8

Ночь пролетела быстро, как облака на небе летом. Она охватила нас с Гарри в комфортном блаженстве, наши напряженные умы успокоились, а уставшие мышцы отдохнули. Наши сердца бились размеренно, а одеяла и подушки были мягкими. Гарри обнял меня, словно защищая, охраняя от всех опасностей мира. Это был первый раз, когда мы спали вместе на настоящей кровати, и я заснула лучше, чем когда-либо за долгое время. Несмотря на все обстоятельства, меня переполняло счастье. Поэтому вопрос стоял так: тогда почему у меня были кошмары?

Мое подсознание поплыло не к Викендейл или к лесу, как я ожидала. Мне снилась не женщина с уродливыми ногами, не миссис Хеллман, не Джеймс и не Норман.

Была только я. Я стояла на кухне, а через окно светило солнце, делая комнату бледно-желтой. Столешница была сделана из глянцевого белого дерева, в нее была встроена раковина. Возле стены выстроились деревянные шкафчики. Это был наш с Гарри дом. Ничего об этом не говорило, я просто знала. И я мыла тарелку в этом доме. Это было похоже на действие жены, у меня на талии был завязан фартук, а я делала работу по дому. Очевидно, это была часть повседневной жизни, я просто мыла посуду. Сначала тарелку, потом ложку, сковородку, а затем я клала посуду на стойку для просушки. Но вдруг что-то привлекло мое внимание.

За окном, которое размещалось над раковиной, я увидела Гарри.

Он ехал по заднему двору в красном грузовике. И тогда меня переполнил страх, будто должно было случится что-то неприятное, но я не знала, что именно. Солнце пропало, небо закрыли темные тучи. Гарри исчез из моего поля зрения, но я все еще знала, что он где-то там. Он не должен был быть дома. 

Меня одолевало любопытство, но это не была жажда узнать что-то новое и полезное, скорее желание узнать страшный секрет. Так что я поставила тарелку, которую мыла, выключила воду и пошла к грузовику через раздвижные двери в столовой. Грузовик был возле леса. И снова появилось то странное ощущение в животе, которое бывает только во снах. Гарри припарковался рядом с сараем. Я раньше там никогда не была. Гарри примерно тысячу раз строго говорил, чтобы я туда не ходила. Если я и знала что-то об этом сарае, так это то, что это было место Гарри. Я внутрь не входила. Но я была сыта по горло его указами, разум говорил мне, что этот сарай принадлежал мне так же, как и Гарри. Сегодня я узнаю, какие секреты он хранит.

Так что я сошла с крыльца, и меня окутал порывистый ветер. Ноги понесли меня по бледной траве, но я не чувствовала росу. Я шла через двор к небольшому зданию, я боялась. Но не Гарри или его секретов. Я боялась неизбежности. И ничего не могла с собой поделать, и хотя в сонной голове было немного мыслей, разум подсказывал, что я должна бояться.

Теперь я была так близко. Он точно мог меня увидеть. Но я не видела, как он входил в здание, должно быть, он уже внутри.

Я была возле двери.

Дрожащей рукой я потянулась к ручке. Какой бы сценарий я не прокручивала у себя в голове — Гарри кричит и выгоняет меня из-за того, что я нарушила его самое главное правило; он с другой женщиной; какие-то его темные секреты — я не была готова к тому, что произошло после того, как мои пальцы ухватились за ручку. 

Я открыла дверь и шагнула в комнату, слишком быстро, чтобы он смог меня выгнать. Но, увидев комнату, я пожалела о том, что он этого не сделал.

Там были тела. Трупы. 

Десятки трупов. И это были не просто какие-то мертвые люди, они были мне знакомы. Слишком знакомы, достаточно, чтобы я смогла заплакать. Келси. Лори. Бабушка. Эмили. Мне не нужно было знать ее имя, достаточно было того, как описывал ее Гарри. Я знала, что это она. Просто знала и чувствовала, что лично говорила с ней. Но сейчас это было не важно.

Все они были мертвы. Их лица были бледными, почти фиолетовыми. Они выглядели как зомби: обескровленные и с остановившимися сердцами. Это все, что я видела, все остальное скрывали темные мешки для тел. И как только я осмотрела стену, поняла, зачем они нужны. 

Тела лежали и напротив меня. Не полностью, только кусочки... кусочки кожи. С них сняли кожу, и теперь она висела на стене. Толстые слои: некоторые бледные, другие загорелые, были прибиты к дереву. Будто какие-то святыни, трофеи за достижение. За всем этим кто-то стоял. И так уж случилось, что это был человек, с которым я убежала, жила, создала дом. Это не может быть он, мой Гарри не мог этого сделать.

Но сделал. Я поняла это, когда увидела, что он стоял спиной ко мне, прибивая к стене другой кусок кожи. Я закричала.

Это было ошибкой, знаю, но разве была возможна другая реакция? Молоток с грохотом упал на пол.

Гарри не запаниковал, даже не повернул голову. Все еще стоял ко мне спиной, медленно дыша. Вероятно, он был зол. Должен был. Затем медленно, очень медленно, так что мое сердце готово было выпрыгнуть в груди от ожидания, он повернулся ко мне.

— Я говорил тебе, — сказал он так тихо, почти пугающе, — не заходить сюда.

Я не знала, что ответить. Слишком много всего вдруг обрушилось на меня. Я хотела рвать, рыдать, кричать и убежать одновременно.

Но тело не выбрало ничего из этого, застыв на месте, несмотря на все мои усилия бежать.

Он подошел ближе.

— Мне жаль, — сказал он.

Я была удивлена, услышав это, поэтому слегка подалась назад. Ему жаль? Это его ответ? Так он объясняет эти ужасные преступления? Еще хуже то, что он лгал. Если ему и правда было жаль, он бы сказал это с некоторой долей раскаяния и вины. Но его глаза были пустыми. Я не могла смотреть в них, но больше смотреть было некуда, только на чудовищно украшенные стены и тела, лежащие на полу. 

— Роуз? — спросил он. Он начал идти ко мне. Выражение его лица вернулось к обычному состоянию. Он выглядел собранно, будто мы не находились в комнате, полной трупов. — Это ничего не значит. То, что я сделал, ничего между нами не изменит, — сказал он, показывая на меня, а затем на себя. 

Когда я не ответила, он начал немного паниковать. Внезапно его голос стал тихим и зазвучал уязвимо.

— Роуз, ты же все еще любишь меня, правда? — он подошел ближе. В его глазах было отчаяние. Его губы слегка надулись, а черты лица смягчились в беспокойстве. На секунду он выглядел как маленький мальчик, пальцы потянулись к моей руке, чтобы почувствовать спокойствие от моего прикосновения.

Но меня не так легко обмануть. Я отпрянула от пальцев, которые несколько секунд назад держали части человеческой кожи. И поддельная невиновность исчезла так же быстро, как и появилась. Его черты исказил гнев, он был в ярости из-за того, что я отказала ему. Я больше не чувствовала его руки у себя на бедре, вместо этого она ударила меня по лицу.

Щеку в том месте начало саднить. Было больно не из-за самого нападения, а из-за того, что он сделал. Мои глаза расширились от страха, а на глаза навернулись слезы. И на этом все не прекратилось, как и его гнев. Он сделал выпад, и его длинные пальцы схватили меня за горло, прежде чем я успела это понять. Он что-то кричал, но я не слышала. Я чувствовала, как его хватка становится крепче, пальцы вжимаются в мою кожу, мешая дышать. В моих мыслях крутились только паника и неверие. Как Гарри мог такое делать? Он всегда был моим счастьем, моей безопасностью, а сейчас будто нож воткнули в сердце, которым я его любила.

Я пыталась дышать, получить хоть чуть-чуть кислорода. Я отчаянно толкала его, била кулаками и ногами. Я теряла воздух, и через несколько секунд начала терять сознание. 

Я проснулась, тяжело дыша. К счастью, Гарри, сарай и трупы исчезли из моих мыслей, их заменили мысли о темноте в комнате. Но это была удобная темнота, я наслаждалась ею. Я почувствовала некоторое движение и вернулась в реальность.

Одеяла были очень мягкими, как и подушки. И меня окружало тепло. Мои руки потянулись к шее, пальцы провели по коже. Со мной все было хорошо. Это был всего лишь сон.

— Роуз? — позвал тот же голос, который был и в моем кошмаре. 

Я вскрикнула от страха. "Это был сон, — напомнила я себе. — Все было не по-настоящему, но Гарри, которого я любила, был настоящий, и он звал меня". Я испустила глубокий вздох облегчения. 

— С тобой все в порядке? — спросил он, бросаясь ко мне. Через несколько секунд он был у кровати, с беспокойством глядя на меня.

— Да, — сказала я, все еще немного тяжело дыша. — Просто плохой сон и все.

Он несколько секунд изучал мое лицо, размышляя о том, стоит ли задавать вопросы. Казалось, он решил этого не делать, и сел на постель. 

— Ну, теперь я здесь, — сказал он, придвигая меня ближе. Он прислонился к изголовью кровати, и я повернулась на бок, обнимая его за туловище и положив голову ему на грудь. Это было странное чувство, он успокаивал меня из-за Гарри в моем сне. Но это был другой Гарри, именно он был в моем подсознании. Он был злым, но рядом со мной лежал настоящий Гарри, который был совсем не таким. — Поспи, — прошептал Гарри мне на ухо, крепко меня сжимая. — Я здесь, Роуз. И я буду здесь утром, когда ты проснешься.

Он провел рукой по моим волосам, и мои глаза, трепеща, закрылись из-за этого успокаивающего движения. Но пока я не могла заснуть.

— Гарри? — тихо спросила я. 

— Да?

— Что ты делал, пока я не проснулась? Почему тебя не было в кровати?

Он колебался лишь секунду, прежде чем ответить.

— Просто ходил в туалет, — небрежно ответил он. 

— Ох, — этот ответ оставил меня в замешательстве.

Я не слышала движения, когда проснулась, и не было никакого света. Казалось, что он стоял посреди комнаты. И что-то не сходилось в его словах, в его тоне что-то было. Но с чего бы ему лгать о такой тривиальной вещи? Я, наверное, просто устала и едва понимаю собственные мысли.

Должно быть, Гарри заметил мое озадаченное выражение лица.

— Ты в порядке? — спросил он, уткнувшись носом в мои волосы.

— Хм?

Не в силах ничего с собой поделать, я улыбнулась.

— Да, — сказала я и поцеловала его в щеку, чтобы успокоить.

— Хорошо, — пробормотал он. Он укрыл нас одеялом, игриво подоткнув его под меня. После того, как он прижался губами к уголку моего глаза, мои глаза закрылись, и я начала засыпать. В этот раз я спала всю ночь.

HARRY'S POV

Я проснулся с двумя замечательными вещами, на мой взгляд: губами Роуз и ощущением реального матраса. Я чувствовал себя лучше, чем когда-нибудь в последнее время. Мы оба были в безопасности, здоровы, у нас была еда, и горожане думали, что мы мертвы. Не говорю уже о том, что мы спали в отапливаемом помещении на толстом матрасе с удобными одеялами.

Для нас, двух беглецов, сейчас жизнь была довольно хороша. 

И я был по-прежнему был благодарен за это, когда мои глаза открылись. Мой взгляд упал на девушку, которая лежала на мне, что было лучше всего. Я не мог перестать смотреть на мягкие черты ее лица. Ее прекрасные глаза были закрыты, а красные губы слегка приоткрылись. Волосы доходили ей до плеч, и я не смог себя остановить и провел по ним рукой. Все заботы ушли, весь стресс из суровой реальности отошел на задний план. Она всегда красиво выглядела, особенно во время сна.

Пока я играл с ее волосами, ее глаза открылись. Она сонно посмотрела на меня.

— Привет, детка, — прохрипел я.

— Ммм, — улыбнулась она, опять закрывая глаза. Она уткнулась носом мне в грудь. — Доброе утро.

А, вот кое-что еще: я любил просыпаться с ней. Провести первую зарю с Роуз рядом казалось так правильно, все, что мы сделали, стоило этого. Каким-то образом моя любовь к ней всегда усиливалась такими невинными утрами, это было мое любимое время с ней.

— Нужно вставать? — все еще сонно спросила она.

— Может быть, — сказал я. — Или мы можем лежать в кровати весь день, — это был бы идеальный выбор.

— Хотелось бы, — сказала она. — Когда мы должны выйти из комнаты?

Я вспомнил прошлую ночь, когда нам дал комнату тот кусок дерьма за углом. 

— Не помню, чтобы он говорил нам это, может, в полдень или около того, — сказал я. Мы оба посмотрели на часы, висящие на стене слева. 

— О Господи! — воскликнула Роуз с невинным удивлением. — Уже одиннадцать?! 

— Ничего себе, — усмехнулся я. — Думаю, так и есть. 

— Должно быть, сегодня я спала дольше, чем в любой день в этом году, — сказала она. Так было и со мной, ничего не мешало мне спать, сколько угодно, что было необычно. 

После своего заявления Роуз вернулась к предыдущей позе, ее руки обвились вокруг меня, и она положила голову мне на грудь. Мы лежали так несколько мгновений.

Ее губы прижались к моей коже минуту спустя. 

— Нужно вставать, — вздохнула она.

Я застонал в знак протеста.

— Я встану, если только ты дашь мне сигареты, — сказал я.

Она посмотрела мне в глаза в притворном раздражении и скатилась с меня, вставая на ноги.

— Ох, ты всегда заставляешь меня носить эти проклятые сигареты, — она схватила подушку и бросила ее в меня. Она попала прямо в лицо, из-за чего я полностью проснулся.

Она хихикнула, стоя в только в моей футболке.

— Извини, — пожала она плечами, уходя прочь. У кого-то сегодня было хорошее настроение. 

— О нет, не извиняйся, — сказал я, внезапно садясь. Я подвинулся к краю кровати и схватил ее за бедра, притягивая обратно, а затем бросил на матрас. Я встал на колени возле нее, ущипнул ее, и она вскрикнула, пытаясь вырваться. Но мои ноги были по обе стороны от нее. Я держал ее.

Я начал свою беспощадную атаку, щекоча ее. Она кричала от смеха, и я смеялся вместе с ней, ничего не в силах с собой поделать. 

— Гарри, прекрати! — просила она. Но это только заставило меня продолжать, а она пыталась вырваться. Мои пальцы прошлись по ее ребрам, шее, везде. Она извивалась и била меня, а черты лица озаряла улыбка. Она все еще пыталась оттолкнуть меня и почти смогла, но я схватил ее за запястья, удерживая их одной рукой над ее головой.

Щекотание прекратилось. Восхитительный смех Роуз медленно затих, она лежала подо мной, ее грудь быстро поднималась и опускалась. Она была так сексуальна. Я не мог сопротивляться и наклонился к ее приоткрытым губам. Они были мягкими и сладкими, я наслаждался ими. Одну руку я положил на ее бедро, и только ткань разделяла нас. Я отпустил ее запястья, но облокотился на матрас, чтобы нависать над ней. Мой язык вошел ей в рот и заскользил вместе с ее языком.

Она зарылась пальцами в мои волосы и потянула к себе, наши тела прижались друг к другу на мягких простынях. Даже целовать ее, так невинно, было удовлетворительно. Было достаточно простого касания, но в то же время я не мог насытиться ею. Мне всегда нужно было больше, чем удовлетворение. Я не мог представить нас стареющими и теряющими этот голод. Сейчас и в тридцать, и в сорок, я буду хотеть исследовать ее кожу и дальше, целовать ее глубже. 

Но, к сожалению, для этого сейчас не было времени. Роуз отстранилась первая, на ее слегка опухших губах играла улыбка.

— Вероятно, мы должны идти, — прошептала она, ее голубые глаза светились любовью.

Я кивнул, целуя ее в последний раз.

— Продолжение следует, — пообещал я.

Она засмеялась, и мы, наконец, вылезли из постели, начиная упаковывать вещи. Роуз все еще была одета в мою футболку, так что я надел другую, которая лежала в моей сумке. На этот раз черную. Мы оделись и упаковали сумки, как смогли, положили шампунь, кондиционер, одеяло. Мы поели бананов и сходили в ванную, чтобы почистить зубы. А затем вышли из комнаты. Часть меня беспокоилась о том, что в ближайшее время нам не посчастливиться остаться в мотеле, но оставаться на одном месте слишком долго было опасно.

Так что мы ушли. Одев куртки и взяв рюкзаки, мы пошли к стойке регистрации, чтобы выписаться. Этой чертовой крысе с прошлой ночи лучше здесь не быть. Мы вышли к холлу, и я не увидел его. 

Вместо него была старая женщина, стоящая у стены за стойкой. Она казалась обезумевшей, ее лицо просветлело, когда зазвонил телефон.

— Кто это? — прошептала Роуз рядом со мной. — Она кажется тебе знакомой?

Мои брови нахмурились, пока я думал, но ее образ ничего не вызывал.

— Нет, мне нет, — я покачал головой.

— Что они сделали? — спросила работница в трубку. Она заметила меня и зажала телефон между ухом и плечом, наклоняясь к ящичку стола. Шнур этого сделать не позволял, но она все же смогла. Она обратила на меня внимание, только когда положила регистрационную карточку и ручку на стол. Я не собирался обращать на нее внимание, но что-то в ее разговоре привлекло меня.

— Он в порядке? — спросила она в телефон. Человек на другом конце линии говорил несколько секунд, а затем она испустила долгий вздох. Потом она начала плакать. Конечно, этот разговор был не просто дружеской болтовней. Я сделал вид, что ничего не заметил, раздумывая о том, какой бы фальшивый адрес написать. Но я все еще слушал и знал, что Роуз делала то же самое.

— Как это случилось? Там не было охранников, чтобы предотвратить это? 

Сначала мне было просто интересно, но сейчас я внимал каждому ее тихо произнесенному слову. 

— Почему они это сделали? Джеймс был хорошим ребенком, он не заслуживал это, — сказала она сквозь небольшие рыдания.

Я перестал писать. Что за хуйня?

— Он мой единственный племянник, не могу представить, что ты чувствуешь, он же был твоим сыном. Я знала, что управлять больницей — плохая идея, я знала.

Больницей?

Я закончил заполнять бумаги. Положил ключ на стойку и посмотрел на женщину. Затем она заметила меня, кивая, прежде чем забрать бумаги. 

Мои мысли спутались. Я быстро схватил Роуз за руку, выводя ее так быстро, как только мог. Но я не смел сказать и слова. Потому что то, что я слышал, звучало так, будто мы только что было перед тетей Джеймса Хеллмана. Я был человеком, который его убил, я был причиной ее рыданий. Я чувствовал, что она в любой момент поймет это.

Но было кое-что похуже. Она, казалось, разговаривала по телефону ни с кем иным, как с женщиной, которая напряженно нас искала.