Часть 47

- Что происходит? - я поднялась, не отрывая взгляда от Марины, словно бы опасаясь, что, если отвлекусь хотя бы на мгновение, то она исчезнет, и от нее не останется и следа.

    Марина несколько раз медленно качнула головой. Я услышала, как Алексей на нетвёрдых шагах подошел ближе и встал позади меня. По-хорошему, мне бы нужно было его придержать - если Алексей упадет, то поднимать его придется нам же, да и падение в его состоянии может получиться весьма плачевным. Несмотря на эти умные мысли, я не сдвинулась с места, продолжая стоять и неотрывно глазеть на Марину, пока в какой-то момент мне не показалось, что она действительно превратилась в привидение и очертания ее тела стали немного расплывчатыми, а лицо - нечетким. Я зажмурила глаза и сжала руки в кулаки. Сосчитала до пяти. Открыла снова.

    На сей раз Марина протягивала ко мне распахнутую ладонь, будто бы приглашая на медленный танец. Я недоуменно уставилась на ее руку, машинально принявшись разглядывать темные вены, просвечивающие сквозь бледную полупрозрачную кожу, и линии, по которым обычно цыганки предсказывают будущее и счастливую любовь. Помню, в детстве я вычитала где-то, если линия на правой руке посередине прерывается или становится разветвленной, это означает, что владелец ладони скоро умрет. Или нескоро, но в любом случае не доживет даже до тридцати лет.

    Линия на руке Марины прерывалась и делилась на три тонкие ниточки, расходящиеся в разные стороны.

    Три жизни. Три судьбы. Три варианта смерти.

- Пойдемте, я покажу. Леша? - Марина обеспокоенно посмотрела поверх моего плеча, и я невольно повернула голову, тоже устремив взгляд на Алексея. Он стоял, пошатываясь и глядя себе под ноги. По шее из уха у него стекала тоненькая струйка крови.

   «Вполне возможно, что у него сотрясение. Он мог сильно удариться о стекло или о впередистоящее кресло, - подумала я. - Ему нужно в больницу».

- Нам нужно в больницу, - озвучила последнюю мысль. - И еще эти пары, они ядовитые, ведь так? Чтобы нас убить, верно? Ваши начальники решили перестраховаться на случай, если мы выживем, правильно я договорю?

    С каждым словом мой голос поднимался на октаву выше, и финальные фразы я скорее выкрикивала, чем говорила.

    Леша недовольно поморщился и прижал руку ко лбу, точно стараясь таким не совсем понятным движением уменьшить боль. Марина продолжала протягивать мне ладонь, но я заметила, как пальцы начали немного подрагивать - то ли от усталости, то ли от мной сказанного - я не могла понять, да и определить, чего мне хотелось бы больше, тоже.

- Это все неважно, - вдруг тихо произнесла Марина. Так тихо, что я сначала даже не расслышала того, что она говорит. Алексей, скорее всего, и подавно ничего не услышал. Я мельком оглядела Марину. С виду она была абсолютно цела и невредима, никаких повреждений, которые, по идее, могли бы помешать ей нормально говорить, у нее не было.

    Она издевается?

- То есть как? - я сделала неопределенный жест обеими руками, словно бы пытаясь обхватить невидимое в воздухе. - Ты хочешь сказать, что неважно, если мы все сейчас умрем? Ты лучше знаешь, черт тебя побери, что это за место. И знаешь - наверняка знаешь - куда нам нужно идти, чтобы выбраться отсюда.

- Это неважно, говорю же тебе, - повторила Марина так же тихо. Я почувствовала желание подбежать к ней и, как следует встряхнув, толкнуть ее в грудь и сбить с ног. Секундное помешательство, накрывшее меня, когда мы с Алексеем выбрались из машины и пытались найти второй автомобиль, прошло, и я вернула себе способность чувствовать и рационально рассуждать.

- Может, тебе действительно уже ничего не важно. Вы вообще оба сумасшедшие, - я по очереди ткнула пальцем сначала в Марину, а потом в Алексея, - раз подписались на такое. На гребаный «Пандорум» с его гребаными экспериментами. Но мне не наплевать, ясно? Я хочу выжить. Я семью свою из-за вас убила, я убила сестру, понимаете?

    Я резко осеклась, как только вспомнила об Ангелине. Ее ангельское личико всплыло у меня в памяти и полоснуло по внутренностям остро заточенным ножом. Как она умирала? Кто умер сначала - она или родители? А то умер первее из них самих - мама или отец? Я в очередной раз крепко зажмурилась, пытаясь прогнать причиняющие невыносимые страдания образы, но они никуда не делись. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мне наконец удалось их распугать, но воображение все равно успело напоследок сыграть со мной злую шутку, услужливо подсунув картинку того, как голова Ангелины взрывается, точно упавший на землю арбуз, и мозги вперемешку с ошмётками плоти и осколками костей разлетаются вокруг, пачкая стены.

    Я столько раз видела их смерти, что мне уже было не привыкать. Мне было бы гораздо больнее, если бы такое случилось впервые, но я была подготовлена. Мне проще, потому что я попрощалась с родными уже очень давно, и они сами заставили меня это сделать.

- Пойдем, и я покажу тебе то, что не смогу сказать.

    На сей раз Марина говорила мягче, словно бы сумев прочесть мои мысли и понять, о чем я думаю. - Я не знаю, как это объяснить. Думаю, никто не знает, и ты ничего не узнаешь, пока не посмотришь собственными лазами.

    Я перевела взгляд на руку Марины. Потом - снова на ее лицо. Чуть помедлив, наконец вложила пальцы в ее руку. Марина улыбнулась уголками губ и ободряюще сжала мою ладонь. Потянула к себе, заставив подойти ближе. Я сделала несколько маленьких шажочков, точно бы разучилась ходить и решила освоить эту способность заново.

- А Алексей?

   Марина снова устремила взгляд поверх моего плеча.

- Леша?

- Чего ты хочешь?

    Кажется, теперь настала его очередь пребывания в полной прострации. Не отпуская моей руки, Марина подошла к нему и вместо ответа обхватила чуть повыше локтя. К ее радости, он совершенно не сопротивлялся. Так, с нами двумя наперевес, Марина устремилась в лес - обратно туда, откуда и вышла.

- Это далеко? - с опаской проговорила я, как только ступила на покрытую пожухлой травой почву. Туман смыкался за нашими спинами, и проблемой представлялось даже нахождение нашей машины. О блужданиях по незнакомому лесу и говорить не стоило, а я была уверена, что Марина не знала эти места так хорошо, чтобы свободно бродить среди деревьев, будучи едва ли не слепой из-за тумана. Даже если она и проезжала тут каждый день, гулять по лесу ей вряд ли приходилось.

- Нет, совсем рядом. Мы уже почти дошли, если честно. Я же сама случайно набрела на это... - Марина запнулась, подыскивая нужное слово, - место. Просто вышла из машины и пошла... ну, не то что бы куда глаза глядят, но близко к значению этого выражения. Меня словно бы что-то подтолкнуло и заставило свернуть в лес, пусть я и планировала изначально идти только вперед, потому что знала, что ваша машина где-то поблизости.

    Алексей ни проронил ни слова, казалось, полностью утонувши в собственном потоке мыслей.

    Сухие ветки потрескивали под ногами, хоть я и старалась идти как можно тише - резкий треск раздражал и одновременно пугал, заставляя вздрагивать и подавлять в себе инстинктивное желание обернуться. 

    Я усилием воли старалась заставить себя ни о чем не думать, и в какой-то мере мне это действительно удавалось - в голове было пусто, а все мысли, жаждущие завладеть моим воображением и вновь начать подсовывать мне картины, от которых я сходила с ума, забились на задворки подсознания и трепыхались там, медленно пожирая друг друга.

    Впереди маячила спина Марины, обтянутая в грязную и порванную в нескольких местах блузку в горошек. Такими же грязными были и джинсы: на правой ягодице расплылось большое темное пятно. Я на мгновение разрешила себе задуматься над тем, куда она нас вела и не опасно ли это было. Я не знала Марину. Я никого тут не знала и никому не могла доверять, потому что каждый раз, когда я кому-нибудь здесь доверяла, меня сразу же предавали. Мое доверие всегда им было только на руку, с помощью него им можно было беспрепятственно мной управлять. И, несмотря на это, я каждый раз ловилась на одну и ту же удочку.

    Я прибавила шаг, стараясь не отставать и едва не наступая Марине на пятки. Внезапно мне вспомнились все мои прогулки в лесу на Нулевом круге. Точнее, во время эксперимента. Я повернулась и пошла задом-наперед, чтобы видеть Алексея. Он плелся в нескольких метрах от меня, свесив голову и смотря себе под ноги, не обращая внимания ни на что вокруг. Кажется, из нас троих сейчас ему было хуже всего, но ни я, ни Марина не предпринимали никаких попыток, чтобы ему помочь. Первая была слишком сильно озабочена своим призрачным видением, а может быть, удачным завершением миссии по моему убийству. Я же поосторожнее не хотела помогать и не думала, что в удобной ситуации от меня могли бы ждать хотя бы какой-нибудь помощи. Если придется, я кину их на верную смерть и стану спасаться сама, не моргнув и глазом и запретив испытывать себе и малейшие угрызения совести, как это было с родителями и Ангелиной. Поэтому я несколько минут просто шла, не видя того, что было впереди, заплетаясь ногами, цепляясь о кочки и выбоины и все время рискуя упасть, и смотрела на Алексея, буквально наблюдая, как силы с каждым шагом покидают его измученное тело. Скорее всего, он на такое не подписывался. Скорее всего, он думал, что это будет непыльная и даже в каком-то смысле веселая работа. Ведь это так весело - водить одурманенную, обколотую наркотой и галлюциногенами, обмотанную датчиками и проводами девушку за собой по вымышленному потустороннему миру и отыгрывать свою роль, рассказывая ей заранее выученный текст. Ошибся, запнулся - ну и что? Каждый может начать фразу сначала, помычать и сделать задумчивый вид, прежде чем приступить к следующему предложению - ведь это не кино, а реальная жизнь, без склеек и дублей.

- Мы шли по этому лесу?

    Алексей не отозвался, даже головы не поднял. Я повторила свой вопрос чуть громче. Почувствовала на себе настороженный взгляд Марины, но не обратила на нее никакого внимания. Пусть ведет куда хочет, я же иду за ней. Но разговариваю сейчас с другим человеком, и она не должна вмешиваться.

- Не по этому, - наконец выдавил из себя Леша, перед этим бросив на меня замутненный взгляд. - Этот слишком далеко. Мы не могли позволить себе так рисковать.

- Почему? - не знаю, зачем я спросила это, ведь мне было известно, что он приблизительно ответит. Да и несанкционированный, незаконный эксперимент - это по любому рискованно, в каком бы месте на Земле его бы не проводили. Вопрос заключается только в том, где угроза меньше, а где достигает самого пика.

- Слишком далеко.

    Может, мне просто хотелось его помучить.

- Были люди, которые знали о «Пандоруме». Много людей. Спонсоры, к примеру. Это был очень масштабный проект. Пожалуй, один из самых масштабных в последнее время. Требовались врачи, психиатры, психоаналитики, просто те, которые... согласились бы потом убирать. И мы. Нас найти было сложнее всего, как мне сказали. Если с профессионалами была изначальная договоренность, во многом благодаря связям, то мы оставались темными лошадками. Никто до последнего не знал, насколько правильно мы отреагируем. Так же и с твоей семьей. Поэтому и была предусмотрена зачистка. Всех, кто не умеет держать язык за зубами и идти на жертвы во имя опытов, было решено подорвать, чтоб мы зажарились, как попкорн на сковородке.

    Я вздернула бровь.

- Любопытное сравнение.

   Договорить я не успела, так как Леша вдруг, споткнувшись обо что-то, упал на землю. Я остановилась и обернулась, ища взглядом Марину, но она пропала. Ее нигде не было видно.

- Марина! - я почувствовала, как сердце быстрее забилось в груди. - Марина! - Мне не стоило спускать с нее глаз. Я же знала, что мне не стоило спускать с нее глаз.

- Помоги, - прохрипел Алексей, но я не пропустила его мольбу мимо ушей, продолжая кричать в пустоту впереди себя, не замечая, что слышать меня могли разве что деревья.

- Арина!

    Со свистом втянув в себя носом воздух, я вихрем обернулась к Алексею и, наклонившись, обхватила его за плечи, помогая ему встать. Совместными усилиями нам обоим с трудом, но удалось восстановить равновесие.

- Держись за меня, - приказала я, беря Лешу за руку и кладя ее себе на плечо. Другой рукой я поддерживала его за спину. - Куда она могла исчезнуть? Она же только что была здесь, черт бы ее побрал...

    Я принялась судорожно оглядываться по сторонам, внезапно осознав, что не представляю, куда идти. Я совсем запуталась среди этих деревьев и стволов, казавшихся абсолютно одинаковыми. туман становился все сильнее и сильнее, так, что, выжди мы еще чуть-чуть, и не будет видно даже вытянутую вперед руку или ногу.

    По лбу скатилась капелька пота. Алексей был слишком тяжелым, к тому же, мне уже приходилось его тащить, и я еще не восстановила силы после предыдущего раза. Все тело жалобно ныло, а плечи, на которые приходилась основная нагрузка, едва не сводило от боли. Свесив голову, Алексей тяжело дышал мне прямо в щеку - не в первый раз за все наше знакомство я чувствовала на своем лице его дыхание, но в первый раз от отвращения мне хотелось отвернуться.

    Мне было тяжело. У меня болела спина. Мне было больно и страшно. Никто бы не стал меня осуждать, если бы я его тут бросила, а он бы оказался слишком слаб, чтобы как-то помешать мне его оставить. Я глубоко вздохнула, стараясь восстановить дыхание и одновременно не вдыхать слишком много, помня, что воздух, скорее всего, отравлен, и, оторвав ладонь от насквозь промокшей от пота рубашки Алексея, уже занесла руку, чтобы освободиться от его объятий.

    Марина возникла так же резко, как и исчезла.

- Где ты была? - выпалила я, ошеломлённо уставившись на нее, прежде, чем она успела открыть рот, чтобы что-нибудь сказать.

    Видимо, решив повременить с ответом, Марина резко развернулась и тут же скрылась за деревом.

- Что? - я моргнула от удивления и пошла следом за ней, волоча Алексея.

    Мне не пришлось сделать и десяти шагов, как деревья внезапно расступились, образовав небольшую полянку не больше семи метров длиной и шириной.

    Марина стояла посреди полянки, низко склонив голову и глядя на что-то прямо перед собой, невидимое мне из-за ее спины.

- Постой тут, хорошо, - шепнула я Алексею и, не без облегчения наконец освободившись от его рук, прислонила парня к шершавому стволу дерева. Машинально отряхнув одежду и вытерев о ткань перепачканные в грязи, поту и крови ладони, сделала несколько маленьких шажочков и остановилась рядом с Мариной. Согнулась пополам, внезапно ощутив, как от острой боли свело живот, будто бы кто-то незаметно подкрался ко мне и врезал кулаком в живот прямо под дых, выбив из легких весь воздух. Перед глазами заплясали разноцветные звездочки. Голова закружилась. Иногда я ощущала на несколько секунд такое, когда слишком резко вставала с кровати или дивана.

    Прямо напротив нас, всаженные глубоко в землю, стояли три покосившихся деревянных креста, к середине каждого из которых была прибита металлическая табличка с нацарапанным на ней именем.

    У того, что находился справа, значилось имя Алексея, у того, что слева - Марины.

    А на табличке посередине было выскоблено мое собственное имя.