Новые Находки

Наутро первым делом я сбросила записи на флешку и позвонила Васе с предложением пойти опять в психушку за новыми историями, о которых я ему сразу же рассказала. Он сонным голосом отверг эту затею и сказал, что просто посмотрит записи, а идти не будет.

— И Антон с Мариной вряд ли пойдут, — сказал он, предупреждая мой звонок им.

— Почему?

— Да думаю так.

Я позвонила и им — они действительно отказались идти, хоть и был день. Я решила пойти одна, оделась, взяла фонарь, на всякий случай нож, и когда брала его, вспомнил о тени, которая пробежала тогда. Стало страшно, и к ножу я прибавила биту, спрятав её под куртку — она была небольшой, но тяжёлой, со свинцовой сердцевиной. Я заперла квартиру и направилась к больнице.

Был уже обед, когда я добралась до неё и вошла внутрь. Всё тот же холл, та же регистратура. Я прошла в левый коридор, прошлась к лестнице и поднялась на второй этаж. Только собравшись шагнуть на лестницу на третий, я испугалась и вспомнила, что лестницы-то нет, и придётся или топать домой за навесной или думать, что делать. Я стала думать. Идти домой около километра — не пойдёт, надо что-то искать. Я притащила с первого этажа штук 10 кирпичей и стенд из дерева, поставила кирпичи друг на друга в длину, положила на них стенд. Был отличный шанс упасть, но меня пронесло, и я ухватилась за край лестничной клетки. Дальше я подтянулась на руках и забралась на неё.

Я достала биту и вышла в уже знакомый светлый коридор. Всё было, как тогда. За окном мелькали хлопья снега, само окно было заляпанным и грязным. Я прошла к архиву, держа биту наготове, и толкнула дверь. Она со скрипом отворилась, и я взглянула на уже знакомое помещение. Возле стола всё так же лежали кассеты, все коробки были на месте. Похоже, в этом месте никто не был после меня. Я зашла в помещение. Никого. Взглянула на непрозрачную зелёную занавеску, закрывавшей проход — тоже никакого движения, однако занавеска меня снова дико испугала — почему она висит здесь, ведь за столько времени её бы или сорвали, или она сама бы разорвалась? Значит, её кто-то сюда повесил. Я крикнула:

— Эй, если тут кто-то есть, выйдите, я не сделаю вам ничего плохого!

В ответ — тишина. Я поняла, какой идиоткой сейчас, наверное, выгляжу, и наклонилась к кассетам, выбирая нужные. А нужные были те, чьи номера были написаны в делах больных. Я нашла их по полуистёртым надписям ручкой и положил в рюкзак, предварительно накидав туда ещё три кассеты и штук пять дел. Я уже собралась уходить, как кинула взгляд на проём, закрытый занавеской.

Я подошла к ней ближе, испытывая ужас. Отдёрнув её, я увидела квадратную комнату, совершенно пустую, без каких-либо признаков наличия человека. Даже посветив туда фонарём, я не увидела там никакой двери или люка, да и откуда ему бы там быть? Я успокоилась и пошла на выход. Опять мне показалось, что за дверями меня кто-то поджидает, но там снова никого не было. Проходя по коридору, я внезапно остановилась, почувствовав какую-то тревогу, которая всё нарастала. Я обернулась. В ярком оконном свете небыло никаких силуэтов, никто не пробегал. Линолеум был чист. Именно эта чистота напомнила мне, что, когда я убегала отсюда вчера, я выронила одну папку, а теперь её не было! Мне стало жутко, однако у меня в руках была бита, и я решила узнать, что здесь всё-таки происходит. Я проходила от двери к двери левого крыла, толкая двери — склад, архив, библиотека… В библиотеке на столе моё внимание привлёк чистый предмет. Всё вокруг было покрыто слоем пыли, а он выделялся своей чистотой. Я зашла в библиотеку и взял предмет. Это была флешка. Самая обычная флешка, на 16 гигабайт, по-видимому, целая.

Мне стало весело. Очевидно, кто-то из тех, кто сюда лазил до меня, забыли её, и теперь я могу стать обладателем нескольких часов порнографии, кучи фильмов или музыки, да и просто хорошей флешки. Я взяла её и пошла на выход. Спрыгнув с лестничной клетки на второй этаж, я спустилась вниз и вышла на улицу. Вдохнув свежего воздуха, я пошла домой.

Дома я вывалила содержимое рюкзака на пол, отделила дела и положила их на стол, кассеты положила перед видеомагнитофоном. Параллельно с этим я начала искать в Интернете информацию о местной психушке. Информации было мало, но я зашла на какой-то сайт, где она была подробно расписана. Там же было написано, что информации мало, ибо больница уже не используется давно, и данные о ней хранятся в основном в книгах и журналах. Однако всё-таки было написано, что больница была спешно закрыта после какого-то неприятного случая, произошедшего там. Больница была не простая, там исследовали что-то необычное (тут я вспомнил про то, как у девушки самопроизвольно появлялись ожоги на ладонях), но потом исследования свернули.

— М-да, жесть, — пробормотала я и вставила флешку в компьютер. Она опозналась, выскочило меню, и я скопировала всё содержимое на компьютер — флешка была забита почти до отказа.

Пока данные копировались, я пошла к кассетам. Первая кассета была записью с тем парнем, что убил всю свою семью. Я мигом вставила её в магнитофон и включила. Снова отвратительное качество, едва можно разглядеть закутанного в смирительную рубашку человека, через помехи можно только услышать его голос. Придётся и эту запись копировать на компьютер и обрабатывать. Я подошла к компьютеру — данные уже скопировались, и я решила пока отложить это дело. С любопытством заглянул в папку. Около сотни видеофайлов, длиной примерно по пять минут каждая.

— Ничего себе! — вырвалось у меня, и я запустила первый ролик.

На экране появился стул и девушка, державшая руки на столе перед собой. Она смотрела в одну точку и что-то теребила пальцами. На руках явственно были видны порезы, выше локтя виднелись бинты.

— Как вас зовут? — от этого голоса я почувствовала давление в области живота. Да, это были определённо те записи, которые я видел, только тут они были в отличном качестве, хоть и чёрно-белые.

— Ангелина Павлова Андреевна, — я удивилась, обычно представляются, ставя фамилию на первое место.

— Что вас так беспокоит?

Я нажала на пробел. Воспроизведение остановилось. Я жутко перепугалась. Допустим, кто-то до меня собрал все записи (только после этого я заметила, что записи имели номера такого же вида, как и на кассетах, кроме последних), отредактировал их и улучшил, и в одном из походов забыл флешку на третьем этаже. Но почему не пришёл? Может, это его тень мелькнула тогда? Я стала думать и решила, что эта мысль верна, ведь вариантов больше не было.

Я промотала запись до конца. Под конец я снова нашла ту сцену, где девушка бьется о стены, слышен глухой звук ударов, она начинает резать и колоть себя, одновременно защищаясь от нападения «духа»…

Я свернула проигрыватель и запустила следующую запись. Там уже за столом сидела очень молодая девушка, почти подросток, и в вычурой манере, с активной жестикуляцией и большими глазами, нараспев рассказывала, что вокруг неё постоянно ходят люди, которые ей помогают, рассказывают много нового.

— Скажи, кто тебя выпустил из камеры? — спросил доктор.

— Ну вот, один мой друг и выпустил, я его попросила, он и выпустил, и помог мне выбраться, и говорил, где ходят врачи, и отвлекал их стуками и тенью, и я ушла, — она засмеялась.

Доктор всё быстро записывал, потом спросил:

— Их много? Как часто ты их видишь?

— Их много, очень часто вижу. Сейчас один мне говорит, что вы забыли дома свои папиросы, ахахахаха!

Доктор хмыкнул и приказал своей ассистентке увести девушку. Когда они вышли, он отодвинул ящик стола и проговорил для записи:

— Папирос нет, видимо, я их или обронил, или забыл дома.

Я остановила воспроизведение. Судя по количеству записей, их хватило бы на вторую Великую китайскую стену. Я включила следующую запись. Там снова появилась девушка лет 25, коротко остриженная, с тёмными волосами. Я глянул на дату — 90-й год. Прошлые были 89-е. Ага, значит, чем дальше, тем позже записи. Я выключила проигрыватель и запустила запись где-то на три четверти к концу. Запись оказалась уже цветной, на стуле сидела уже знакомая мне девушка. Да, это та самая, что видела людей. Сейчас она просто улыбалась, стала взрослой.

— Скажи, что тебе теперь говорят люди? — прозвучал уже знакомый, немного погустевший голос.

— Что скоро всё закончится!

— Что именно?

— Меня выпустят.

— Но ты же понимаешь, что пока ты их слышишь, мы не можем тебя выпустить.

— Я знаю.

Такой разговор продолжался несколько минут. Я остановила воспроизведение и перешла к последней записи. Там было уже отличное качество, насыщенный цвет, хороший звук. За столом сидела женщина лет 40, однако хорошо выглядевшая, которая со слезами на глазах говорила:

— Сегодня они опять были! Я слышала их шаги!

— Они ломились к тебе?

— Нет, просто ходили! Мне очень страшно! У вас крепкие двери? Что, если они войдут? — женщина зарыдала.

— Нет, двери хорошие, не волнуйся. Но справиться с ними ты можешь и сама. Помнишь того демона, что однажды ночью проник к тебе? Его же ты победила?

— Да…

— Значит, у тебя получится и в этот раз. Просто будь готова.

— Хорошо…

Дальше было видно, как девушка выходит из помещения, никто её не сопровождает. Доктор некоторое время сидит молча, затем встаёт, камеру покачивает и она приближается к двери. Очевидно, он забыл её выключить. Я стала приглядываться. Чистый серый линолеум — камера была наклонена вниз и снимала его. Вдруг доктор видимо заметил, что камера работает, и, подняв, выключил.

Воспроизведение завершилось, однако я успела заметить в последних кадрах какое-то светлое пятно на полу больничного коридора. Я кинула видео в программу и последнюю секунду просмотрела покадрово. Вот камера быстро поднимается, вдали смазанно виден какой-то лежащий на полу предмет, следующий кадр чёткий — и я едва не вскрикнула: на полу лежала папка, которую я обронила, когда убегала оттуда в первый раз!

Я вскочила. Да, это была определённо та папка, даже некоторые бумаги из неё высыпались. Сегодня папки там не было, значит, запись сделана вчера!

Отойдя от шока, я снова села за компьютер и запустила видео с названием «1/10». Снова то же качество. Снова тот же кабинет. Снова девушка за столом, но уже другая. Она рассказывает всё тому же доктору о том, что под кожей её лица кто-то есть.

— Кто?

— Я не знаю. Может, черви? Я же чувствую, как они ползают!

— Когда ты это чувствуешь?

— Когда долго нахожусь одна.

Всю запись шёл этот разговор. Я переключила на следующую. Потом на третью. На четвёртой я испугалась, увидев лицо этой девушки. Оно было всё разодрано, по-видимому, ногтями, а сама девушка плакала и жаловалась, что черви её достали. Я в страхе переключила дальше. Там царапины были уже меньше, девушка была спокойна. Я перескочила на восьмую запись и икнула, так как лицо девушки представляло собой кровавую рану. Судя по всему, раны были нанесены гвоздём или куском железа, но, как бы то ни было, её лицо было ужасно. Я почувствовала, что дышу прерывисто, и у меня на глазах выступают слёзы. Следующая запись — снег, тропа, вытоптанная в снегу, ведущая к дому, звук хрустящего снега двух пар ног. Запись длилась пять секунд.

Я в ужасе встала. Чертовщина, происходившая в этом городе, переходила все границы.