она вытаскивала его.

Будь его воля, он бы вообще прожил один в четырёх стенах. Нет, он прекрасно ладил с людьми, умел общаться и дружить, но это утомляло.

Он ждал девушку у главного входа, нервно поглядывая на часы. У него был шанс сбежать, но он им не воспользовался. Глаза начинали болеть от линз. В принципе, если он снимет их с себя, то сразу же наденет свой постоянный костюм оборотня, с которым не расставался уже лет шесть.

Девушка буквально прибежала к нему со своей подругой, они обе запыхались, начали жаловаться на преподавателя, подхватили его под руки и потянули в общежитие. Там он едва успел остановиться и зарегистрироваться на стойке прежде, чем они поволокли его наверх. Ещё на лестнице он почувствовал запах алкоголя. С другой стороны, другого можно было и не ожидать.

Его оставили в зоне отдыха на какое-то время, и он мог хотя бы перекинуться парой фраз с некоторыми знакомыми прежде, чем он снова не стал чьим-то приложением, и его не утянули в комнату с приглушенный светом. Девушка, которая пригласила его, сказала, что кое-что придумала для его «костюма» и потребовала сесть на кровать.

Не похоже, что здесь вообще требовался костюм или что-то подобное.

– Лидделл, садись, – потребовала она и указала на кровать.

Уилл вздохнул, прошёл в комнату и сел на кровать. Он уже здесь, так что хотелось узнать, чем же это обернётся дальше.

У неё был наготове грим. Он следил, как она готовилась, как от волнения у неё чуть ли не валилось всё из рук. Она подошла ближе, встала между его колен и нависла над ним, придержала за подбородок и начала водить кисточкой по лицу, от щекотки по шее пробежали мурашки, и он прикрыл глаза.

От неё очень вкусно пахло, её запах перемешался с тихим ароматом парфюма, который ей, к слову, очень подходил.

Наверное, не так уж и сильно он теперь ненавидел парфюмерию.

Её движения были лёгкими, аккуратными, и он на мгновенье забылся.

– Что ты хочешь из меня сделать?

Она звонко рассмеялась.

– Череп.

– Серьёзно? Почему?

– Не знаю? А что тебе больше подойдёт?

Шерсть, хвост и клыки.

– Как скажешь. Череп так череп.

Она провела кисточкой рядом с глазом, и по телу снова пробежали мурашки. Он выдохнул, немного опуская голову.

– Говорят, ты расстался со своей девушкой. Что случилось?

Вряд ли на корпоративную почту приходило уведомление о том, что Уильям Лидделл расстался с Равенной Мейтнер 18 июля 2016 года где-то около двух часов ночи. Скорее всего, кто-то, кто испытывал к Уиллу симпатию, следил за соцсетями его бывшей девушки, которые она увлечённо вела, и заметил, что он как-то слишком давно там не появлялся. Ещё более вероятно, что Равенна сама обмолвилась в одном из своих постов о том, что её сердце теперь свободно. Уилл не понимал такого дотошного выставления любого события, произошедшего в жизни, всем напоказ, особенно после того, как столкнулся с человеком, который буквально мог облазить все твои странницы, а также страницы твоих друзей, чтобы собрать о тебе подробное досье. Однако, свою бывшую девушку он ни в кое случае не осуждал.

Он поднял взгляд. Уилл почти не видел лица девушки из-за линз, поэтому не понял, чего именно она хотела добиться этим вопросом.

– Просто расстались. Ничего такого не случилось.

Они просто изначально принадлежали разным мирам.

– Может, ты найдёшь себе кого-то ещё. Ту, что тебе подходит.

Ту, что из его мира. Ту, что, сможет его понять. Может быть.

В голове всплыл странно-навязчивый образ, а в нос ударил до одури приятный аромат. Это было неправильно. Если он что-то сделает, то снова окажется разлучником.

Волосы девушки щекотнули его лицо, когда она наклонилась для того, чтобы поцеловать. Уилл сообразил, что происходит, когда она уже приблизилась, и её дыхание коснулось губ. Он отклонился назад, увеличивая расстояние между ними. Конечно же, она приняла его безразличие и пассивность за своеобразный флирт, хотя это таковым не являлось, ведь ему действительно просто было всё равно на то, что его окружало.

– Прости, я так не могу.

Она выпрямилась и прижала руки к себе. Уилл резко поднялся, заставляя её отодвинуться. Между ними сразу же нависло такое напряжение и неловкость, что захотелось выйти на улицу и подышать. Он замысловато пожелал ей хорошего вечера, извинился и вышел на улицу, пряча руки в карманы.

Какая же абсурдная ситуация. Он сам виноват, сам довёл до этого.

Когда он возвращался обратно домой, ему пришло сообщение. Уилл остановился, чтобы прочитать, надеясь, что это не от неё. Ещё больше он надеялся, что это не от Эвана или Феликса.

От матери пришло короткое: «Хочешь подзаработать?» Никаких приветствий, никаких вопросов о том, как он. Хотя бы из приличия могла бы поинтересоваться. Ответил он таким же простым: «Да». Если прокрутить сообщения в вверх, то всё их общением было таким. Простые вопросы и простые ответы. Она прислала ему координаты и инструкции.

Уилл добрался до дома, поднялся в квартиру, перевёл дыхание, остановился посреди проходной комнаты. Он уже и забыл, что ему нужно делать, в голове всё перемешалось в кашу. Может, лучше было отказаться?

Он на всякий случай взял тактический нож, припрятанный на кухне, схватил со стола очки и новую маску, и, спускаясь по лестнице, вытащил из глаз линзы. Мир сразу же прояснился.

Когда он подошёл ко спуску в метро, остановился, невольно вспомнив события, произошедшие с Грейс несколько месяцев назад. Мысленно он себя убеждал, что такого больше не случится, что это было просто стечение обстоятельств, и что никто ни в чём не виноват, но неприятное чувство гложило его, сковало по рукам и ногам, мешало идти дальше. Если он не поторопится, то действительно что-то могло случится, поэтому следовало взять себя в руки и спуститься. Он зажмурился, потряс головой и пошёл.

В этот раз проезд он оплатил, а не стал перепрыгивать через турникет. Во-первых, его не торопят Жнецы. Во-вторых, у него проездной. Перед тем, как спуститься, надел тёмные очки, так как знал, что его зрачки в условиях плохой освещённости светятся красным, и это он никак не мог контролировать. Да, в маске и очках он выглядел очень подозрительно, но в Нью-Йоркском метрополитене что только не происходит, особенно на Хеллоуин, потому его вид много вопросов не вызовет. Он добрался до станции на 5 авеню, ночью в праздник здесь не было практически никого. Возможно, зевак кто-то уже любезно выпроводил. Как только он вышел из поезда, то даже через маску и фильтры почувствовал невероятный букет ароматов: кровь, эфир, сера. Тварь где-то рядом, прячется или отсыпается. Он снял с себя маску.

Единственный корпус Охотников Нового света контролирует всю Америку, а твари по каким-то неизвестным причинам очень любят восточное побережье, и в одном только Нью-Йорке может появится в день около трёх таких. Особенно они почему-то просто обожали вылезать именно на Хеллоуин, по несколько штук в разных частях города. Именно поэтому охота на них часто передаётся на аутсорсинг местным мелким содружествам, вроде Егерей, великим домам или просто местным заинтересованным колдунам. Уилл без понятия, как он числится в базе корпуса, но деньги приходили, и никто не пытался его искать. Пока платили деньги, остальное его не волновало.

Уилл прошёлся по станции, пытаясь определить, где чудище прячется. Шум поездов мог спугнуть его, и по переходам оно могло выбраться наверх, в Центральный парк, и тогда найти будет намного сложнее.

Тварь нашла его сама. Может, её привлёк его запах, а может, простая случайность. Когда она приблизилась, мерзкий запах заполнил его грудную клетку, вызвал тошноту и головокружение. Оно подбиралось сзади, желая напасть со спины. Как только тварь прыгнула на него, Уилл пригнулся, огромная туша пролетела над головой и приземлилась на плитку уже перед ним, развернулась и оскалилась. Тело больше походило на кого-то из крупных кошачьих, саблезубая морда была усыпана шипами и напоминала больше крысью. Как и ожидалось – переход содрал с твари кожу. Голые мышцы дрожали от напряжения под слоем крови и смолы, неприятная смесь капала вниз, пачкала собой пол. Уилл поднялся, сам оскалился, согнулся, готовясь защищаться. Ни страха, ни адреналина. Почему-то он не мог найти внутри себя силы, чтобы обратить руки. Точно так же произошло и тогда, в метро в Лос-Анджелесе. Что–то блокировало его изнутри, и это уже начинало беспокоить. Тварь оказалась невероятно быстрой и ловкой. Он смог уклониться от ещё одного прыжка в лицо, но, когда она едва успела встать и развернулась, метясь в бок, он не успел среагировать, и был повален на пол, прижимая собой левую преобладающую руку к полу. Очки отлетели в сторону и упали на жёлтую линию возле пути. Чудище склонилось над его лицом, жидкость капала с её головы на него, пачкала и затекала в нос и рот. Уилл попытался дернуться, чтобы высвободиться, но существо было таким тяжелым, словно его придавило автомобилем.

И даже в такой ситуации он не чувствовал, чтобы кровь вскипала и начиналось обращение, тело словно вообще забыло о том, что так может. Может, в этом виноват постоянный стресс, который он испытывал в Улье или это всё же что-то другое? Наверное, стоит посоветоваться с Ником, сдать анализы.

Он снова дернулся, отворачивая лицо к полу и прижимая плечи к голове так, чтобы шея была закрыта. Дотянувшись правой рукой до ножа, спрятанного в кожаной куртке, он наотмашь полоснул тварь по голым мышцам, отчего та взревела, инстинктивно дернулась и выпустила его. Поднялся шум. Это приближался ещё один поезд. Он развернулся, высвобождая левую руку и перекидывая в неё нож, дернулся вперёд и воткнул лезвие по самое рукоятку в шею, прямо под череп, прокатился под чудище и задними ногами со всей силы пнул её, скидывая вниз на контактные рельсы. Тварь свалилась на спину, упала поперёк рельс, и успела издать лишь протяжный хрип прежде, чем прибыл поезд, заглушая истошный предсмертный вой. Уилл вытер лицо, размазывая жидкость и грим, о котором совсем забыл, выплюнул попавшую в рот смесь крови и смолы. На вкус так же мерзко, как и на запах. В раскрывшемся рядом вагоне, к счастью, никого не оказалось. Он продолжил лежать и приводить дыхание в норму, пока поезд не уехал, и только потом, когда исчез шум, поднялся и посмотрел вниз, на пути. Твари отрубило голову и задние конечности, она уже точно никогда не встанет. Уилл сфотографировал её и отправил матери отчёт, а потом поднял с пола отлетевшие очки и поспешил наверх, в город.

Вонь, которой он был пропитан, сводила с ума. Домой он забежал буквально на пару секунд, чтобы прихватить сменные вещи, и уже на улице ждал открытия прачечной. Пока вещи стирались, он очистил кожаную куртку и своё лицо от мерзкой жидкости влажными салфетками, потом отправился завтракать в соседнюю пекарню. Сначала он хотел написать Нику, но потом решил, что обсудить проблему будет лучше с глазу на глаз. Он забрал постиранные вещи, вернулся домой. Приняв душ, Уилл полез в шкафчик за линзами, но обнаружил лишь пустую упаковку и выругался вслух.

Без них он не мог показаться в колледже, его проклятые зрачки, которые светились из-за тапетума, не скрыть было даже очками.

На всю Адскую кухню была только одна подходящая аптека, где продавали эти линзы и прочие вещи, которые могли пригодиться колдунам. Уилл пришёл туда, надев тёмные очки, на входе столкнувшись с мужчиной, от которой ужасно пахло смесью крови мелассы. Пришлось отшатнуться от него, давая пройти. Неосознанно, он прикрыл нос ладонью, и это заметил мужчина, повернулся на него и сощурился, словно начал в чём-то подозревать. Уилл скользнул в закрывающуюся дверь и убрал руку от лица, вдыхая запахи медикаментов. Лучше он будет дышать этим.

Он подошёл к прилавку, попросил у фармацевта линзы для заклинателей и приготовил наличку.

– Можно ваше удостоверение?

Уилл удивился. Он же просто берёт линзы, для чего ему показывать своё удостоверение? Тем не менее, он послушался, достал из кошелька водительское удостоверение и предъявил мужчине. Тот посмотрел на него как на умалишенного, от чего Уилл опешил.

Он какое удостоверение хочет? Грин-карту? Бельгийский паспорт?

– Удостоверение ANWS, – раздраженно добавил фармацевт. Он, наверное, уже решил, что парень перед ним в состоянии опьянения.

Твою мать. Они теперь требуют удостоверения колдуна даже при покупке линз? Как же крепко они решили схватиться за горло каждого. Уилл в последний раз проходил освидетельствование только по прибытию в США, и после укуса никогда не посещал местный штаб ANWS. Обходить ежегодные проверки ему помогала мать, а последние четыре года он просто игнорировал «приглашения» на осмотр. Каким-то чудом за ним до сих пор не явились и насильно не увезли в корпус в Бруклине (после чего от него самого остался бы один корпус). Наверное, кто-то из маминых знакомых до сих пор скрывал его от остальных. Оставалось только надеяться, что за эти четыре года удостоверение никак не поменялось. Он достал ключи и показал ему брелок-удостоверение. Мужчина внимательно вгляделся в него, словно кроме букв "ANWS", указания типа "ench" и порядкового номера мог разглядеть что-то ещё. Уилл от напряжения перестал дышать. Неужели сменили?

Фармацевт раздражённо пробубнил о том, что предъявлять удостоверение нужно сразу, и отдал ему злосчастную упаковку. Уилл спрятал её в карман и бегом вернулся домой, боясь, что за ним могут проследить. Он ходил по квартире как загнанный зверь. Всё произошедшее сбило его с толку. Он решил, что занятия на сегодня отменяются, сел, как и обещал себе, за черчение, но всё равно так и не смог успокоиться.

Уилл написал Нинке уже после полудня, сообщая, что она может забирать его. Ответила она только через какое-то время. Скорее всего, была уж очень увлечена Хеллоуином или как его там.

С утёса Уилл отправился сразу в лазарет, не слушая, что Нинке ему щебетала о празднике. К его счастью, Ник там был один, читал какие-то медицинские сборники. Посетителя он заметил не сразу, а когда увидел, очень испугался, не ожидая, что кроме него здесь есть кто-то ещё.

– Господи, Уилл, хоть бы предупредил, что ты здесь, – он отдышался, держась за грудь. – Что случилось? Почему ты не наверху?

– Разговор есть. У меня не получается обратиться, – он пододвинул стул и сел напротив стола Ника.

Ник сдвинул брови, внимательно оглядел его.

– А ты умел?

– Нет, полностью не умел, – нервно ответил он. – Только руки, а теперь даже это у меня не получается. Есть идеи, с чем это может быть связано?

Размышляя, Ник начал стучать пальцами по столу, потом полез в ящики и достал оттуда старую пыльную книгу с потертым корешком.

– Бестиарий? – Недоверчиво спросил Уилл, когда увидел обложку. – Серьёзно? Ему на вид лет двести.

– А ты думаешь, о тебе в медицинских справочниках пишут?

– Я на это надеялся. Если там будут предложения напоить меня чем-нибудь или освежевать, то мне такое не нужно, я лучше так останусь.

Ник всё равно продолжал листать пыльные страницы с рукописными заметками и внимательно просматривать содержимое книги. Уилл уже пожалел, что обратился к нему.

– Регенерация?

– Как обычно. Ничего не изменилось, кроме обращения.

Он хмыкнул, закрыл книгу и встал из-за стола. Уилл проследил за ним, повернулся, когда Ник обошёл его и пошёл к шкафу.

– Это может быть из-за того, что мы делали тебе переливание крови?

Уилл как-то совсем забыл о том, что в метро он буквально истёк кровью. Логично, что чтобы привести его в норму, ему делали переливание.

– И кто стал донором?

– Я, – ответил Ник так, словно других вариантов не могло быть. – Просто у «нормальных оборотней», извини, конечно, за такой термин, кровь заразная, и в таком случае переливание чужой никак не сказалось бы, а с тобой всё иначе.

Внимательно слушая Ника, Уилл хмурился. Он вообще не знал, о чём ему теперь думать. Да, он неправильный. Буквально. С ним всё не так.

– Что ты вообще чувствуешь перед тем, как у тебя это начинается? Ну, обращение.

– Злость, страх, адреналин. Мне нужно сильно разозлиться, а сейчас не получается. Тогда, когда я был против Жнецов, мне было страшно, но обращение не началось, а сейчас я вообще чувствую себя как-то неестественно спокойно, словно напился успокоительного.

Мужчина промолчал. Собрав его кровь и слюну на анализы, Ник наконец-то заговорил:

– Думаю, тебе не о чем переживать. Ты просто устал, попробуй расслабиться.

– Здесь расслабишься, – хмуро заметил Уилл, следя за тем, как быстро исчезает след от укола. – Зато, кажется, регенерация стала быстрее.

Может, дело как раз в этом? Тело, настроившись на то, что ему приходится быстро восстанавливаться, теперь просто не хочет тратить на обращения лишние ресурсы? Банальный вопрос выживания.

– Об этом, – он поднял глаза на Ника, – пока никому лучше не знать. Ни Аделаиде, ни Феликсу, ни его отцу. Никому. Это всё только между нами.

Ник понимающе кивнул.

– Я напишу тебе, если что-то изменится. Если же всё как обычно, то писать я не буду, – он похлопал по бестиарию. – Роза обещала мне привезти книги с Тейи. Может, там мы сможем что-то откопать?

Нику хотелось доверять, хотя он и явно был бы не против поставить на нём опыты. Тем не менее, он производил впечатление человека, который действительно хотел помочь. Бесхитростный, совершенно обычный человек, не заинтересованный в том, чтобы причинить кому-то зло. Если бы Уилл вообще никому не доверял, то очень быстро сошёл бы с ума. Ещё, из всех, кто его окружал, он доверял Нинке, Рону, не смотря на его смертоносную способность, и, пожалуй, Лее. Последнюю ему, скорее, было очень жаль. К тому же возле неё постоянно ошивался Эндрю. Уилл по-прежнему подозревал его, но ни в чём уличить не мог. Парень не делал ничего подозрительного, не считая только одного момента, хорошо со всеми общался, постоянно первым вызывался на задания и там хорошо справлялся. В общем, не придерешься.

Уилл вышел из лазарета и отправился в свою комнату, но столкнулся с Феликсом. От него пахло алкоголем и, что странно, удушливо-сладким миндалём. Это сразу же насторожило. Феликс был довольным, но под напускным весельем плохо скрывалась настоящая ярость.

– Что с тобой случилось?

– Как хорошо, что ты пришёл, – проигнорировал его вопрос Феликс, взял его за воротник куртки и потащил в сторону выхода. – Мы решили выпить. Ты с нами. Возражения не принимаются.

Возражать действительно смысла не было. Феликс утащил его во двор, привёл на уже постоянное костище с бревнами, усадил на одно из них. Уилл поправил съехавший ворот куртки. Помимо них двоих пришёл так же Рон, но он сидел тихо, как церковная мышь, а потом подошёл Эндрю, принеся оставшийся крепкий алкоголь. Уилл забрал у него одну бутылку, покрутил её.

– А что, сегодня начинаем не с сидра?

– С сидра мы начали без тебя в зале, теперь или догоняйся, или молчи и не ворчи. Ты сам решил не приходить, а потому не жалуйся, – ответил ему Феликс и сел рядом, закинув по привычке ногу на колено. Он был так зол не из-за того, что Уилл не пришёл. Произошло что-то другое, но он молчал.

Уилл усмехнулся и отпил сразу из бутылки, алкоголь обжёг горло. Из-за быстрого метаболизма пить ему было практически бесполезно, опьянение наступало мгновенно, и также стремительно выветривалось, а регенерация сразу же справлялась с симптомами похмелья. Он делал всё это скорее для виду, чтобы остальные потеряли бдительность. Остальных алкоголь брал, развязывал им язык. Можно было узнать много нового.

Эндрю, повеселевший из-за высокого градуса, предложил игру. Каждый должен был рассказать два факта о себе: один правдивый, а второй ложный – и потом остальные должны были решить, какой из них какой. Можно задавать наводящие вопросы. Феликс поддержал это предложение с большим энтузиазмом. Кто предложил – тот и начинает.

– Так, – он задумался. – Первый факт: я люблю проводить время на природе, ходить в походы и кемпинги. Второй факт: я занимался воровством, когда был маленьким.

– И сколько тебе было, когда ты воровал? – спросил Феликс.

– Лет пять.

– Зачем ты это делал?

– Просто так.

Насколько Уилл знал, он вырос на Тейе, поэтому воровство происходило там, если это правда. Учитывая, как ревностно Эндрю защищал свою родину, вряд ли он рассказал бы этот факт, будь он правдой.

– Первое – правда, – сделал вывод Уилл.

Эндрю усмехнулся, впервые за вечер посмотрел на него. В его взгляде таилось нехорошее предупреждение.

– Ты прав, – улыбнулся он. Улыбка его ещё более лживая, чем у Феликса, и потому ещё более неприятная. – Теперь ты.

Придумать факт о себе проще, чем вспомнить какой-то.

– Я умею играть на фортепиано или у меня был привод в полицию за драку в школе?

Рон оглядел его так, словно испугался. Если судить по тому, какое первое впечатление Уилл на него произвёл, он выберет второе.

– Про фортепиано – правда, – Феликс сказал это с такой уверенность, словно стоял у него за спиной, когда он играл. – Пальцы у тебя гибкие и ловкие, к тому же, ты иногда очень характерно начинаешь раскачиваться и стучать ногами.

Он никогда за собой этого не замечал.

– Понял без наводящих вопросов? – усмехнулся Уилл. – Да, я играю на фортепиано, у меня даже в квартире стоит цифровое.

– У тебя нет приводов за драки? – спросил Рон.

Уилл, до этого решивший сделать ещё глоток, опустил бутылку и нахмурился.

– Я вообще в школе никогда не дрался. Я против насилия.

– Зато я – за, – Феликс размял шею. – Моя очередь. Я не люблю острую еду или у меня аллергия на латекс.

Сразу понять было тяжело, но, когда они впервые встретились, у него было раздражение над бровью, очень похожее на аллергическое. С другой стороны, если он знал о том, что у него аллергия, то зачем контактировать с чем-то резиновым?

– На что-то ещё аллергия у тебя есть? – решил спросить Эндрю.

– На бананы и авокадо.

– Тогда как ты узнал, что у тебя аллергия на латекс? – продолжил он расспрашивать.

– Когда столкнулся с резиновым изделием непосредственно во время первого полового акта.

Уилл едва подавил смешок, поднял взгляд на Феликса.

– И что ты делаешь сейчас? Без них? – уже с каким-то недоверием продолжал Эндрю.

– Да я просто принял целибат, – очевидно, что это была шутка, но произнёс он её так серьёзно, что Эндрю потребовалось время, чтобы осознать это. Феликс рассмеялся, довольный его реакцией. Рон всё ещё был равнодушен ко всему происходящему. Играли только Эндрю и Уилл.

– Получается, – Эндрю развёл руками, – правда про острую еду.

Феликс расплылся в довольной улыбке.

– Существуют полиуретановые презервативы, их можно использовать, если есть аллергия на латекс. И острую еду я просто обожаю.

Шестеренки в голове Уилла закрутились быстрее. Он снова вспомнил про аллергическое раздражение на лице у Феликса, про его странный «прокол» на ноге, который таковым явно не являлся. Что такое резиновое можно надеть на голову? Противогаз. Нога? Рон способен плавить всё вокруг себя, в том числе мог расплавить, например, подошву ботинка, которой ему наступили на горло, а Феликс ещё и носит кожаные ботинки с металлической вставкой в носке. Отпечаток был правой ноги, и Феликс не мог наступить именно на правую ногу.

Это Феликс напал на Рона. Поэтому Эван был так зол на него, потому что это он ранил Розу, оставив ей порез на горле. С другой стороны, Феликс бы так легко себя не выдал, но он пьян, и что-то выбило его из колеи. Запах эфира, похожий на миндаль, который от него до сих пор не отлип, предупреждение Беллы о том, что Камилла вполне может использовать внушение на ком-то. Однако этот кто-то не попал под влияние и разозлился. Рамон упоминал, что внушение Жнецам не страшно, оно их просто не берёт.

Осознание было похоже на удар чем-то тяжёлым по голове, по телу пробежали мурашки.

Феликс – это Жнец. Улей – ловушка.

Уилл резко поднялся со своего места. Слишком резко, из-за чего остальные тут же обратили на него внимание. Он смущенно улыбнулся, сказал, что забыл о чём-то, и направился внутрь. Никто не должен ничего заподозрить. Не сейчас. Сети сплетены так искусно, а сам Уилл погряз в них настолько глубоко, что одно неверное движение, и его буквально сожрут с потрохами, не оставив ничего. Рассудок неистово бился о черепную коробку, пытался найти подтверждения, опровержения, новые факты. Вся ситуация с Роном стала ясна как день: они довели его, сломали, убив Грейс, и он взорвался, тем самым подтвердив теорию о «нестабильных».

Леа. Зачем тогда Феликс спас Лею? Какую роль она должна сыграть во всём этом? Ему хотелось метнуться к ней, допросить, выведать всё, что она знает. Нет, она испугается, ничего не расскажет, а потом обязательно проговорится Феликсу или Эндрю. Он остановился у её двери, отдышался, стукнул кулаком по стене. Всё равно она сейчас не в своей комнате. Нет, лучше пока не спешить, нужно быть более осмотрительным. Следовало вернуться, сделать вид, что ничего не произошло, продолжить играть свою роль.

Взяв из холодильника минералку, он вернулся к кострищу и протянул бутылку уже изрядно уставшему Рону.

– Может, пойдёшь в комнату? – предложил он.

– Нет, всё хорошо, я побуду ещё здесь, – отмахнулся Рон, но открыл пластиковую бутылку и отпил. – Спасибо.

Уилл сел обратно рядом с Феликсом. Мысли никто из них читать не умеет, поэтому пока что ему опасаться нечего. Главное, чтобы его диковатый взгляд не выдал его. Парни, похоже, отвлеклись от игры и уже обсуждали что-то другое. Он втиснулся в их разговор. Они обсуждали девушек. Конечно же, больше ведь обсуждать нечего. Эндрю запретил приближаться к Ви, объяснив это тем, что у неё уже кто-то есть.

– Так ты сам-то отношения начал или так, просто решил нас всех напугать? – спросил Феликс, опустошив свою бутылку. Его язык начинал заплетаться.

– Начал. Сегодня, – парировал Эндрю. – Или что, хочешь со мной посоревноваться?

– Куколка милая, но не мой тип, я пасс.

Феликс называл Лею poupée, что буквально переводилось как куколка, даже в её присутствии. Когда Уилл спросил её, стоит ли ему с ним поговорить и попросить прекратить так называть, она начала отрицательно мотать головой и уверять, что это мило, и ей очень нравится. Доля правды в его словах была, она действительно была похожа на куколку: большие ярко-голубые глаза, длинные каштановые волосы, россыпь веснушек на золотистой коже, тонкая талия и стройные ноги. Уилл не отрицал, что она была красива. Нет, в его понимании она была прекрасна, и, в отличии от вкуса Феликса, его типажом, но всё происходящее и нарисовавшийся рядом с ней Эндрю, а также тот факт, что он только недавно прекратил длительные отношения, просто не позволяли ему расслабиться и попытаться выстроить с ней более близкие отношения. Даже дружеские. К тому же ему казалось, что она его как-то побаивалась.

Не в этой жизни.

– Тогда я точно забираю её себе, раз уж нет других желающих, – он метнул взгляд в Уилла, и он выпрямился, злясь ещё сильнее.

– Может, – вмешался Уилл, – это она будет решать? Она не вещь, чтобы ты мог забрать её себе. Да и рассказал ли ты ей про свою интрижку с Камиллой?

Эндрю встал, насупился, сжал руки в кулаки, а Феликс торсом развернулся к Уиллу, заинтересовавшись тем, что он только что выпалил по глупости. Рон вообще приоткрыл рот от удивления и опустил взгляд в пол.

Уилл узнал о нём и Камилле в тот же день, когда Эндрю заявил о том, что хочет встречаться с Леей. Они заявились на кухню в первый день его дежурства, провоняв друг другом, и, как бы Уилл не хотел, он не мог этого не заметить. Сначала он спит с одной, а потом, на следующее утро, заявляет о своих правах на другую. Выродок.

Да, может быть, Камилла заставила его, но пошёл бы он лучше на хер.

Он хотел бы рассказать об этом Лее, но боялся, что она просто не поверит ему, ведь в её глазах Эндрю превратился в светоч и надежду, оберег от всего зла.

– А тебе вообще какое дело? – спросил Эндрю сквозь зубы. – Не лезь.

Уилл встал со своего места. Одновременно с ним встал и Феликс, шагнул между ними, разведя руки в стороны, чтобы остановить обоих.

– Один из вас против насилия, – напомнил он, – а другой напился. Давайте-ка мы все дружно соберёмся и пойдём в кровать, проспимся и забудем об это разговоре. А ещё лучше будет, если вы прекратите грызться, пожмёте друг другу руки и станете друзьями на век.

– Да никогда в жизни, – фыркнул Уилл.

Феликс взял его за локоть и отвёл подальше ото всех, закурил и предложил ему, но он отказался и отвернулся в сторону, чтобы не вдыхать сигаретный дым. Ярость сейчас била из него ключом, руки подрагивали, но обращение всё равно не начиналось. Он посмотрел на Эндрю, который решил закончить своё времяпровождение у костра, забрал с собой бутылку, и начал удаляться. Рон остался на месте, всё ещё пребывая в шоке.

– Я знаю, что Эндрю тебе неприятен, но прекрати уже так себя вести. Ничего он тебе не сделает, а его личная жизнь тебя никак не касается.

– А если сделает?

– Вот когда попробует тебя убить – тогда и придёшь жаловаться.

Уилл едко усмехнулся.

К кому ему приходить жаловаться в том случае, если его придёт убивать Феликс?

– Garde tes amis près de toi, et tes ennemis encore plus près*, – едва проговорил Феликс, и Уилл чуть не рассмеялся ему в лицо. Вот, что он делал с ними. Держал поближе.

Он вернулся обратно к кострищу, пнул со злости бревно, сдвинув его, махнул рукой Рону, призывая идти за собой. Феликс окликнул его.

– Va te faire foutre, – послал его Уилл, не оборачиваясь, махнул рукой за себя, показывай неприличный жест, затем тихо добавил, – connard.

Не важно, знал ли Феликс до этого, что Уилл мог говорить на французском. Может быть, если бы знал, то говорил бы вслух меньше.

Его начинало трясти от ярости. Рон, шагая впереди, опасливо оглядывался на него, но ничего не говорил, боясь разозлить сильнее. Ох, если бы он только знал, из-за чего он так вспылил. Уилл пока не мог рассказать. Во-первых, ему просто было жалко Рона. Во-вторых, ему сначала нужно доказать это самому себе.

Рон на втором этаже быстро попрощался с ним, удалился в свою комнату почти бегом, закрылся. Уилл остановился, смотря ему вслед, затем задержал дыхание и зажмурился, прислушиваясь к тишине. Он стоял так, пока его не позвала Нинке. Он открыл глаза и оглянулся, посмотрел на неё. Веселье на её лице быстро исчезло, она подошла ближе, встала в проходе и оперлась о стену, внимательно рассматривая его.

– Что случилось? – с заботой в голосе спросила она.

Он покачал головой. Сейчас ничего не случилось, но он не мог гарантировать, что в будущем всё будет так же. Ему было страшно, он нервничал и злился.

– Сначала Леа выглядит так, словно её пропустили через молотилку, теперь ты строишь из себя самого несчастного человека на свете. Это заразно?

– Что с ней-то случилось?

Нинке пожала плечами.

– Не знаю, что-то с Камиллой. Наверное, поцапались.

У Уилла на лице проступила кривая улыбка, которая не имела ничего общего с весельем. Да, паршиво, её парень изменил ей с её же подругой. Возможно, всё куда хуже, и на самом деле её парня Камилла склонила к близости, применив гипноз, а затем «похвасталась». Даже непонятно, что из этого хуже. А, может, дело в Феликсе, и Леа просто стала невольной свидетельницей того, что произошло.

– И что потом?

– Мы пошли вместе к Еве смотреть реалити-шоу, потом она уснула и сейчас осталась там. Эндрю пытался найти её, звонил и писал, но мы решили, что ей нужен небольшой отдых ото всех.

– Да, – он кивнул, – к тому же, он сейчас ужасно пьян.

– Тем более.

Нинке продолжала рассматривать его, потом опустила взгляд и вздохнула.

– То есть про себя ты рассказывать не хочешь?

Он даже не знал, как преподнести всё то, что он только что осознал, и не показаться при этом сумасшедшим. Ему нужны были более весомые доказательства, чем косвенные факты, которые он вполне мог додумать. Нет, в том, что он прав, он даже не сомневался.

– Я пока не придумал как всё это рассказать.

– Напиши эссе и сдай мне до конца ноября.

– Обязательно, – усмехнулся он, вспоминая, сколько ещё на самом деле ему нужно сдать работ в колледже до конца ноября. Мир вокруг во огне, а его в данный момент больше беспокоило то, сколько ему предстоит просидеть, корпя над заданиями.

Надо бы научиться правильно расставлять приоритеты по жизни.

– Слушай, ты же прибыла сюда в самом начале Жатвы, да?

Она кивнула, выгибая брови.

– Не замечала ли ты что-то странное в Феликсе?

– Например? – поинтересовалась она. – Просто я знаю его примерно столько же, сколько и тебя. Когда Рамон привёл меня, его не было, потом он появился на день, попросил у меня краску для волос и тут же исчез, а вернулся в тот же день, что и вы. Краску, кстати, мы смывали ему тогда же. Цвет получился неплохой, так что жалко, что он так быстро его состриг. Хотя, ладно, его родной песочный блонд мне тоже ужасно нравится.

Вот почему Феликс был обесцвеченным и от него тогда пахло жженой резиной. Хотя, если Уилл прав, то этот запах мог остаться и от ботинка. А с другой стороны, зачем?

Кажется, он искал логику совсем не там.

Уилл перевёл взгляд на лестницу, чувствуя, как приближались Джо и Ви. Они поднимались по лестнице молча, но, заметив его и Нинке, оба одновременно удивились.

– И что за несанкционированное собрание? – поинтересовалась Ви.

– А вы где были? – точно таким же тоном спросила Нинке.

Они оба начали оправдываться, бубня что-то про Беллу и какое-то собрание, но Нинке подняла руку, останавливая их. На самом деле совсем не важно, где они были.

– Уилл тут решил сойти с ума. Спрашивает, что не так с Феликсом.

Он нахмурился, зыркнув на Нинке, но та не ничего не поняла. Кажется, она либо вообще ни о чём не догадывались, либо просто не хотела. Джо начал смеяться, но замаскировал вырвавшийся смешок под кашель. Вот у кого точно не стоит ничего спрашивать, так это у этих двоих.

– Не знаю, – пожала плечами Ви, обходя их и двигаясь в сторону своей комнаты. – Как по мне, так с Феликсом всё не так. Он что-то нам недоговаривает.

Уилл уставился на неё. Вот теперь ему хотелось расспросить её, узнать, что именно она имела ввиду, но она только пожелала им всем спокойной ночи и скрылась за дверью.

– Вы только самому Феликсу не говорите, что с ним что-то не так, – посоветовал Джо и тоже двинулся к себе. – Я бы в принципе посоветовал держаться от него подальше.

Когда дверь закрылась, Уилл выдохнул, прикрывая глаза от усталости.

– Давай сделаем вид, что этого разговора никогда не было, – предложил он Нинке, на что она только удивилась. – Я никогда ничего не спрашивал у тебя про Феликса, и эти двое нам ничего не говорили. Просто продолжим жить как раньше. Хорошо?

– Ты очень странно себя ведёшь.

– Я просто не спал. Решил последовать твоему совету и весело провёл Хеллоуин.

*С фр. – «Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе».