Часть 26

Кто-то звал меня по имени. Голос был едва слышен, но с каждой секундой набирал силу, пока в конце концов не превратился в молот, ударяющий по ушам и грозившейся порвать барабанные перепонки. Я открыла глаза.

    Повсюду было темно. Сначала в голову пришла безумная мысль, что я ослепла, но затем тьма начала рассеиваться по мере того, как к ней привыкали глаза. Я шумно сглотнула и огляделась по сторонам.

    Справа от меня, прямо на земле, свернувшись калачиком, лежал Гриша, а рядом с ним полулежала Маргарита, прислонившись спиной к стволу дерева и обнимая мальчика одной рукой. Я повернула голову налево, ища Алексея, но там никого не оказалось. Гриша что-то пробормотал во сне, и я вздрогнула. По всему телу прошла неприятная дрожь. Я почувствовала тянущую боль внизу живота. Казалось, мочевой пузырь разорвется, если в ближайшие несколько минут мне не удастся его опорожнить. Я пошевелилась, желая встать, но не тут-то было: из-за неудобной позы, в которой я заснула и, судя по всему, проспала несколько часов, все тело онемело и не хотело меня слушаться.

    Я вспомнила, что меня разбудило. Голос. Чей-то голос, который звал меня по имени так же, как звал дома несколько дней назад. Или это было только вчера? Сейчас я не слышала ничего, кроме посапывания Маргариты и тихого бормотания Гриши, и постаралась убедить себя, что мне почудилось, а затем перевела взгляд на мальчика. Грише, наверное, тоже снился кошмар. Я напрягла зрение и сквозь темноту разглядела озабоченное и испуганное выражение, застывшее у мальчика на лице. Он будто бы что-то отчаянно вспоминал. Что-то, что могло спасти ему жизнь. Сначала я хотела разбудить его, но затем передумала. Если растолкаю его сейчас, сделаю только хуже – не факт, что он потом сразу заснет, а нам всем нужно было хорошенько выспаться. Одновременно мне не хотелось оставлять Гришу наедине с его кошмаром. Казалось, я начала испытывать к нему некую симпатию. Да и лицо Маргариты, наполовину скрытое от меня чернотой и упавшими на лоб короткими темными волосами, уже не было для меня столь отталкивающим, коим являлось раньше. Они рисковали собой ради меня. Разве кто-то мог ставить под угрозу свое существование, пусть даже и после смерти, ради такой, как я? Мысли подобно этой одновременно грели и терзали мою и без того искромсанную душу. Мелкую душонку.

    Я рывком встала на ноги, игнорируя резкую боль во всем теле, лишь бы избавиться от приносящих еще большие страдания размышлений, и принялась размахивать руками и ногами, чтобы восстановить циркуляцию крови в онемевших конечностях. Кожу защипало, будто бы тысяча комаров вдруг решили усесться на мое тело. Я поморщилась и попыталась ступать как можно тише. Звук каждой треснувшей под моим весом сухой ветки был подобен выстрелу.

    Резкая боль в животе вновь напомнила о себе, в сочетании с разрывающимся мочевым пузырем показавшаяся практически невыносимой. Я углубилась на несколько шагов в лес, приспустила штаны и присела на корточки, мысленно молясь, чтобы судьба не послала моей заднице какой-нибудь ядовитый плющ либо муравейник.

    За моей спиной хрустнула ветка, заставив сердце болезненно сжаться от страха. Боль внизу живота стала еще сильнее. Я быстро натянула трусы и поспешила к лагерю, на ходу натягивая джинсы и рискуя запутаться в штанинах.

- Арина! – вдруг позвал меня кто-то, и я резко обернулась. Как и следовало ожидать, за моей спиной никого не оказалось. Разум подсказывал мне, что сейчас самым лучшим решением было бы как можно скорее вернуться в импровизированный лагерь, разбудить Гришу и Маргариту и предупредить их об опасности. А еще о том, что Алексей пропал. Он же пропал? Все эти мысли точно рой потревоженных пчел жужжали у меня в голове, но, вопреки голосу здравого смысла, я не могла сдвинуться с места. Ноги будто бы приковало к земле, и расширившимися от ужаса глазами я вглядывалась в темноту, силясь разглядеть там какое-либо движение. Сначала все было спокойно и тихо, а потом я действительно что-то увидела. Чей-то нечеткий силуэт, очертания которого с трудом можно было разглядеть из-за темноты.

    Во рту пересохло. Фигура сначала двигалась вперед, прямо на меня, а затем замерла, словно бы я была препятствием, мешающим ей идти дальше. Со своего расстояния я могла со всей уверенностью утверждать, что она была намного выше человеческого роста, а ее руки доставали едва ли не до колен. Чудовище чуть склонило голову и издало какой-то непонятный звук, отдаленно напоминающий бульканье. «Наверно, - пролетела в голове тупая мысль, – оно хочет что-то мне сказать».

    Чья-то ладонь накрыла мой рот прежде, чем оттуда вырвался крик. Я успела лишь охнуть, прежде чем оказалась в чьих-то стальных объятьях.

- Не кричи, - прошептал мне в ухо Алексей, дотрагиваясь до моей кожи губами. Я со свистом втянула в себя воздух, не сразу осознавая то, что он велел мне не шуметь.

    Я затаила дыхание. Выждав несколько секунд, Лёша отнял руку от моего лица.

    Крепко прижимаясь друг к другу, мы вместе стояли и смотрели на фигуру, напоминающую собой невероятно высокого человека, у которого словно бы посредством пыток вытянули руки, так, что они стали неестественно тонкими и удлиненными. Нечто похожее делала Ангелина с колбасками из пластилина. Сначала скатывала их, а затем начинала тянуть в разные стороны, пока колбаска не становилась такой тонкой, что грозила разорваться напополам.

    Алексей нашел мою руку и ободряюще ее сжал. Я чуть шевельнула пальцами в ответ.

    Фигура простояла так еще несколько минут, показавшихся мне вечностью, а затем растворилась в темноте. Я видела ее, а потом моргнула, и она исчезла. Я прислушалась, но не обнаружила ничего, ни единого звука, обозначавшего бы ее уход.

- Пойдем, - тихо проговорил Алексей, по-прежнему шепча мне прямо в ухо, и потянул меня за собой.

    Как и Гриша с Маргаритой, он шел практически бесшумно и, казалось, даже не задумывался над этим, будто бы с рождения обладал столь тихой походкой. Мне же приходилось несладко: в темноте я не видела, куда ставила ногу, и постоянно давила подошвами ветки и спотыкалась. Алексей ни на мгновение не выпускал моей руки. Сначала я хотела спросить у него, что случилось, но потом передумала. Воображение вновь нарисовало ту фигуру с неверными пропорциями, словно на рисунке в альбоме пятилетнего ребенка. Страх заставлял меня то и дело оборачиваться назад. Я шумно дышала. Перед глазами расцвели красные пятнышки, так что я не видела ничего перед собой и едва не наступила на руку Маргарите.

    Алексей наклонился вперед и потряс девушку за плечо, а затем зажал ей рот рукой, как и мне несколько минут назад, не дав крику сорваться с ее губ. Проснувшись, Маргарита не задала ни одного вопроса, будто бы все шло по плану. Вместо этого они вдвоем осторожно разбудили Гришу и помогли мальчику встать на ноги.

- Уходите, - прошептал Алексей, как только они оба проснулись настолько, чтобы его услышать.

    Маргарита перевела взгляд на меня. Ее глаза блестели в темноте, и я никак не могла разобрать, что они выражали.

- Заблудшие, верно? Это они? – вдруг проговорил Гриша заспанным голосом настолько громко, что Марго и Алексей одновременно зашикали на него.

    Мальчик посмотрел на меня, и я ему кивнула. Заблудшие, это были заблудшие, кто же еще? Опасные для мертвых и не причиняющие никакого вреда живым.

- Держитесь подальше от Марины, - с трудом расслышала я голос Алексея. Что-то звякнуло у него в руке. – Это ключи от моей квартиры. Спрячьтесь там и дождитесь моего возвращения, не выходите из дома без особой надобности. Если вдруг зазвонит телефон, не берите трубку.

    Гриша обнял Алексея и зарылся в его куртку лицом. Парень прижал мальчика к себе и потрепал по волосам, а тот пробормотал что-то вроде «возвращайся». Гриша обвивал Алексея руками не более нескольких секунд, а затем отстранился и взял протянутую руку Маргариты.

- Береги себя, - прошептала девушка, и я так и не поняла, к кому она обращалась: к Алексею или ко мне. Наверное, мне нужно было что-то ответить, но все слова застряли в горле и никак не хотели выходить наружу. В итоге я просто махнула обоим рукой. Мальчик покрепче сжал ладонь девушки, и они двинулись в противоположную сторону от нас, туда, откуда мы пришли. Около полуминуты я могла различать их спины, маячащие в темноте, а затем они полностью скрылись за стволами деревьев.

- Пойдем, - проговорил Алексей, и я, последний раз посмотрев в сторону Маргариты и Гриши, двинулась вперед, следом за ним.

    Тех двоих я больше уже никогда не видела.

- Что с тобой было? – не выдержала я после того, как мы преодолели какое-то количество пути в полном молчании. Я старалась говорить как можно тише, но мои слова все равно разорвали окружившую нас со всех сторон темноту и эхом отдались в окутавшей лес ночи.

    Алексей молчал так долго, что я уже решила, будто бы он не расслышал моего вопроса.

- Это нечто вроде забытья, - наконец прошептал он в ответ. – Когда мне напоминают о прошлом, со мной всегда происходит... нечто подобное. Это сложно объяснить.

- Нечто вроде транса? – подсказала я, гадая, знает ли он о том, что Маргарита рассказала мне о его смерти.

- Да, - я не видела Лёшиного лица, но по голосу поняла, что тот по непонятной мне причине улыбался. – Я перестаю что-либо видеть, слышать или чувствовать. Это как маленькая кома. Когда просыпаешься, то даже не можешь сообразить, сколько времени прошло. Сон с открытыми глазами, нечто вроде этого.

    Сначала я хотела спросить, почему с ним произошло подобное, но потом одернула саму себя. Я и так знала из уст Маргариты, почему это произошло, а спрашивать о таком у Алексея наверняка означало причинить ему боль, так что я просто промолчала.

- Идти осталось совсем немного, - проговорил Алексей, неверно растолковав мое молчание и, скорее всего, решив, что я уже устала. На самом же деле прилив адреналина от встречи с той тварью из темноты и уход Маргариты и Гриши придал мне сил. Сна не было ни в одном глазу, хотя еще недавно я умирала от усталости. В этом лесу мне уже точно было не заснуть: волей-неволей я едва ли не ежесекундно оглядывалась по сторонам, выискивая тварь, затаившуюся среди стволов деревьев. У меня то и дело возникало чувство, что за нами кто-то наблюдает, и страх подстегивал идти быстрей. Я шагала вплотную за Алексеем и чуть ли не наступала ему на ноги.

    Идти в темноте оказалось куда труднее, чем днем. Ветки деревьев стали невидимыми и оттого в несколько раз больней хлестали по щекам, оставляя на коже глубокие царапины. Я то и дело спотыкалась, но вовремя хваталась за стволы, раздирая ладони в кровь, и оттого не падала. В голове было пусто. Думать ни о чем не хотелось, слишком много тем вызывали ненужные вопросы или вовсе были у меня под запретом. НЛО никак не проявлялся в моих мыслях. Лишь изредка кто-то будто бы водил перышком по затылку. Так голоса у меня в голове обозначали свое незримое присутствие.

    Спустя полчаса ходьбы нервное возбуждение постепенно начало сходить на нет, а спустя еще столько же времени в коленях основательно угнездилась тупая боль, обжигающая всю ногу при каждом шаге. Грязь на одежде засохла, и теперь ткань неприятно топорщилась.

    В какой-то момент я перестала выискивать среди деревьев Заблудших – слишком много веток принимали очертания тонких фигур с длинными искривленными руками – и по этой причине не сразу обратила внимание на то, что подлесок исчез, а деревья заметно поредели. Я хотела сообщить о своем открытии Алексею, но тот внезапно остановился, и я в последний момент сумела затормозить, чтобы не налететь на него и не уткнуться носом ему в спину.

    В лицо дунул порыв ледяного ветра.

- Мы на месте, - проговорил Алексей, и эта фраза заставила сердце болезненно сжаться. Всю дорогу я запрещала себе думать о том, что будет, когда мы дойдем, и теперь не знала, как правильно отреагировать. Живот снова скрутило в болезненных спазмах. Алексей взял меня за руку и подвел ближе, заставив вылезти из-за его спины и встать рядом.

    Из груди вырвался не то стон, не то вздох.

    Мы стояли на краю обрыва. Ветер трепал мои волосы и кидал их мне в лицо. Я стояла, окаменев и боявшись пошевелиться.

    Внизу, в восьми или девяти метрах от нас, вперед, насколько хватало глаз, простиралась темная, практически черная в слабом свете полной луны вода.