II - VI

Глава 6

[Роза]

– Я всё же считаю, что это конвой, – Эван несколько раз постучал пальцем по карте, указывая на отмеченную область в Па-де-Кале.

Они собрались малым составом в кабинете на третьем этаже и обсуждали последние три вылазки. Обсуждали тайно, чтобы их разговор не вышел за пределы этой комнаты. Эван и Кас стояли напротив друг друга, их разделял деревянный стол. Роза стояла у угла, стараясь не мешать, рядом с ней так же скромно стоял Николас, который только недавно вошёл в малый состав. Хлоя и Корделия стояли чуть позади Каса, оба скрестили руки на груди и размышляли. Не хватало только Рамона, он не выходил на связь уже давно.

Больше никого на собрание не пускали. Ни младший, ни Беллу с Идой. Если Белла просто сама отказалась вступать в «кружок маленьких революционеров», то Иду не пускали в него специально, из-за её отца.

– Почему ты так решил? – спросил его Кас.

– Шесть человек. Шесть. Для поисковой группы всегда нужно было три. Не больше.

– Почему это просто не могут быть две поисковые группы? – задал соответствующий вопрос Лэрд.

– Две группы в одно место? На одной лодке?

Кас вздохнул и потёр уставшие глаза. Они никак не могли прийти к какой-то одной догадке и спорили уже несколько минут. Проблема была в том, что Жнецы просто иррациональны, и их решения не поддавались никакой логике. Эван продолжал думать о них как об Охотниках, что было в корне неверно, Кас же, кажется, вообще забыл об этом факте, и это тоже было неправильно. Истина была где-то посередине, но они не могли за ней угнаться.

– Хорошо, допустим, это был конвой. Кого же они тогда сопровождали?

Эван развёл руками.

– Понятия не имею. Но если это поисковая, то что они тогда искали?

– Проход до Доггерленда в обход Улья, – ответила ему Роза. Это был самый логичный ответ. Жнецы не могут попасть к Улью, и из-за чего проход на Тейю для них был заблокирован. Эван повернулся на неё, поджал губы, а затем вздохнул.

Это было очень вероятно, иначе рыскать по Па-де-Кале не было никакого смысла, особенно уже две недели. Жнецы хотят закончить свои дела в Ла-Манше и снова вторгнуться в Доггерленд, чтобы развязать очередной конфликт.

– Может, – отозвался Ник, – я сейчас скажу очевидную вещь, но не может быть эта группа одновременно и поисковой, и конвоем? В смысле, они что-то там находят и перевозят в сопровождении охраны. Допустим, что-то очень опасное.

Корделия как-то неопределённо хмыкнула, и Ник из-за такой реакции неуверенно перенёс вес с одной ноги на другую и ссутулился ещё сильнее.

– Я просто предположил.

– Нет, на самом деле, хорошее предположение, – Корделия на него даже не взглянула, продолжая прожигать взглядом карту на столе, однако Ник воодушевился и вытянулся во весь свой огромный рост. Роза привыкла, что на Тейе все высокие, но она сейчас не там, а на Гее. Почему получилось так, что всех мужчин сейчас в этом кабинете можно было определить как «очень высоких», если обычно она встречала на улицах только тех, кто с ней одного роста? Загадка, не иначе.

Хлоя слишком громко вздохнула, потерла пальцами виски.

– Что в таком случае они могут найти и затем перевезти?

Учитывая, что это граница с Тейей, ответ быстро пришёл на ум Розе.

– Дракона.

Один крупный дракон способен снести не просто Улей, а весь остров, игнорируя любую защиту, а у них нет даже одного обученного человека, чтобы бороться с ним.

– Нам нужны Драгуны. Ну, или их родственники, – очень тихо сказал Эван.

– Нет, не нужны, – Кас сжал челюсть. – Дракон — это просто предположение. Они могут искать и что-то, – он сделал паузу, – другое.

– Например?

Кажется, снова назревал спор.

– Не знаю. Думаю, эта та же ситуация, что и с той девочкой, Грейс. Мы знаем лишь о том, что из неё сначала сделали химеру, но зачем и почему?

Эван скрестил руки на груди и сдвинул брови к переносице.

– Я уже сотню раз говорил, что они этого сделать не могли. В Гнезде нет никого, кто был бы на это способен, и, тем более, нет возможностей это сделать.

– У них есть Двор, а мы не знаем, что может происходить в его подземельях.

За этот вечер они так ни к чему и не пришли. Корделия, уставшая от бесконечного спора, объявила, что собрание окончено, и демонстративно вышла. Остальные тоже начали собираться. Кас попросил Эвана остаться, чтобы обсудить кое-что ещё, а точнее, продолжить спорить уже наедине. Роза прошла к двери, но остановилась.

– Кас, – позвала она смотрителя, и он выпрямился, отвлекаясь от карты на столе, но не размыкал руки на груди. Эван обернулся на неё и прищурился, пытаясь понять, о чём она собирает завести разговор. – Скоро Самайн. То есть, – она опустила голову, пытаясь вспомнить название.

– Хеллоуин, – подсказал Эван.

– Да. Так вот, я думаю, нам стоит всем вместе его отпраздновать. Особенно, младшим. Бедняги заперты здесь и никак не развлекаются. Мы бы организовали ужин, может быть, костёр, если позволит погода.

Она вдруг задумалась. А стоит ли действительно тратить на всё это время и силы? Всё же сейчас не время для праздника.

– Хорошо, – Кас пожал плечами. – Бюджет нам позволит, да и займёшь их хоть чем-то, просто взять тебе всё придётся на себя.

Роза прекрасно понимала, что остальным будет просто некогда. Всем, кроме Беллы. Вот с Беллой она этим и займётся. Она удовлетворённо кивнула, развернулась и вышла, не скрывая улыбки. У двери её перехватил Ник. Мужчина возник перед ней совершенно неожиданно, напугав.

– Могу я тебе кое-что показать?

Он был встревожен. Роза посмотрела на него, неуверенно кивнула, оглядываясь на дверь кабинета. Ник направился вниз, шаги у него были длинные, но неуклюжие. Она последовала за ним, пытаясь сообразить, что же такое он хочет показать именно ей. Если это что-то связанное с медициной, то лучше ему консультироваться с Идой или Хлоей, а не с ней. Ник привёл её в лазарет, воровато огляделся, заглянул за задёрнутую ширму, словно кто-то мог там прятаться, затем отпер операционную ключом и предложил Розе войти первой. Она, переняв от него неуверенность, приобняла себя за плечи и вошла в светлую стерильную комнату. Её начинала беспокоить вся эта ситуация. Ник на ходу натянул на себя перчатки, вошёл в ещё одну спрятанную комнатку и принёс в кабинет коробку под документы, поставил её на стол. Роза недоуменно посмотрела на него. Он сделал несколько вдохов и открыл коробку. Когда она заглянула внутрь, её внутренности поразил спазм.

Внутри коробки лежал ворон с двумя головами. Его два черепа слились в единый на затылке, одна голова прерывисто дышала, раскрыв клюв и озираясь по сторонам, а вторая не подавала признаков жизни. Птица вся была словно слеплена воедино с помощью сильного удара. Грудина расходилась на две и была смята, два крыла странно выгнуты, а хвост раздваивался.

– Судя по тому, как ты побледнела ещё сильнее, что-то подобное у вас не встречается, – Ник поспешил прикрыть коробку, но Роза остановила его.

– Где ты её взял?

– Я гулял сегодня с утра по острову и обнаружил, что в лесу из-за дождя появилась большая лужа. Попытался обойти, но наткнулся на эту бедолагу. Прости, но я сначала подумал, что это прилетело к нам с Тейи. Просто все так красочно описывают тварей оттуда, что я... ну... – он начал мять пальцами угол крышки. – Решил, что у вас может водиться и что-то подобное. Не пойми меня только неправильно, я не предвзят. Вот поэтому я и решил сначала показать тебе, а потом уже Иде или твоему бугаю... То есть Эвану.

Роза покачала головой и вздохнула. Наверное, хорошо, что Эван не знал, как за его спиной его называет Ник.

– Лучше сначала покажи это Касу, пока он здесь.

– Прости ещё раз, я не хотел обидеть ни тебя, ни твою родину, просто в число моих специфических знаний входят только оборотни. С чем-то подобным я никогда не сталкивался. К тому же, – он приоткрыл живой голове клюв, просунул туда ватную палочку и показал Розе густую черную жидкость, которой птица буквально сочилась. Её передёрнуло от этого, и она поспешила отвести взгляд. Ник быстро закрыл коробку, чтобы больше не показывать ей этот ужас.

Когда тошнота и мурашки прошли, а мужчина убрал коробку с бедной птицей, Роза решила спросить его:

– Почему именно оборотни?

Он стянул с себя перчатки и поджал губы, затем принялся чистить средствами стол, однако Роза не собиралась соскакивать с разговора. Ник был обычным, к тому же, из Америки. Его кто-то порекомендовал, и Кас как будто был вынужден дать ему место в Улье. По сути, он здесь только из-за Уилла, хотя и присоединился за полмесяца до его появления.

– Скажем, – он поправил очки запястьем, — это семейное. Прости, я пока не готов говорить об этом.

– Ты ищешь лекарство или способ избавиться от них?

Ник посмотрел на неё, застыв на секунду, а затем опустил голову.

– Лекарство.

Это куда сложнее. Скорее даже, невозможно.

– И как успехи? – зачем-то поинтересовалась она.

Ник поправил съезжающие очки на носу, не поднимая головы.

– Кое-что нашёл, но судить ещё рано.

Она кивнула и отвела взгляд в стену, не мешая ему больше прибираться.

Изуродованная птица в лесу. Здесь. Она не с Тейи, там в принципе мало птиц. К тому же, так далеко они не залетели бы. Значит, она со стороны Геи. Но в таком виде? Что вообще сделало с ней это? Ещё и эта чёрная слизь...

– Я собираюсь домой зимой, – обратилась она к Нику. – На свой день рождения. Может, я привезу оттуда бестиарии и прочие справочники? Ликантропия пришла к вам с Тейи, так что что-то должно быть в нашей литературе.

– Спасибо, но, боюсь, я ни черта не пойму. Я не знаю ваш язык.

– Я могу переводить.

Ник сказал, что был бы ей очень благодарен. Она кивнула и, решив, что хватит на сегодня расспросов, вышла из лазарета. Теперь в её голове появилось ещё целых два повода для переживания: птица и бестиарии. Прикусывая палец, она добралась до комнаты. Эван ещё не вернулся, поэтому она начала готовиться ко сну без него, прокручивая в голове воспоминания о той птице и о странном поведении Жнецов в Па-де-Кале.

Не может ли это быть как-то связано? Не имеет ли это какое-то отношения к химерам и Грейс? Нет, химеры – это другое. Это что-то более точное, аккуратное, а у них на руках две смятые в единое месиво птицы. Может, это что-то вроде сиамских близнецов, только по какой-то причине доживших до взрослого возраста? Просто случайность, в которой нет никакого смысла.

Когда она вышла из ванной комнаты, Эван уже ждал её у двери.

– О чём говорили? – спросила она.

– Да так, – он оттолкнулся от стены и подошёл, едва коснулся пальцами её плеч. – Сначала об одном, потом о другом. Кас попросил не выпускать на вылазки в Па-де-Кале младших, а брать сразу его. Думаю, это правильное решение. Всё же они туда отправляют не молодняк, а настоящих бывших Охотников, – он виновато опустил взгляд из-за того, что пришлось упомянуть о них. – Затем пришёл Ник и показал очень странную вещь.

– Птицу, – кивнула она и, заметив его удивление, добавила. – Я видела, он мне её первой показал. Хотел узнать, не прилетело ли это с Тейи.

– Такое себе зрелище перед сном. Может, мне как-то тебя отвлечь?

Она выпрямилась и строго посмотрела на него, а затем отошла и вытащила из шкафа разбитую белую маску без разрезов для глаз. Показалось, что холодный материал, из которого она была сделана, обжёг пальцы. Эван сжал челюсть и опустил взгляд в пол, не смотря на неё. Ему было стыдно за то, что он спрятал от неё маску.

– Ты думал, что я это не найду? – она спросила тихо, зная, что он всё равно услышит. Он услышит всё, что угодно. Ответа не последовало. – Эван, скажи мне, зачем ты до сих пор хранишь её у себя? Для чего?

Его молчание было хуже любого ответа.

Роза подошла ближе к нему, толкнула ему в грудь эту проклятую маску. Ей нужен был ответ. Любой ответ. Он, наконец, отмер и заговорил:

– Я посветил этому, – он забрал у неё из рук маску, прикоснувшись к ладоням, – всю свою жизнь. Я не могу так просто расстаться со своим прошлым, иначе от меня ничего не останется. Я Охотник, так или иначе.

Его ответ был честным, но он принёс только боль, а не облегчение. Не Жнецы всё это начали, а Охотники. Это их руками был убит сначала её отец, а затем и брат. Это они на самом деле убивают невинных детей, прикрываясь новыми именами и «масками».

Роза поджала губы, пытаясь сдержать в себе гнев, перемешавшийся с печалью. Напряжение мурашками побежало от макушки до поясницы, заставляя дернуть плечами.

– Тогда почему ты пытаешься построить будущее со мной, если не готов отказываться от своего прошлого?

На этот вопрос ответа у него не было. Он поник, словно она ругала его.

– Я не хочу ругаться с тобой или скандалить. Просто ответь мне, чтобы я знала, что мне делать дальше, потому что если ты продолжишь и дальше хранить секреты и играть в эти бессмысленные игры, то мне будет лучше уйти.

Да, так будет правильно. Так будет честно. Он, не желая расставаться с тем, что сломало его, останется навсегда заперт в этой маске, а она, окончательно освободившись от того, что может уничтожить её, начнёт жить по-настоящему. И ни у кого из них не будет права жалеть о принятом решении. Они проклянут день инаугурации Оливера, в который им не посчастливилось встретиться, и больше никогда не вспомнят друг о друге. Она тейанка, и ей совсем не место рядом с тем, кого всю жизнь учили убивать таких, как она.

– Я просто не хочу тебя потом в ней хоронить, – пресекла она свои мысли, озвучив именно то, что на самом деле беспокоило её, сдерживая слёзы.

Раздался треск. Роза опустила взгляд вниз и увидела, как Эван доломал маску пополам. Теперь это всего лишь две непригодные жалкие половины. Он отбросил их в сторону, обхватил её лицо руками и поцеловал.

– Обещаю тебе, ничего такого не случится. Всё будет хорошо.

– Ты постоянно лезешь на рожон.

– Нет, поверь мне, есть примеры и похуже. Я буду осторожен, но ты и сама знаешь, что я ничего не смогу обещать. Как и ты. Единственный наш вариант оказаться в абсолютной безопасности – это уйти отсюда. Оставить их. А я не хочу этого делать. Я хочу им всем помочь, исправить всё, но не прошу тебя оставаться здесь. Ты можешь вернуться домой, к своей семье, если тебе так будет лучше.

Роза покачала головой.

– Ожидаемо, –усмехнулся он.

– Тебе что-то не нравится? – она нахмурилась.

– Нет-нет, – Эван пальцем разгладил складку между её бровей. – Просто надеялся достучаться до здравого смысла.

– Сейчас к себе пойдёшь.

Ещё она заметила, что за последнее время Эван стал совсем мнительным. Он шарахался от любого звука. Понятно, что он слышал лучше остальных, но его реакция была уж слишком резкой. Неужели, им есть чего опасаться? Роза была уверена, что он держит где-нибудь под матрасом нож.

Прежде всего, Роза решила обратиться за помощью в подготовке к Самайну к Белле. Идею праздника она одобрила, но прямо сказала, что не хочет этим заниматься и вообще, она очень ленится из-за того, что у неё болит голова из-за «какого-то нехорошего предчувствия, словно тёмные тучи сгущаются над нами». У Розы от настолько глупого оправдания задергался глаз. Она очень долго думала, кого ещё стоит попросить о помощи, пока в её поле зрения во время занятий с Роном не попался Эндрю. Она оставила Рона, дав ему задание на концентрацию и, поднявшись к верхнему ряду трибун, окликнула уходящего Эндрю. Он обернулся и как-то напрягся.

– Ты же тейанец.

Уголки его губ нервно дёрнулись, и он провёл ладонью по кудряшкам.

– Ну, – он замялся. – Да.

Его реакция показалась странной, но она решила не придавать этому какое-то особое значение. Мало ли, вдруг другие очень плохо реагировали на его происхождение.

– Мне нужна будет твоя помощь. Я договорилась о том, чтобы провести здесь Самайн. То есть, – она снова не смогла вспомнить слово.

– Хеллоуин.

– Да, точно. Одна я не смогу всё устроить, поэтому прошу тебя. Может, вместе у нас получится объединить эти два праздника?

– На самом деле, они друг от друга почти ничем не отличаются, – Эндрю кивнул и, наконец, странное напряжение пропало. – Хорошо, без проблем. Думаю, это будет весело.

Роза благодарно улыбнулась.

– Спасибо.

– Не за что, – он поклонился, игриво улыбнувшись. – Всегда к вашим услугам.

Теперь понятно, почему на вылазки Эван предпочитал брать именно его. Мальчик на всё соглашался с удовольствием, ни на что не жалуясь. Одним словом, очень удобный.

Роза встретилась с ним тем же вечером в зале, выложила перед ним записную книжку с идеями и начала рассказывать, что она хочет сделать и как будет лучше это организовать, а он в ответ молча смотрел на неё. Когда она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, Эндрю вскинул руки, прося дать ему слово. Он сказал, что не стоит так уж сильно увлекаться, и что в такой тщательной подготовке нет никакого смысла, ведь что-то обязательно пойдёт не так. Лучше просто расслабиться и сделать то, что точно получится.

Они хотели отпраздновать в понедельник, но с самого утра Эван сообщил, что Жнецы снова объявились в Па-де-Кале, и что нужно идти. Останавливать его она не смела.

Для вылазок в Па-де-Кале они действительно не брали больше никого из младших. Вечером, когда ожидание стало совсем невыносимым, она поднялась в зал, чтобы всё проверить, и застала там Эндрю, который корпел над фонарём из тыквы. Им не повезло, ведь тыквы, которые им привезли, как оказалось, хранились уже очень давно, и их кожура была толстенной. Роза присоединилась к нему, взяла маленькую тыкву и тоже начала срезать верхушку. Это ей, чтобы проткнуть плод ножом, потребовалось очень много сил, а что говорить об обычных людях?

– Как Эван относится к тому, что ты намного сильнее него в физическом плане? – спросил Эндрю, наблюдая за ней уже несколько минут.

Роза перевела на него взгляд.

– Ты же и сам такой же.

– Я-то да, но ты же женщина, а здесь как-то сильных женщин, которые превосходят мужчин в силе, недолюбливают.

Она кивнула.

– Да, недолюбливают, но Эван относится к этому нормально. Моего отца тоже никак не ущемляло то, что моя мать превосходила его физически. Думаю, просто нужно искать нормальных мужчин.

Он выдал смешок и положил голову на стол.

– Мой отец, например, это терпеть не мог, – очень тихо проговорил Эндрю. – Я вообще не понимаю, почему они встретились.

– Твоя мама прямо из резервации, да? – она посмотрела на него, на то, как он резко потух. Ей стало очень жаль его, ведь полукровок нигде не принимают, они всю жизнь чужие для обоих миров. – Как её сородичи вообще отнеслись к твоему рождению?

– Нет, она не из резервации. Моя мать нечистокровная, и поэтому в том, что она родила от человека, не было ничего такого. В столице уже давно нет таких предрассудков. Тем более, когда проход был закрыт, столько пар появилось из людей и даан-шинов, что наши предки, наверное, сошли бы с ума. Мои родители просто не уживались, а после того, как он признался в том, что на Гее у него семья и двое детей, мать устроила скандал, но всё равно продолжала жить с ним ещё несколько лет, изводя меня и его, пока он по итогу не изменил ей с другой женщиной уже у нас, в Велие. Вот только тогда она прогнала его и выбросила меня следом, потому что видеть не могла.

Да, женщины на севере Доггерленда определённо отличаются своим жестоким характером. Да и не только женщины.

– Мне очень жаль.

Он дернул рукой, отмахиваясь от неё и её жалости. Может быть, всё действительно не так уж и плохо, и он уже давно с этим смирился.

– И как тебе жизнь на Гее?

– Еда очень пресная, ну а так, – он поджал губы, – терпимо. Удивительно, что первая семья отца хорошо меня приняла. Думаю, мать Валерки просто настолько любит нашего отца, что готова простить ему что угодно, даже измены.

– На самом деле, много кто может простить измены и жить дальше.

– Надеюсь, – он поднялся и продолжил вычищать тыкву. – В смысле, разные же ситуации бывают. Кто-то мог изменить по своей воле, а у кого-то просто могло не быть выбора, но почему-то всех судят по одному критерию.

Роза выпрямилась, отвлекаясь, и внимательно его осмотрела.

– Эндрю, что случилось?

Он дернулся, натянул улыбку, пытался всем видом показать, что всё хорошо, и что не стоит о нём беспокоиться.

– Да я так, мысли вслух.

Расспрашивать его было бесполезно. Даже если бы что-то такое и произошло, то он вряд ли рассказал бы об этом чужому. Они продолжили заниматься фонарями, руки уже подрагивали от напряжения, но, зато, получалось неплохо. Роза даже подумывала привезти такую маленькую традицию к себе домой.

Когда они почти закончили, раздался звонок. Роза всегда просила Эвана звонить ей по возвращению, но в этот раз звонок был от Каса, и сердце пропустило удар от страха. Она ответила, поднимаясь, Эндрю тоже встал, заметив, как сильно она начала волноваться.

Эван был жив, но оказался ранен. Пока Роза спускалась до лазарета, то уже представила себе настоящую кровавую баню, а по факту, у него была рассечена рука. Глубоко, крови он потерял достаточно, но хотя бы не смертельно.

Охотники вообще обладали какой-то дурной привычкой прикрываться руками, хотя эти руки они при этом никак не защищали.

Роза металась по лазарету, пока Ида в операционной зашивала ему рану. То, что они смогли заполучить в Улей настоящего хирурга-травматолога, было настоящим чудом, даже если пришлось закрыть глаза на то, каким плохим человеком был её отец. Ида – не её отец. Ник пытался остановить Розу, предлагал сесть, отправил пришедшего с ней Эндрю за кем-то. Более-менее успокоить её получилось Касу, который усадил её на кушетку и вкрадчиво объяснил, что с Эваном всё хорошо, что сейчас придёт Леа и сможет быстрее продвинуть лечение. Она кивала в ответ, но беспокойство никак не покидало её. Ей подали ароматный чай, она согрела похолодевшие пальцы о кружку и прикрыла глаза.

Каждый раз, когда она отправляла его на очередное задание, казалось, что к тому, что он не вернётся, Роза была готова, но он возвращался, и её страх снова пробуждался, ещё сильнее и ярче, чем раньше. Когда-нибудь она не выдержит и сойдёт с ума. Может быть, тогда она точно успокоится, но уже навсегда.

Эндрю вернулся с Леей. Он рассмеялся, когда она со своим слишком тонким и хрупким телом не смогла открыть тяжелую дверь. Ему-то, конечно, проще, ведь он с такой силой родился. Он даже выглядел слишком изящным только потому, что ему не нужно было напрягаться, в отличии от остальных. А ещё, Эндрю один и Эндрю с Леей – две абсолютно разные личности. Рядом с ней он был слишком наглым, громким, невыносимым.

Леа выглядела истощённой, очень уставшей и замученной, её кожа приобрела совсем нездоровый оттенок, и Роза не знала, связано ли это с тем, что ей слишком часто приходится лечить, применяя свою силу, или с чем-то другим. Девушка приобняла себя, словно пыталась согреться, тихо поздоровалась и прошла в операционную, опустив голову. Её вид так же отметил и Кас. Он поинтересовался у Ника, как часто она приходит, затем попросил проследить за ней и не доводить её до такого состояния.

Они ждали достаточно долго. Кас потёр воспалённые глаза и сказал, что ему нужно уходить, но попросил сообщить ему, когда всё закончится. Так же он сказал, что завтра вместо себя за главного он оставит Феликса. Он постоянно морщился, приглядывался, и Роза прекрасно понимала, что он слишком переусердствовал, используя силы. Такими темпами, к новому году он может ослепнуть.

Роза и Эндрю остались в лазарете, сели у стола Ника и помогали ему с переводом справочника из библиотеки. Пока они обсуждали, как будет правильно перевести один из терминов, из операционной сначала вышла Леа, а следом за ней Эван. Он виновато улыбнулся, поблагодарил Лею, на что она просто кивнула, и отпустил её вместе с Эндрю.

Ник поднялся и отправился в операционную. Возможно, он просто не хотел мешать, хотя они вдвоём и не планировали ничего обсуждать. Розе было слишком страшно расспрашивать его, она подошла и обняла его.

В словах сейчас не было никакого смысла.