I - XI

Глава 11

[Рон]

Они с Грейс сидели на лестнице, она села чуть выше, теплый ветер развивал её черные кудри. Палящее солнце к вечеру не сжалилось, и по-прежнему стояло настоящее пекло. Рон пытался обдуть себя ладонью, загоревшая кожа слегка покраснела. Он обернулся в сторону подруги, посмотрел на неё. Она смотрела вперёд, поддерживая голову руками. Кажется, её не волновала безумная жара, которая даже сейчас сводила с ума.

– О чём ты думаешь? – спросил он.

– Может, зря я тебя заставила пойти учиться со мной? Всё же преподавание – не твоё. Ты, конечно, весёлый, но совершенно не стрессоустойчивый. И не умеешь постоять за себя.

Рон нахмурился.

– Если я спросил, то не обязательно действительно говорить, что у тебя на уме и оскорблять меня, – демонстративно отвернулся он, показывая тем самым, что он обиделся. – Могла бы что-то другое придумать.

– А разве это не так? Мне стоит отпустить тебя, а не навязывать тебе свои мечты. Ты же хотел путешествовать, найти себя, но вместо этого тебе приходиться заучивать параграфы из учебника истории просто чтобы тебя не отчислили за неуспеваемость. Может, я просто эгоистка?

– Ты не эгоистка, –он развернулся к ней и оглядел её. Она бледно улыбнулась ему.

– Тогда это тебе стоит стать эгоистом.

Он вздохнул, провёл ладонью по лицу, вытирая выступивший пот с лица.

– К чему вообще этот разговор?

Она села рядом с ним. Рон опустил голову и снова посмотрел на неё, в груди появилось какое-то беспокойство, словно он забыл о чём-то очень важном. Её лицо оказалось неожиданно рядом с ним, он сглотнул, попытался отвернуться, но она взяла его щеки в свои руки, не позволяя этого сделать. Раньше он позволял ей находиться рядом, трогать его, тыкать, делать всё, что взбредёт в голову, но сейчас это казалось чем-то неправильным.

Что-то было не так.

– Грейс, пожалуйста, отпусти меня.

Она продолжала смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляд. Её руки были холодными, словно она только что держала их в ледяной воде. Рон поднял руку и накрыл своей ладонью её.

– Почему ты такая холодная?..

Воздух вокруг становился жарче, а её руки под его ладонями обжигали холодом. Сердце от тревоги быстро забилось.

– Грейс, что происходит?

– Открой глаза.

– О чём ты? Они открыты, я же смотрю на тебя.

От тревоги его голос дрогнул. Он сильнее сжал ладони Грейс в своих.

– Открой глаза, Роуэн.

Он моргнул. Глаза с трудом открылись, словно веки залило свинцом.

Точно.

Когда он спустился к станции, то увидел Грейс, которая стояла спиной к нему. Он успел окликнуть её, когда из тоннеля начал приближаться поезд. Шум тут же поглотил станцию, но Грейс успела услышать его. Она обернулась на звук, слегка улыбнулась, двинулась ему навстречу. Рон побежал вперёд, но столкнулся с высоким мужчиной, из-за чего замешкался. Когда он снова нашёл Грейс, то заметил, как чья-то рука появилась из-за колонны рядом с ней, в воздухе что-то заблестело. Кровь брызнула на подошедший поезд. Рон приостановился, пытаясь сообразить, что только что произошло.

Грейс смотрела на Рона ещё мгновение, пока глаза её не остекленели, и голова не начала падать вниз, отделяясь от тела. Тело тут же осело и свалилось возле открывшихся дверей вагона. Люди закричали, замельтешили, начали прятаться и убегать.

Рон не мог поверить своим глазам. Находясь среди хаоса, он растерялся, кто-то снова толкнул его, едва не сбил с ног. Он сделал несколько торопливых шагов в её сторону, пока не оцепенел в страхе.

Буквально мгновение назад она была жива, стояла перед ним, а теперь её нет, осталась лишь физическая изувеченная оболочка.

Тёмная фигура в противогазе со светящимися голубыми окулярами склонилась над её головой, подняла за волосы и развернулась в сторону Рона, будто специально демонстрируя ему трофей.

Сердце забилось так быстро, что казалось, его самого начало раскачивать взад-вперёд в такт биения сердца. Вся кровь отлила от лица, руки и ноги похолодели, в груди заклокотала ярость. Он сжал руки в кулаки и зажмурился.

В голове раздался какой-то хлопок, там словно что-то взорвалось.

Когда он открыл тяжелые веки после видения, а цветные ослепляющие пятна пропали, вокруг себя он увидел станцию, объятую пламенем. Тело Грейс, тело Жнеца, ещё несколько тел – все они лежали на полу, больше не напоминая очертаниями что-то человеческое. Рон смотрел перед собой, видел, как пламя тянется вверх, желая поглотить больше, заполнить собой всё пространство, забрать вслед за Грейс кого-нибудь ещё. Его самого оно не трогало, хотя он стоял в самом эпицентре. Языки пламени, касаясь тела, не приносили никакого дискомфорта, оставляя за собой лишь ощущение холода, даже одежда подпалилась лишь на краях. Пламя начало отступать, словно его резко ограничили в кислороде, очень быстро начало затухать. Рон чувствовал, что слабеет, тело само опустилось на колени, он задрал голову наверх, впервые сделал вдох. Ярость, скорбь, ужас смешались внутри, из него вырвался отчаянный крик прежде, чем все силы покинули его тело. Он припал на руки, слезы покатились из глаз.

Он не успел. Ему не хватило лишь пары секунд. Он снова закричал, но из груди вырвался лишь сдавленный жалобный хрип. Кто-то сбежал к нему вниз по эскалатору. Он повернул голову в сторону и увидел, как рядом с ним присел Джо. Он положил руку ему на спину, но тут же одернул.

– Где Грейс? Она успела сесть на поезд?

Рон развернулся в сторону сожжённого обезглавленного тела, из спины которого приподнимались две маленькие косточки. Джо упал рядом с ним на колени, зажимая рукой резанную рану на животе, глаза его тут же стали пустыми. Он опустил голову, перестал на какое-то время дышать. Рон со всей силы, что снова появилась в его теле, стукнул руками по плитке, потом ещё раз. Сзади его схватили за шиворот и заставили упасть на спину. Рон посмотрел перед собой и увидел, как над ним возвышался Феликс, наставив на его шею острие клинка, он приказал не шевелиться. С такого ракурса он казался исполинским, чем-то напоминал того Жнеца, что напал на пляже. Тогда Рон ещё был совсем другим человеком, и та встреча изменила всю его жизнь, испортила и очернила. Кровь с ладоней Феликса перепачкала рукоять клинка, который он держал крепко. Если бы Рону не было всё равно, он бы испугался за свою жизнь. Он слышал вполуха, как Феликс заставлял Джо взять себя в руки. Они куда-то спешили, словно всё это ещё имело какой-то смысл.

Следующие несколько часов он совсем не осознавал, что происходит вокруг него, что ему говорят. Он помнил только как Ева, оттолкнув Феликса в сторону, подняла Рона на ноги и повела вверх по лестнице, прочь со станции, крепко держа его за локоть. Поднимаясь выше, он увидел большую лужу крови, после этого осознание происходящего окончательно покинуло его.

Он открыл глаза в ванне, до краёв наполненной льдом и водой. Ледяная вода, вопреки ожиданиям, не приносила ему абсолютно никакого дискомфорта, хотя ему и хотелось ощущать боль, сковывающую тело из-за низкой температуры, это могло бы помочь ему почувствовать себя живым. Он набрал воды в ладони и умылся. Вид обезглавленного тела Грейс не стирался из памяти, он отпечатался на веках, и Рон видел эту сцену каждый раз, когда закрывал глаза. Его бил озноб, но не от холода, а от осознания абсолютной беспомощности. Кто-то начал возиться за дверью. Рон прижал колени к себе и обернулся к двери. В комнату вошла та женщина из лазарета, Ида. Она, увидев, как во взгляде Рона снова начало мелькать сознание, подошла ближе и приложила ладонь к его лбу тыльной стороной.

– Температура снизилась, но ты всё ещё очень горячий.

Его это абсолютно не волновало. Ему хотелось просто вернуться назад.

Ему хотелось сгореть там, вместе с остальными.

Аделаида ушла, прикрыла за собой дверь. Рон резко опустился в воду с головой, пробыл там так долго, как смог. Дождался, пока лёгкие не начало саднить от нехватки воздуха, и только тогда вынырнул. Капли падали с волос обратно в воду. Он слушал, как они бились о водную гладь.

Вместе с Грейс умерла часть его души. Вместе с ней умерла его невинность.

Того Рона, кем он был раньше, больше не будет. Он исчез.

Из комнаты он не выходил несколько дней, пока его родители не сообщили ему о похоронах. Он пообещал «прилететь» как можно быстрее, но при этом сил встать с кровати он в себе не находил. Они ведь даже не знают, что именно там произошло. Кто-то говорит о несчастном случае, кто-то о чем-то более страшном, но правды не знает никто.

Это он виноват. Это его вина.

На похороны он отправился вместе с Джо. Нинке, ничего не спрашивая, открыла им портал и молча пустила вперёд, провожая Рона печальным взглядом. Джо тоже молчал и нервно теребил резинку для волос на запястье.

Погода в день похорон была жаркой, солнце нагрело все поверхности, а тёплый ветер сдувал волосы от лица. Грейс любила погулять в такую погоду, а он теперь такую погоду просто ненавидел. Они с Джо стояли чуть дальше остальных. Вдвоём было как-то проще переживать горе, стоя в тишине, хотя было понятно, что Джо тут не только ради Грейс. Он здесь, чтобы сдерживать его, если что-то пойдёт не так, чтобы трагедии, как в метро, больше не произошло. Рон специально избегал своих родителей и отца Грейс. Он был не в силах смотреть в глаза мужчине, который теперь остался совсем один. Её отец стоял, сгорбившись, у закрытого гроба, выглядел хуже обычного, его было невероятно жаль, но жалость не могла вернуть ему дочь.

Когда Рона попросили произнести речь, он покачал головой, сделал шаг назад, пытаясь спрятаться. Это он её убийца, а потому не мог он говорить прощальную речь. Это было бы неправильно. Никто не стал его упрашивать, делая вывод о том, что он очень тяжело проживал потерю близкой подруги. Пока говорили остальные, Рон чесал кожу на предплечье ногтями. Боль его успокаивала.

Похоронная процессия закончилась ближе к вечеру, близкие и друзья начали расходиться. Джо слегка дернул его за рукав, напоминая, что и им нужно идти. Бросив последний взгляд на фотографию в рамке, где Грейс ещё была жива и счастлива, он кивнул и развернулся, следуя за ним. Сердце в груди болело. Кто-то окликнул Рона, голос хоть и показался знакомым, но думать было тяжело. К ним приблизился Тревор. Рон обернулся к нему, посмотрел исподлобья. Джо кашлянул, предупреждая не делать ничего такого.

– Если снова хочешь поругаться, то сейчас не самое лучшее время, – это были первые слова Рона за долгое время. Раньше он бы удивился, как низко мог звучать его собственный голос, но сейчас его волновало лишь то, как слова повлияли на собеседника.

Тревор крепко обхватил его за плечи, заключая в объятия и прижимая к себе. Такой простой и человеческий жест, в котором объединились два недруга, переживающие одно горе. Рон с трудом поднял руку и похлопал его по плечу, внутри него зародился всхлип. Тревор отпустил его, выразил свои соболезнования и удалился вместе с другими друзьями Грейс. Смотря им вслед, Рон пытался подавить в себе жгущие глаза слёзы.

Больше ему нет места в Санта-Монике. Родителям будет лучше, если он исчезнет. Он что-нибудь придумает, чтобы успокоить их, но больше в их жизни не появится. Так будет проще для всех, так будет безопаснее. Сам же Рон теперь был намерен изучать свою силу, чтобы использовать её во благо, чтобы такой трагедии больше не повторилось, чтобы не чувствовать себя настолько жалким, чтобы впредь защитить тех, кто ему дорог.

Акт I. Конец