Часть 1

Что-то не так.

Воздух в нашей маленькой кухне был наэлектризован, как перед грозой, и от этого волосы вставали дыбом, а руки покрывались гусиной кожей. Ангелина гоняла по тарелке остатки яичницы, не имея никакого настроения их доедать. Я ее прекрасно понимала, но, в отличие от сестры, насильно запихивала в рот кусок за куском. Пахло жженым сахаром и почему-то озоном.

Тревожный, назойливый запах.

— Девочки, осталось всего полчаса! — пробасил заглянувший на кухню отец. — Ангелина, давай поживей, если не хочешь снова опоздать в школу.

Папа перевел взгляд на меня, и я молча показала пустую тарелку. Он удовлетворенно кивнул (сейчас за молодежью нужен глаз да глаз, так и норовят посадить желудок из-за этих долбаных диет) и велел мне вымыть посуду. Почему посуду все время мою я?

— Женя! — послышался из коридора мамин голос. — Тебе гладить полосатую рубашку?

— Будешь доедать? — спросила я, указав на несчастный кусок яичницы. Желток смешался с кетчупом и напоминал кровавую рвоту. Ангелина покачала головой, и я, встав из-за стола, забрала у нее тарелку.

— Погладь белую! У меня сегодня важное совещание!

Я опустила тарелки в раковину и включила воду.

— У тебя совещание? — растерянно проговорила мама, тоже заходя на кухню. Я краем глаза покосилась на родителей. Ангелина продолжала сидеть, напевая что-то себе под нос. Отец уткнулся в планшетный компьютер и чуть ли не каждую секунду нетерпеливо тыкал пальцем в экран, а мама стояла рядом и крепко прижимала к груди несколько мятых папиных рубашек.

— Почему не предупредил? Мы же сегодня собирались сводить девочек в кино, ты не помнишь? — истеричные нотки в голосе мамы заставили меня поежиться. Ангелина была слишком маленькой, чтобы уловить такие тонкости, а вот я прекрасно понимала, что в отношениях родителей все уже давно шло не так гладко, как раньше. Что-то треснуло в их счастливом браке несколько лет назад, и никакой поход в кино дружным «паровозиком» это не исправит. Какое вообще, к черту, кино?

— Наташ, какое, нахер, кино, я и так скоро сдохну прямо на работе... — отец вырвал у матери из рук рубашку и придирчиво ее осмотрел, а затем сунул ей обратно. — На, вот эту погладь.

— Пап, ты что, не пойдешь с нами в кино? — угрожающим тоном спросила Ангелина, грохнув пластмассовой чашкой о стол. Чай разлился. Несколько капель попали на лежащий рядом «Караван историй».

Предчувствуя неладное, я выключила воду, схватила кухонное полотенце и подбежала к столу. Черт. Неприятный запах, витавший в воздухе, только усилился.

— Ну что ты, солнышко! — защебетала мать. — Мы и без папы обязательно сходим в кино, а потом заглянем в Макдональдс.

Ангелина, уже готовая закатить истерику с горючими слезами и соплями, расползающимися по всему лицу, как эктоплазма у экстрасенсов, вдруг передумала и с надеждой посмотрела на маму.

— И мне можно будет взять двойную порцию картошки-фри и чизкейк?

— Наташа! — раздраженно заговорил папа, наконец оторвавшись от планшета. — Я не хочу, чтобы мои дети питались этим говном...

— Ну, изредка-то можно, да? — мама вымученно улыбнулась Ангелине.

Ага, изредка можно все, главное, не сдохнуть в процессе. Это покойная бабушка так говорила.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть всех. Я судорожно сжала в руках пропитавшееся чаем полотенце. Интересно, кому это понадобилось наведаться в гости в такую рань?

— А это еще какую сволочь приперло? — проворчал отец. — Наташа, помоги Ангелине надеть школьную форму. Арина, брось эту свою тряпку и иди открой дверь. Спроси, какого рожна надобно придурку в полвосьмого утра.

Зная, что в таком состоянии отца лучше не злить, я послушно бросила полотенце (шлёп — будто кишки из вспоротого брюха) и пошла в коридор. Господи, а вдруг это Артем? С него станется заявиться утром прямо сюда. Сколько раз я просила оставить меня в покое, но моему бывшему парню, как частенько выражался папа, хоть кол на голове теши, скотине. Направляясь к входной двери, я крепко сжимала кулаки, пытаясь угомонить бьющееся в груди сердце, и раздумывала над тем, что скажу. «Уходи отсюда, Артем». Нет, не то. «Убирайся!». Вот, уже лучше. Еще можно и ментами пригрозить.

Звонок раздался снова, и это заставило ускорить шаг. Спиной ощущая гневный взгляд отца, я молниеносно преодолела оставшееся расстояние, отвернула защелку и, на всякий случай набрав в грудь побольше воздуха, распахнула дверь.

На пороге стоял незнакомый парень в потертых джинсах и легкой куртке совершенно не по погоде. Он широко улыбнулся, крепко сжав в руках толстую черную папку, но улыбка вышла какой-то грустной и одновременно смущенной.

— Привет, — проговорил парень, еще сильней стиснув папку, будто от нее зависела вся судьба человечества.

Я моргнула.

Что-то не так.

На вид незнакомец был старше меня всего на несколько лет. Из-под кепки выбивались светлые волосы, а из правого кармана вываливались белые наушники от айфона. Ни с того ни с сего в голову пришла мысль, что в кармане моего пальто лежали такие же.

— Ты кто? — выплюнула я и невежливо отвернулась от непрошеного гостя в поисках папы. На кухне и в коридоре было пусто. Из детской доносились приглушенные голоса.

Я снова повернулась к незнакомцу, чувствуя, как потеют ладони от предчувствия чего-то очень нехорошего.

Соберись. На маньяка он не похож, разве что на сбежавшего из психушки, раз одет в чуть ли не летнюю одежду, когда на улице почти зима. Твои родители в соседней комнате. Ничего не случится. Вежливо спроси, что надо, и выпроводи обратно за дверь. Черт.

Из детской раздался возмущенный крик Ангелины:

— Не хочу в школу! Почему папа не пойдет с нами в кино?

«Идиотка», — раздраженно подумала я. Меня в детстве не водили в кино, а свободное время я коротала, подтирая задницу Ангелине. Наподтиралась так, что теперь родители были на грани развода.

— Ну? Так чего тебе нужно? Тебя Артем подослал? — грубо спросила я. Творившийся вокруг дурдом начинал надоедать.

— Ты же Арина? — спросил незнакомец и, воспользовавшись моим замешательством, сделал шаг вперед. Конечно. Надо быть круглой дурой, чтобы подумать, будто Артем здесь ни при чем. Мой бывший парень носил статус бывшего вот уже месяц, но до него это до сих пор не дошло.

— Можешь впустить меня? — не дожидаясь разрешения, друг Артема перешагнул порог квартиры.

Я опомнилась и тут же преградила ему путь. Ну, это уже слишком.

— Слушай, передай Артему, что я не собираюсь с ним встречаться, понял? Пусть отвалит, ясно?

— И почему с вами всегда так сложно? — парень тяжело вздохнул и полез в карман. Наушники вывалились и упали.

— Уходи, а, — проговорила я, почувствовав внезапно навалившуюся чудовищную слабость. Наверняка внизу торчал Артем. Уговорил сердобольную консьержку впустить приятеля.

Парень снова попытался что-то сказать, но я продолжила, не дав себя перебить:

— Давай не будем создавать друг другу проблемы, хорошо? — я миролюбиво подняла ладони. — Просто поверь, мой отец вряд ли обрадуется, если сейчас выйдет из комнаты и увидит тебя.

И точно в доказательство моих слов за спиной послышался скрип двери детской, умоляющий голос матери и тяжелые шаги отца.

— Уходи! — испуганно пискнула я и толкнула незнакомца к выходу

В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей: раздался вскрик матери; папка выпала из рук незнакомца; собранные в ней листы разлетелись по всему полу, а меня от соприкосновения с непрошеным гостем словно бы ударило током. Я отшатнулась в сторону, ощущая, как по всему телу бегут электрические импульсы, прижалась к стене, обхватила себя дрожащими руками и принялась беспомощно хватать ртом воздух. Парень, тут же прекратив улыбаться, наклонился и принялся собирать выпавшие из папки фотографии.

— Мам, кто это? — как сквозь вату донесся до меня голос Ангелины. Перед глазами все расплывалось, и я никак не могла сфокусировать взгляд на каком-либо одном предмете.

— Кто вы? Убирайтесь из моего дома! — отец схватил Ангелину за руку и толкнул назад, в сторону детской. Моего состояния будто бы никто не замечал, и я, закрыв глаза, медленно сползла по стене. К горлу подступила тошнота. Знала же, что не стоит ждать ничего хорошего этим утром.

— Что это? — послышался шепот матери прямо над моим ухом.

— Не трогайте! — закричал на маму незнакомец. — Не прикасайтесь ни к чему здесь, прошу вас. Арина! Арина, ты слышишь меня?

Забавно. Родители даже не заметили, до чего мне было худо, а незнакомый парень, из-за которого все пошло наперекосяк, вдруг ни с того ни с сего решил мне помочь.

— Арина, ты можешь открыть глаза? Ты меня слышишь?

Холодные пальцы дотронулись до лба, и я непроизвольно подалась им навстречу. Дышать было тяжело, словно кто-то шутки ради начинил легкие ватой.

— Что это? — взвизгнула мать.

Послышался шелест бумаги.

— Арина, открой глаза.

Незнакомец убрал руку с моего лба, и я почувствовала его прикосновение чуть выше запястья.

Боль и тошнота прошли так же резко, как и начались. Пару секунд я просто сидела на полу, оглушенная внезапной тишиной. Запах озона в комнате тоже исчез.

Лицо незнакомца находилось всего в нескольких сантиметрах от моего. Я молча смотрела в его темно-серые глаза и чувствовала, как тревога достигает пика, смешиваясь со странным ощущением дежавю. Парень отпустил мои руки, и я с трудом смогла отвести взгляд в сторону.

Мама сидела на корточках перед распахнутой входной дверью, в одной руке держа несколько выпавших из папки листов, а другой зажимая рот. Отец стоял за ее спиной, тоже рассматривая фотографии. Его руки едва заметно дрожали, и увиденное вновь вызвало у меня приступ тошноты. У папы никогда не дрожали руки. Никогда.

— Мам?