Вся правда или сторож маньяк

В дверь внезапно позвонили, что заставило меня снова испытать холод по спине. Заглянув в глазок, я увидела Васю и открыла ему дверь, впустив в квартиру. Он спросил, почему я такая бледная, и я показала ему последовательно эти десять записей. Он просмотрел их молча, пока я наливала чай на кухне. Когда я зашла, он сидел с выпученными глазами, тяжело дыша.

— Что такое? — спросила я.

— Я её знаю, это же моя соседка, она уехала месяц назад в Москву!

Я ошалела от его слов.

— Звони в милицию! — крикнул он, но в городе не было своего наряда — обычно он вызывался из соседнего, но из-за погоды к нам бы вряд ли кто доехал — снега навалило на год вперёд.

— Что же делать-то? — спросил он. Судя по его лицу, он не врал, и это действительно была его соседка.

Вечерело и темнело. Мы позвонили Антону и Марине, чтобы они примчались к нам. Мы показали им эти записи, они в ужасе закрывали глаза, когда девушка пыталась сказать что-то своим разодранным ртом и только моргала разорванными ресницами. Последнее видео (с испуганной женщиной) повергло всех троих в шок, когда я сказала им, что папку обронила я, когда убегала оттуда, а сегодня её там не было.

Мы стали советоваться. У отца Антона был пистолет со времён Великой Отечественной, и Антон пообещал захватить его. Я взяла биту, Вася нёс камеру, Марина как леди просто шла за компанию. Мы могли бы подождать до утра или  призвать более старших людей, но боялись, что просто привлечём внимание того человека, который продолжал орудовать в больнице. Поэтому мы втихаря пробрались в больницу, когда через 15 минут дождались Антона с пистолетом. Мы оказались в уже знакомом холле. Все четверо включили фонари и осмотрелись. Всё так же, всё то же. Вася включил камеру, видно было плохо, но записывался хотя бы звук. Мы пошли по коридору, поднялись по лестнице на второй этаж и остановились на лестничной клетке. Минут за пять трое из нас забрались на третий этаж, подсаживая друг друга. Антон с пистолетом остался внизу.

Мы вышли в коридор. Тут было странно тепло, несмотря на зиму. Мы тихонько ступали по полу, освещая пол и стены. Вася заметил на полу несколько капель. Мы присели на корточки и начали их рассматривать. Простые тёмные капли, густые, не замерзшие, серого цвета. Мы пошли дальше. Всё те же двери. Я со страхом постучала в одну из них и приложила ухо к двери. Все затаили дыхание. Тишина. Мы осмотрели дверь. На ней не было ни замка, ни задвижки, как и на волчке, как будто дверь была завалена или заперта изнутри.

— Странно, — решили мы.

Внезапно сбоку зажёгся сильный свет фонаря, мы напугались, так как ни у одного из нас не было такого. Фонарь опустился, и мы увидели человека в потёртой форме охранника, средних лет, небольшого роста, усталого.

— Какого чёрта вы здесь делаете? — задал он вопрос сонным голосом. Очевидно, он недавно спал, и его лицо показалось мне странно знакомым. Также мне подозрительным показалось, что он спал, когда на улице было минус 10 градусов, а здание не отапливалось. — Воровать тут уже нечего, кроме разве что дверей этих… — он пнул железную дверь.

— Да мы просто тут балуемся, — сказал Вася, — Поисследовать хотим.

— А-а-а… Так пошлите, я вам расскажу, что тут да как, что на холоде торчать. Разбудили, понимаешь…

— Извините, — сказал Вася, и мы двинулись за сторожем. Все, кроме меня — я сказала, что поищу Антона, и пошла в другую сторону. Уходя, я слышала разговор друзей и сторожа:

— А как мы спустимся, там же лестницы нет?

— Я свою ставлю обычно… Вас только четверо?

— Да.

Я спустилась на руках на второй этаж и крикнула: «Антон!».

— Что? — донеслось откуда-то снизу.

— Поднимайся, нас раскрыли…

— Кто?

— Сторож местный.

Я услышала шаги Антона, потом увидела фонарь — он поднимался наверх. Подойдя ко мне, он сказал:

— Какой ещё сторож? Тут со дня закрытия его не было!

Я удивилась и вдруг меня как дёрнуло — я узнала охранника! Лицо на записи, которую я смотрела на кассете, было довольно плохо видно, но я сравнила его с фотографией — да, это был он. То же простое деревенское лицо, те же выпученные глаза маньяка, сошедшего с ума и застрелившего всю свою семью из охотничьего ружья деда…

Я ломанулась ко второй лестнице, Антон, готовя пистолет, за мной. Мы спустились на первый этаж. Было тихо. Откуда-то снизу слышались шаги. Мы повернулись к лестнице и стали светить туда фонарём. В свете появился охранник, и, закрывая лицо от света фонарей, спросил:

— Антон и его подруга?

Мы опустили фонари, сторож убрал руку с лица. Да, это был он.

— Где они? — спросила я.

Сторож ехидно улыбнулся и сказал:

— Всё равно я вас очищу, гады!

Он не успел достать пистолет из куртки — Антон выстрелил ему в ногу, и он упал, завертевшись, как юла. В ушах пищало от грохота выстрела, мы побежали вниз по лестнице за друзьями. Мы вошли в тёмный подвал. Фонарём нашли какой-то предмет в углу, накрытый брезентом. Это оказался генератор. Я начала дёргать за верёвку, пока Антон стоял на карауле, и наконец, генератор завёлся. Свет разлился по помещению. Это оказался морг. Просторный, с каменными арками, с массой выемок в стенах и огромной широкой железной дверью в конце. Я подошла к первой выемке и дёрнула за ручку. Выкатилось что-то вроде полки. Антон подошёл тоже. На полке лежало что-то, накрытое простынёй. Это было тело, в этом не было никаких сомнений — очертания головы, туловища, рук — дальше мы не рассматривали. У меня закружилась голова… Что здесь делает тело, если больницу закрыли 15 лет назад?

Антон медленно взял покрывало и резко его отдёрнул. Когда он это делал, я немного отвлёклась, так как мне показалось, что кто-то стучит в другом конце морга. Но когда я повернула голову, я закричала от ужаса. На полке лежала та самая девушка со страшно разодранным лицом, открытыми глазами и ртом, но самое страшное было то, что у неё были отрезаны ноги. Полностью. Антон стоял в ступоре, я быстро задвинула полку обратно и привела его в чувство.

— Надо найти Васю и Мар… — мои слова, обращённые к нему, были прерваны стоном и стуком в другом конце. Антон тоже их услышал, и мы ломанулись туда, дополнительно освещая путь фонарями. Мы дошли до топки. Да, это был крематорий — огромная широкая дверь в заклёпках. В такой печи можно было сжечь быка. Мы подняли засов и открыли его. Из распахнутой двери вывалилось два гигантских червя, от которых сыпалась пыль. Что-то шипело. Черви зашевелились и начали кашлять — это были наши друзья, которые испачкались в золе крематория. А шипел газ, резкий раздражающий запах которого почувствовали и мы с Антономб

ыстро заперев дверь и подняв друзей.

— Валим… — пробормотал Вася, и мы двинулись к выходу. Генератор выключать мы не стали и поднялись на первый этаж. Охранника там уже не было. Мы жутко испугались и увидели, что кровавый след ведёт на второй этаж. Вася и Марина отговаривали нас туда идти, но мы всё равно пошли наверх вчетвером. Друзья рассказали нам, что в крематории кроме них был ещё какой-то здоровенный казан — при помощи зажигалки они смогли разглядеть там человеческие кости. Под эту историю мы шли по следу. След вёл в другое крыло. Осторожно ступая, мы шли вдоль него. Наши противники лучше знали это здание, и самое страшное было то, что мы не знали, кто это был и сколько их. Может, это один псих, а может, их тут сотни. След вёл к лестничной клетке и наверх по прислонённой лестнице. Мы забрались по ней на третий этаж. Было жутко темно, потихоньку фонари начали садиться.

След привёл нас на стык двух крыльев здания, к кабинету с нормальной дверью. Мы осмотрелись. Никого. Ногами мы стали бить по двери, она уже начала поддаваться, пока Антон не напомнил нам, что у охранника был пистолет, который мы забыли у него забрать. Мы остановились в нерешительности, отойдя в бока от двери. Я повернулась спиной к двери и лягнула её ногой, отворив с треском. Мы стояли так около минуты, не решаясь даже заглянуть туда. Наконец, договорившись знаками, мы вместе запрыгнули в кабинет, светя фонарями. Там никого небыло. Кровавый след переходил в лужу под стулом — видимо, кто-то помог ему, и этот кто — то был врачом.

Антон стал стоять за дверью, пока мы возились в чистом кабинете. Я села за стол… Да, это был тот самый кабинет, который постоянно фигурировал в записях, в этом не было никакого сомнения. Стоял компьютер, подключённый к бесперебойнику, заряжавшемуся, очевидно, от генератора в морге. Это напомнило мне фамилию — Чурина. Я спросила у Васи и Марины, знают ли они такую. Они сказали, что нет.

— Антон, а ты? — крикнула я.

Пока он шёл, я открыла ящики в столе — в одном была ещё одна флешка и ключи. Вася нашёл в шкафу большую камеру.

— Маньяк какой-то, — с чувством проговорил он.

— Что я? — спросил Антон, заглядывая в комнату.

— Ты знаешь Чурину?

— Ну да, это девичья фамилия моей матери, а что?

Я, признаться, пришла в ужас от этих слов.

— Да так, слышала о ней. Что с ней случилось?

— Умерла при родах.

— А-а-а…

Да, всё сходилось. Запись была сделана в 1989 году, сейчас 2011. Антону исполнится 21 в этом году, он был в армии — оттуда и владение пистолетом. Он коренной житель этого города. Да, его мать была здесь…

Я взяла ключи, и мы вышли из кабинета. Совсем стемнело. Как будто мир затопило чёрной краской. Мы прошли к камерам для буйнопомешанных. С трудом я нашла отверстие для ключа, и с ещё большим трудом нашла нужный ключ в связке. Замок щёлкнул, тяжёлая дверь заскрипела, я отбежала в сторону — мало ли что могло оттуда выбежать. Но было тихо. Я заглянула туда. Никого. Унитаз, кушетка, на кушетке — тряпица, рядом — металлический стол, вмурованный в стену. И никого.

Мы перешли к следующей двери. Нервы были на пределе, и Вася сказал:

— Может, завтра придём? Мало ли что, сейчас темно, да и сторож этот где-то мотается. С пистолетом.

Мы единогласно решили, что это хорошая мысль, и быстро покинули третий этаж, прихватив ключи.

Быстро выбравшись из больницы, мы потопали ко мне. Приходя, стали отогреваться пивом, частично закупленным к вечерине. Вася с Мариной по отдельности ходили в ванную, чтобы смыть трупный пепел. А я решила показать Антону запись с его матерью.

На всём протяжении он напряжённо молчал. Когда воспроизведение закончилось, он сказал:

— Это всё?

— Да.

— А дело её где? У меня и правда разбилась тётка… Кошмар.

— Дело — не знаю, в архиве, похоже. Сочувствую.

Когда мы собрались вчетвером, я подключила флешку к компьютеру. Там было только три видео, однако они немного проливали свет на то, что происходило в больнице.

На первом видео было снято, как сидевшему в кресле маньяку кто-то делает перевязку. Видео короткое, 15 секунд.

На втором был снят тот же кабинет, что и при расспросах больных, только вместо больного был маньяк.

— Ты должен их очистить! Они считают тебя глупым, но ты многое знаешь! — насаждал доктор.

— Я не могу касаться их, мне нужно ружьё или огонь!

— Пистолет я положил в твоей комнате. Не готовь их, СОЖГИ! Не давай им шанс сообщить о себе, иначе их будут сотни! Помни, что ты сделал с демонами своей семьи, привнеси в мир света!

Около пяти минут врач промывал мозг больному, пока тот не встал и не ушёл.

— Ужас, — прокомментировал увиденное Вася.

Но настоящий ужас был на третьем видео. Доктор, по-видимому, был оператором и снимал, как сторож ножовкой по дереву отпиливает от мёртвого тела девушки ноги, одну за одной, с противным глухим звуком, как по трухлявой доске, и громко, как по дереву, когда тот попадал на кости, после чего сложил их рядом на пол. Доделав это, он накрыл труп простынёй и задвинул полку, затем взял топор и разрубил каждую ногу в районе колена, сложил всё это себе на руки, как дрова, и двинулся к крематорию. Оператор пошёл за ним. В открытой двери печи стоял казан, огромный, занимавший около половины печи. Сторож сложил обрубки в казан, и было слышно, как они булькают в воде.

Затем печь была закрыта, были повёрнуты какие-то выключатели и рычаги, и из печи в щели между дверью и стеной стали проскакивать языки пламени. Минут через пять этой съёмки рычаг был повёрнут снова, дверь открыта, из печи валил пар. Послышался голос оператора, мы узнали голос врача:

— Аппетитно, — он вдохнул пара. — Пациенты будут довольны.

На этом запись окончилась.

Марина с Васей, которые на протяжении всего видео постепенно зеленели, сорвались в туалет, и уже оттуда донеслись характерные звуки. Мы с Антоном просто переглянулись.

Мы решили лечь спать. У меня в голове мелькнула мысль, что маньяк мог выследить нас, но я отгоняла её.