36 глава

Я протягиваю ему рюкзак и он принимает его с кривой улыбкой, от чего мне становится не по себе. Я ужасно нервничаю, ибо очень тяжело переношу боль.

Я смотрю на парня, который роется в рюкзаке и с трудом дышит. Это и не удивительно, ведь я шокирована, что он вообще двигается.

— Ты уверен, что у тебе сломано ребро? — на слове «сломано» я сделала акцент. Он поднял на меня глаза и удивленно осмотрел с ног до головы.

Ну, а что? Возможно, оно у него не сломано, а просто повреждено. Очень надеюсь, что если уж ребро сломано, то он не повредил себе никакие органы, так как в больницу мы точно не пойдём.

Он ничего не ответил. Достав коробочку с каким-то лекарствами и бутылку воды, он выпил несколько таблеток и протянул мне.

— Это обезболивающее, — ответил он на мой немой вопрос.

Я выпила таблетки и отложила в сторону. Он сказал мне лечь поудобней и поднять кофту.

Пока он приготавливал инструменты, я лежала, как на иголках. Чёрт, как же страшно. Меня всю трясет и бросает то в жар, то в холод. Я представляю, как мою кожу будет прокалывать иголка и слёзы опять наворачиваются на глаза. Что-то в последнее время я стала совсем тряпкой, так нельзя.

Когда он нависает надо мной, в перчатках и со спиртом в руках, моё сердце разрывается от страха.

— Вот, зажми это в зубах, — он протягивает кусок джгута и я делаю как он сказал. Слёзы медленно стекают по щекам и я уже думаю бежать, но когда он дотрагивается своей рукой к моему плечу, меня будто прошибает током и я застываю на месте.

— Успокойся, я быстро, — говорит он и смотрит на мою рану. Но я пропускаю его слова мимо ушей и продолжаю прокручивать картинки в голове, как меня дырявят иголкой.

Я не вижу, что он делает, но когда рана начинает безумно щипать, сопровождаясь адской болью, я сильно мычу и сжимаю руки в кулаки как можно сильнее. Мне кажется, или у меня началась истерика? А, нет, не кажется. Отлично!

Паша

Продензифецировав рану, я сразу хватаю медицинскую иголку с ниткой. Даже не буду спрашивать, когда она успела обчистить аптеку, хотя я догадываюсь, но, чтобы там ни было, это нам на руку.

Она начинает дергатся и громко мычать. Я не могу сконцентрироваться, когда она так извивается. Я не первый раз зашиваю рану, но почему-то именно сейчас никак не могу сосредоточиться. Наверное, раньше я делал это в более спокойной обстановке.

Я слабо бью её по щекам и прошу успокоиться, что она делает, спустя несколько минут. Я знаю, что в это время её желательно чем-то отвлечь, но о чём с ней разговаривать? Она чёртова психопатка, я её вообще не переношу. Но, чёрт, я же не могу не помочь ей, тем более если я могу.

Так, ладно, слишком много болтовни, пора бы уже приступить к делу. Я подношу иголку к коже и быстро вонзаю её. Она начинает жутко кричать и я понимаю, что нас могут услышать мертвецы, но ничего не могу сделать, я понимаю, как это больно. Быстрыми движениями я зашываю рану, стараясь не обращать внимание на её резкие движения, когда я заканчиваю, опять дезинфецирую рану и перематываю её бинтом.

Осматриваю девушку и присаживаюсь рядом. Она так же продолжает лежать и глубоко дышать с закрытыми глазами. Иногда слышу ее всхлипы.

От усталости мои глаза слипаються и я поддаюсь тяжести.

Катя

Адская боль расходилась по всему животу. Я не могла это терпеть, поэтому кричала и плакала. В тот момент мне казалось, что она не прекратится никогда. Я молила бога, чтобы это скорее закончилось и я смогла нормально вздохнуть.

Мучительная боль не проходила ещё сорок минут, но когда она потихоньку угасла, я постепенно погрузилась в сон, наслаждаясь отдыхом.

Проснулась я от лёгкого прикосновения к щеке и шёпота. Еле разлепив глаза, я увидела перед собой Пашу, который странно на меня смотрел.

— Что... Что случилось? — с трудом прохрипела я, немного приподнимая голову.

— Ты проспала трое суток, — спокойно говорит он и садится рядом со мной.

Мои глаза расширяются от услышанного. Неужели я спала трое суток?

Как ни странно, у меня ничего не болит и я спокойно приподнимаюсь на локтях, но стоит сделать мне неправильное движение, как рана на животе даёт о себе знать.

Я принимаю сидячее положение и потихоньку разминаю конечности. Осмотревшись, я заметила некоторые изменения: подо мной были какие-то вещи, которые смягчали поверхность, все окна в магазине были заклеены газетами, либо тряпками.

Я смотрю на Пашу, который открывает консерву и протягивает мне. В этот момент рот наполняется слюнями и я понимаю, что ужасно хочу есть.

Я сьедаю всё, что мне дали и смотрю на парня, он уже более свободно двигается.

— Как ребро? — всё-таки решаюсь спросить, хоть мне и тяжко даются эти слова.

— Нормально, — отстраненно ответил он, смотря в одну точку.

Прошла неделя

Чтобы хотя бы немного реабилитироваться и прийти в себя, нам понадобилась ещё неделя. Всё это время мы жили в магазине, принимали лекарства, в основном я. Паша менял мне повязку, что, как мне кажется, ему не свойственно, точнее, такое его поведение. Постепенно я приходила в себя, уже могла ходить и даже нагинаться. Рана всё равно болела, но я терпела. Неоднократно она кровоточила, что не на шутку меня пугало, но парень уверял, что ничего страшного в этом нет.

За эту неделю Паша как-то спокойно себе ведёт, от чего мне жутко неудобно. Я не привыкла видить его таким. Он часто просто сидит и смотри в одну точку, не двигаясь. Меня хоть пугает, но я ничего не могу сделать.

Бывало несколько раз, когда я задавала ему вопросы, он нехотя и очень раздражительно на них отвечал, поэтому я старалась с ним вообще не разговаривать.

Завтра утром мы опять выезжаем в Москву и на этот раз я надеюсь доедем без приключений и травм. Я хочу поскорее забрать Киру и уехать с ней далеко-далеко, где нас никто не найдёт, в том числе и зомби.

Что на счёт родителей... Я уже и потеряла веру, что смогу их найти. Я ужасно по ним скучаю и за эту неделю у меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё и понять, что скорее всего я их не найду. Я просто не знаю, где их искать. Москва очень большая, я не могу объехать её полностью.

На данный момент я думаю лишь о Кире. Хоть я и не представляю, как мы её вытащим, но я верю, что у нас всё получится.

Завтра нас опять ждет поездка, в которой может произойти что угодно...