Триумф

Сентябрь 1637 года... спустя три месяца после покушения на короля...

Осень уже вплотную вступала в свои права во всем Париже. Пышные кроны деревьев еще только начинали менять свой окрас с зеленого на желтый и красный, и в новых одеяниях смотрелись еще более ярко и торжественно, чем летом. Несмотря на ощутимый спад температуры, погода все еще стояла ясная. Солнце светило из последних своих возможностей, будто хотело напоследок подарить людям на земле свое нежное тепло перед тем, как укрыться на многие недели за воздушным плотным одеялом облаков.

А тем временем Париж бурлил. За каждым поворотом, на каждой улице, в каждом доме говорили об одном и том же.

В Лувре был собран весь двор, чтобы наконец обсудить последние новости, обменяться мнениями.

— Дамы и господа! — обратилась королева Анна к своим придворным и поданным, — Безгранично счастлива и горда вам сообщить о том, что война с Испанией благополучно окончена! В скором времени король прибудет в Париж, а перед Лувром состоится парад в честь победы!

После этих слов ее величества, Анны Австрийской нам стоит немного прояснить нашим читателям детали окончания войны между Испанией и Францией. Война между государствами продлилась два года и три месяца. Однако за этот долгий и мучительный период ни одна из сторон не приобрела выгоду для себя. Территориальные отношения между державами остались такими же, какие были и прежде. Однако обе стороны неминуемо понесли колоссальные потери. Тем не менее французы считали, что в этом конфликте больше остались победителями, чем испанцы, ибо смогли отстоять до последнего клочка своих земель и не позволили испанцам добиться своей цели. Ну а испанцы потерпели только убытки. План не сработал. Результата нет. Потери неописуемые. А французский престол все еще занят Людовиком. Вот почему французы считали себя победителями, а испанцы горевали о поражении.

Собравшиеся в Лувре придворные тут же оживленно начали переглядываться и перешептываться. Новости взбудоражили всех.

Стоявшая рядом с королевой Изабель тоже почувствовала волнение. «Клянусь своей шпагой, клянусь вашей честью, я вернусь, обязательно вернусь и в первый же день прибытия в Париж, я направлюсь прямо к вам, чтобы доставить вам радостные вести о победе» — пронеслось в голове у девушки, — «Победа пришла, но увы, без тебя».  Но Изабель уже нашла в своем сердце место для такого понятия, как потеря близкого человека, и стояла рядом с Анной австрийской с гордо поднятой головой. Временами даже улыбалась господам, взгляды которых ловила на себе.

Спустя два дня в Лувр прибыл гонец с известием о том, что его величество с французской армией и кардиналом де Ришелье остановился в Орлеане и к завтрашнему дню уже будет в Париже.

После полученных известий всего за одну ночь по приказу ее величества, город был украшен к триумфальному возвращению армии и государя. На следующее же утро в столицу прибыла армия короля. Сам Людовик XIII прибывал в город в самую последнюю очередь.

На главной площади перед Лувром граф де Монтале выстроил ряды своих мушкетеров. Плащи солдат развевались на ветру, словно победоносное знамя. В воздухе так и веяло торжеством и празднеством. Каждый из мушкетеров, находившихся в строю, был горд за свою родину, матушку-Францию. Каждый из них был горд носить плащ и шляпу мушкетера, ибо знал, что он не просто вырядившийся шут, придворный пудель, как любил выражаться кардинал де Ришелье, а настоящий солдат, защитник, отслуживший отечеству, принесший ему победу. Каждый из солдат знал: Франция спасена благодаря им, солдатам, верно защищавшим границы, интересы и дальнейшее благополучие державы.

Не менее восторженно ликовала душа и Рене де Жюльен. Молодой человек был горд собой вдвойне. Он был не только солдатом. Уходил на войну осужденным, обреченным, но вернулся победителем, героем. Всю дорогу домой его грела мысль о том, как он устремится при первой же возможности к лавке на улице Феру. К прекрасной Изабель! На протяжении всей этой сложной поры она была для него ангелом, оберегавшем от всех бед, несчастий, направлявшем, указывавшем верный путь. Рене не уставал благодарить бога за все это. И сейчас, когда он стоял на площади среди других солдат, его сердце трепетало от желания поскорее свидеться с любимой. Ведь, разумеется, она его тоже ждет в нетерпении с замиранием сердца. И кроме того, Рене помнил об обещании вернуться с войны, о клятве, данной ей перед уходом.

Еще одной личностью, ждавшей возвращения короля и начала торжественного парада, была королева Анна. Осведомленная о покушении на государя, она желала скорее убедиться самолично в его здравии. Ее парадный наряд сидел на ней удивительно элегантно, достойно и соответствовала смыслу сегодняшнего дня. Ей предстояло достойно встретить государя. Во время королевских приготовлений Анна приказала привести к ней Изабель. Как только молодая фрейлина оказалась в распоряжении королевы, она сказала:

— Милое мое дитя, смею надеяться, что и вы так же, как и я, приятно озабочены последними известиями. В связи с этим я намерена просить вас сопроводить нас при параде, — улыбнулась королева, обращаясь к Изабель.

— О, это большая честь для меня, ваше величество! Однако, правильно ли я вас поняла, что это подразумевает мое публичное представление его величеству? — покраснела Изабель, ибо никогда даже и не смела думать о том, что когда-нибудь будет официально представлена королю.

— Да, разумеется! Именно это я и хотела вам сказать, моя дорогая! Будьте покойны, вы прелестны и изумительны как никогда! Не бойтесь, королевская немилость вам не угрожает, — на минуту королева задумалась.

Изабель присела в глубоком реверансе, выражая глубочайшее почтение и благодарность за оказанную честь. Сопротивляться королевской воле она была не намерена.

Тем временем король въезжал в Париж через ворота Сен-Мартен. И уже при входе в город карету его величества встречали с громкими возгласами. У одних горожан на лице читалась радость, восторг, а у других гордость. Но волну всеобщего ликования нельзя было не почувствовать. Экипаж Людовика, запряженный шестеркой прекрасных голштинских, направлялся в Лувр.

Как только королевская карета вступила во двор Лувра, по команде раздались три выстрела из мушкетов. Победные парадные выстрелы, знаменовавшие триумф Франции. Они служили своеобразным официальным объявлением об окончании войны и начале совершенно новой эры для всего государства. Они знаменовали победу. Если выстрелы говорили о достижениях, то мушкетерская рота, выстроенная смирно, говорила о том, как были эти достижения приобретены и какой ценой.

Король ступил на красную ковровую дорожку в самом величественном виде, в парадном одеянии в сопровождении его преосвященства. Королева Анна, как достойная супруга короля-победителя, встретила его величество с нескрываемой гордостью.

— Добро пожаловать на родину, ваше величество! Безмерно рады видеть вас в добром здравии. Да здравствует король! — сказала королева и тут же вслед за ее величеством раздались возгласы солдат: «Да здравствует король! Да здравствует Франция!». Все мушкетеры вынули шпаги из ножен, Ослепляющий блеск холодной стали синхронно сверкнул в лучах осеннего солнца, который по случаю парада выглянуло из пелены облаков.

И снова троекратный выстрел мушкетов раздался оглушительным залпом. В эту минуту Рене, стоявший в первой колоне четвертой роты мушкетеров, поднял свой взор в сторону королевских особ. Однако спустя секунду уже был охвачен ошеломляющим потрясением. Этим потрясением была юная фрейлина Анны австрийской, стоявшая рядом с ней и присевшая в приветственном реверансе королю. Это была она. Изабель! Рене не мог поверить собственным глазам и поначалу был убежден, что ему не иначе как привиделось. Он попробовал отвести взгляд на миг иной и снова взглянуть на молодую особу, до боли напоминавшую его милую Изабель. Но глаза его не лгали. Однако даже во второй раз Рене не поверил. Но сердцу молодого мушкетера совершенно не было дела до его веры. Оно колотилось ускоренными темпами, билось о ребра, словно о решетки клетки. «Господи, она стала еще краше и прекрасней, чем была. Как же она прелестна! И до боли близка, но вместе с тем бесконечно недосягаема. А какая у нее улыбка! А этот наряд так ее освежает и украшает! Она стала совсем другой, но глаза остались такими родными, какими были прежде. Какие грациозные жесты! Словно вторая королева! Но как же случилось так, что она и в самом деле оказалась здесь, в Лувре, рядом с ее величеством?»

Между тем король, так же, как и Рене, весьма впечатленный молодой фрейлиной Анны, счёл уместным попросить ее представить красавицу его величеству:

— Дорогая моя, не соизволите ли представить мне вашу прелестницу, что стоит рядом в сами?

— Разумеется, мой король, я в самом деле намеревалась представить вам мою новую фрейлину, Изабель де Марсо.

— Для меня большая честь предстать перед вашим величеством! Всегда к вашим услугам, — ответила в свой черед Изабель, кланяясь в изящном и безупречном реверансе. В своих жестах девушка была схожа с настоящей аристократкой из знатного дома.

За грациозными движениями девушки Рене наблюдал с упоением. Однако сама фрейлина так и не увидела молодого солдата. Она не смогла прочувствовать его присутствие рядом, ибо даже думать об этом не смела. Взор всего двора так же был направлен на происходящую сцену. И стоит упомянуть о том, что среди придворных была еще одна личность, не менее озадаченная увиденным, чем сам Рене. Речь шла о госпоже де Бриенн. Происходящее было для нее уму не постижимым явлением. Мало того, что с позором осмелилась сбежать с помолвки с самим герцогом де Мармонтелем, так еще и имела совесть стать фрейлиной ее величества. Так вот где ты спряталась, прохвостка! Выбрала самое укромное место из всех возможных на Земле! Рассчитала все ходы заранее, мерзавка!  Какой же несправедливой бывает жизнь! Одним все, а другим ничего! Как эта дерзкая девка так быстро переоделась из невесты во фрейлины, когда в свое время самой госпоже де Бриенн это не удалось даже при более удачных обстоятельствах. Можно было придумать самую любую участь для этой беглянки, но никак не роль фрейлины при дворе! Что за дерзкая девица! Прикидываясь жалкой сиротой из бедной семьи, сумела обольстить саму королеву.

Тем временем праздник в честь парада плавно перетекал из дворовой площади во внутрь дворца, где устраивался бал с танцами. Таково было продолжение торжества.

Ближе к вечеру Изабель, принося свои извинения высшим особам, ссылаясь на всеобщее утомление и слабость, отпросилась у королевы покинуть бал и уже направлялась к своим покоям. И по пути через темно освещенную галерею ее окликнули с вопросом: «Кто идет?» Из темноты вышел Гаспар, дежуривший в этот день в левом крыле дворца.

— Рад вновь встретить вас, мадемуазель! Как вы себя чувствуете? — поинтересовался офицер у девушки.

— Благодарю, со мной все хорошо, сударь, — ответила Изабель, одаривая молодого человека нежной улыбкой. И в этот момент в бальном зале, от которой девушка успела отойти лишь на дюжину другую шагов, послышалась льющаяся музыка. Заиграли скрипки и клавесин, призывая к бальным танцам.

— Какой сегодня прекрасный день! Радость для всего государства! И вы совершенно прекрасны сегодня, мадемуазель! — продолжил Гаспар.

— Благодарю вас за столь лестный комплемент, друг мой. Да, разделяю ваше мнение, день правда прекрасен.

Музыка доносилась с самого зала и придавала некую таинственность и волшебность галерее в приглушенном свете. И тут молодой человек на миг задумался, посмотрев на девушку, а потом вдруг неожиданно предложил:

— А позвольте пригласить вас, молодая леди, на танец? Очень смею надеяться, что вы мне не откажете.

— На танец? Вы не шутите?

— Я совершенно серьезен, ибо просто желаю вам прекрасного завершения дня. К тому же я, как ваш верный друг, беспокоюсь о вашем здоровье и хочу подарить вам маленькую радость в честь этого триумфального дня. Прошу, довертись мне, — и Гаспар протянул Изабель руку в приглашающем жесте.

Ответом на приглашение послужила легкая улыбка на лице юной фрейлины. И только она вложила свою ладонь в руку офицера, как он закружил ее в легком вальсе по длинной огромной галерее, освещенной лишь парой десятков свечей разбросанных по всей длине помещения. Она следовала за его движениями, просто пребывая в этом легком состоянии беззаботности и спокойствия. Она впервые за долгое время искренне радовалась и смеялась, освобожденная окончательно от бремени отчаяния. На сердце была только легкость и более ничего. Она смогла наконец отпустить прошлое и принять настоящее. Молодой человек изящно и нежно держа ее в объятиях, кружил в вальсе и в каждом движении чувствовалась поддержка и опора близкого друга.  Они кружились в танце совершенно одни, погружённые в лёгкость и беззаботность. Их танцующие силуэты видела лишь полная круглая Луна, заглянувшая через окно дворцовой галереи. Изабель казалось, что наконец прошлое ее отпустило, осталось позади. Она всем сердцем поверила наконец в то, что началась новая страница ее жизни, совершенно белая и чистая. Но начало всего самого прекрасного было еще далеко впереди.

Тем временем карета герцогини де Бриенн во весь опор мчалась по дороге во Вьерзон, в сторону поместья Мармонтель.