5.0 Обещаю

Какая ирония, не правда ли: ведь обычно наибольшую боль причиняет не враг, не злопыхатель, а тот, кто только вчера обещал подарить тебе счастье. Близкие и любимые люди. Они, подобно лианам, вьются, полностью обволакивают нас, крепко сжимая внутри цепкой хватки. Они пускают свои корни в сердца, от которых в дальнейшем непосильно избавиться.Удары близких воспринимаются болезненнее, чем другие, потому что от них ударов как раз и не ждёшь. Отдавая всю свою душу любимым, никоим образом не рассчитываешь получить нож в спину. И почему-то самую сильную боль приносит любовь к людям, которые этой любви не заслуживают...

Лондон. Двадцать шестое декабря.

С тех пор прошёл месяц. Конец декабря, конец этого года... Ровно год назад все началось. Пришёл хаос, который породил бесчисленные смерти, разруху и страх. Болезнь унесла миллиарды жизней, оставив в живых лишь сильнейших, в ряды которых я и попала. За стенами этого города творился настоящий ужас, тысячи мертвецов снаружи пытались проникнуть внутрь, но все их попытки были тщетны. А вот внутри царила идиллия, гармония, жизнь шла своим чередом, спокойное течение... Порой терялась мысль о том, что сейчас глобальный апокалипсис, ужасное время, что от многих городов остались лишь руины, а от людей – ходячие трупы. Время от времени все забывалось, и можно было наслаждаться жизнью в Чистой зоне.

Так как мой отец довольно важное лицо, квартира у него была в одном из районов Лондон Сити. Большие, просторные апартаменты. Стены и потолок были выполнены белоснежно-чистым цветом, что создавало атмосферу уюта. На полу гостиной комнаты простирался белый ворсистый ковёр, настолько мягкий, что, казалось, на полу лежит пух. Панорамные окна, из которых открывается прекрасный вид на Лондон. Порой я часами могла простоять у окна, всматриваясь в горизонт и погружаясь в собственные мысли; у меня была своя комната, а на против меня жила Авигея. Я упросила папу забрать её из больницы к нам. Она стала мне настолько близка за этот короткий промежуток времени, что я уже без сомнения могла назвать её своей сестрой. Многие даже говорили, что мы похожи...

***

- Ты должна отпустить его, освободи своё сердце, хватит себя мучить. Уже больше месяца ты терзаешь себя, - Маша села за туалетный стеклянный столик за моей спиной.

- Я понимаю. Порой я даже могу оправдать его действия: он считал, что я умерла, это не значит, что ему нужно уйти в монастырь или принять обет безбрачия. Но... понимаешь... Когда выживаешь в пустом городе, полном мертвецов, и тобой движет только желание увидеть любимого человека, себя невозможно собрать обратно после новости о том, что у него другая. Эти идиотские розовые очки заставляли меня думать о настоящей беспамятной любви. Когда мечты разбиваются о суровую реальность, становится невыносимо. Макс сделал мне больно, теперь на уровне эмоций он мой враг. Он ещё долго будет в моем сердце. Почти год я жила с мыслью о том, что увижу его. Если бы знала изначально, что все так обернётся, – позволила бы мертвецам сожрать себя! Вы ведь знали это, да? Почему мне сразу не сказали? - не отрывая взора от вида из окна прошептала я.

- Мы знали не все. После прибытия в Чистую Зону наши пути разошлись. Макс перестал общаться даже с собственным братом. Он словно сошел с ума: винил всех в твоей смерти, но больше всех ненавидел себя. Я не знала, как сложилась его дальнейшая судьба. Мне рассказали о его деятельности только когда нас всех собрали, чтобы сообщить о том, что ты жива и доставлена в зону спасения, - подруга замолкла, опуская глаза. - Я знаю, что тебе может помочь, - вдруг плутовато произнесла Маша.

Я развернулась вопросительно уставилась на неё. Девушка аккуратно встала из-за стола и прошла на кухню. Там она открыла настенный шкафчик и достала оттуда бутылку коньяка Jack Daniels. Затем подошла ко мне и протянула её, лукаво воззрившись на меня.

- Ты серьёзно? - с нотками скепсиса в голосе произнесла я. - Ты же знаешь, что я не пью. Я эту гадость даже в рот не возьму, убери, - я брезгливо посмотрела на бутылку в руках подруги.

- Хватит уже! Тебе восемнадцать лет, а ты все ещё строишь из себя послушную, правильную девочку. Порой нужно расслабиться, а помочь может только алкоголь.

- Господи, нет, - отрезала я и снова отвернулась к окну.

- Ну как хочешь. Мое дело – предложить, - беспардонно произнесла Маша, а затем послышался звук открывания бутылки.Через секунду подруга уже жадно хлестала содержимое без зазрения совести.

Я тягостно вздохнула и стремительно направилась к девушке. Быстрым движением выхватив бутылку, я заработала пару недоумевающих глаз. - Маш, я позвала тебя для довольно серьёзного разговора, - я прошла к раковине на кухне и безжалостно стала выливать коньяк в сливное отверстие.Глаза Маши округлились и жалостливо стали смотреть на вытекающий алкоголь. - Дело вот в чем: я не могу сидеть на месте, просто сложа руки. Ну от природы я же очень энергичная и неусидчивая, ты как никто это знаешь, - выкинув опустошенную бутылку в мусорное ведро, я прошла к столу, за которым сидела моя собеседница, и села напротив. - Есть группы спасения, в которых...

Неожиданно Маша встряла в мой монолог. - Ты к чему это ведёшь?! - встревоженно поинтересовалась подруга. - Только не говори, что хочешь в эту группу спасения! Отец тебя просто не пустит туда. Он сделает все, чтобы ты не попала в эту группу. Ты не понимаешь, что ли? Эта работа очень опасная! Ты подвергаешь себя великой угрозе, работая в этой организации. Мы и так потеряли тебя на целый год, думая, что ты мертва. Подумай о своем отце! Он считал, что потерял всех своих близких! - оживлённый и параллельно блещущий поучительными нотками монолог девушки отдавался звоном в моих перепонках.

- Я понимаю, что это очень опасно, но все это непросто так. В этом есть свой резон, - таинственно прошептала я, ближе подвинувшись к собеседнице.

- Подожди, - девушка сбавила тон. - Это все из-за Макса? Скажи, ты хочешь попасть в группу спасения, чтобы быть ближе к нему? - тихо и крайне умиротворённо произнесла Маша. - Алён, он не стоит этого, пойми. Часто бывает так, что всю свою любовь мы отдаём людям, которые этой любви не достойны.

- Нет, Маш, все это не ради него, - на секунду я сделала паузу, поднимая глаза на рыжеволосую. - А ради Кирилла...

В комнате повисла тишина. Оглушительная, тягучая, какая-то клейкая, медленно растекавшаяся по всем углам квартиры; девушка не сводила с меня своих карих больших глаз, которые сковало блеском недоумения. Наконец прошло время, прежде чем она очнулась от оков слов, сказанных мной, и сказала:

- Ч-что?

- Я не знаю, поверишь ты мне или же нет, решать тебе. Но дело в том, что это не я отправила вам спасательный сигнал.

- А кто же тогда? - нетерпеливо выдала кареглазая.

- Это был Кирилл.

- Что?! Что ты несёшь?! - Маша остервенело вскочила со стула. - Кирилл умер ещё зимой, точнее он должен бы превратиться в зомби!

- Он стал им. Но лишь на половину.

- Что за бред?! - взревела подруга и схватилась за голову, судорожно буравя меня взглядом.

- Послушай, Маш, - встав со стула, я подошла почти в плотную к ней. - Мне нужна твоя помощь, - пара глаз тут же уставилась на меня. - В крови Кирилла есть антитела, которые вирус не может поразить. Другими словами, у нашего друга есть иммунитет к вирусу, из-за чего гниение задело лишь половину его организма. Он как и человек может мыслить, разговаривать, он почти как прежде. Синтезировав его кровь, можно будет создать антидот, который спасёт весь мир, ты понимаешь? - я торжественно улыбнулась, оголяя зубы.

- Ничего не понимаю, - отрешённо произнесла Маша, отпрянув от меня. - Он зомби наполовину? Так?

- Так.

- Это значит, что в нем, как и в любом мертвеце, есть жажда голода и потребность, которую нужно утолять.

- Уже такой потребности у него нет. Мы решили эту проблему.

Подруга на меня тут же вопросительно-тревожно глянула.- Послушай, Маш. Я пыталась уже эту историю поведать врачам, пыталась призвать их к спасению парня, но мне не поверили. Я точно знаю, что если расскажу это своему отцу, он, не то что не разрешит спасти Кирилла, он сам убьёт его, за то, что тот чуть не убил меня. Понимаешь, теперь у меня есть шанс самой все исправить, попав в группу спасения. Это мой единственный выход. Возможно, я сумею спасти не только своего друга, но и всю планету от этой ужасной катастрофы, - пронзительно закончила я.

- Ох, я во все это смутно верю, но все же есть в этом какая-то искорка. Постой, - подруга повернулась ко мне. - В группу спасения не берут обычных добровольцев.

- У меня есть хорошая физическая подготовка, знания и умения. Я почти год жила в заражённой городе одна, ты забыла?

- Да... Я все равно за тебя очень волнуюсь, Алён, не хочу снова тебя потерять, - нежный, заботливый и пронизывающийся все мое сознание голос подруги отдавался эхом в пустой квартире.

- Я обещаю, все будет хорошо...