Глава 42

Глава 42Манипулятор– Удивлена? – спрашиваю я в трубку, вертя красную розу между пальцами. Я проснулась от того, что Зейда больше не было рядом, а вместо него лежала роза.Моя мать вздыхает.– Нет, нисколько. Это многое объясняет о твоей бабушке и ее странной привязанности к этому дому.Я лежу, свернувшись калачиком на диване, и смотрю новости; мои вены переполняет чувство гордости при виде слов «Экстренные новости» и «Раскрыто преступление семидесятипятилетней давности».Мы с Дайей сообщили о наших находках в полицию сегодня рано утром. Они потратили несколько часов на изучение наших улик. И после проверки подлинности серийного номера и результатов анализа ДНК Фрэнка Сайнбурга объявили человеком, хладнокровно убившим Женевьеву Парсонс. Его мотивом была безответная любовь.Дневники пока конфисковали, но я заставила их поклясться, что их мне вернут. Полицейский смотрел на меня как на сумасшедшую, когда я буквально вынудила его поклясться на мизинце. Но мне стало легче от того, что я рассталась с дневниками, пусть даже на время.Репортер новостей в кадре рассказывает о том, как правнучка жертвы наткнулась на спрятанные в стене дневники и как это привело к раскрытию убийства и установлению личности убийцы. Я бросаю взгляд в окно, через стекло пробивается множество вспышек света.Прямо в этот момент возле моего дома стоят репортеры. Они хотели снять сюжет с поместьем Парсонс на заднем плане. Действительно, что за жуткая история без старого викторианского особняка, нависшего над красивой блондинкой с красной помадой на губах?– Должно быть, она всю жизнь испытывала такое чувство вины, – тихо говорю я. Всплеск грусти от осознания того, что бабушка помогала скрывать убийство, все не проходит.Удивительно, но у мамы не находится язвительного ответа.– Думаю, это так, Аделин. Это тяжелый груз, особенно учитывая, что ей было всего шестнадцать, когда это произошло. Вероятно, она получила очень сильную травму.Я нахмуриваю брови сильнее.– Меня удивляет то, что она всегда была такой жизнерадостной.– Иногда самые счастливые люди – это самые печальные люди, – говорит она, повторяя расхожую цитату.– Тогда какие самые несчастные люди?– Уставшие.– Звучит грустно.Она издает сухой смешок.– У меня скоро показ. Мне нужно идти. Увидимся через пару недель на День благодарения.– Эй, мам? У меня последний вопрос, – торопливо выпаливаю я. Что-то беспокоит меня в этом деле, и я не в силах сдержаться и не спросить.Она вздыхает, но остается на линии, молча призывая меня продолжать.– Это случайно не ты прислала мне черный конверт с фотографиями и запиской?Она молчит, и мое сердце начинает колотиться в груди.– Мам? – переспрашиваю я.Она откашливается.– Думаю, мы с твоей бабушкой похожи больше, чем ты думала.Мои глаза раскрываются, когда на меня обрушивается осознание, бьющее мне прямо в грудь. Тот конверт мне прислала действительно она. А это значит, что она знала об убийстве Джиджи и роли бабушки в нем – все это время.Невероятно, черт возьми.– Ты хранила ее секрет, – шепчу я.– Мне нужно идти, Адди. Показ дома через пять минут.– Ладно, – бормочу я, но связь уже оборвалась.Нет никаких способов узнать, когда именно мама узнала, что бабушка скрывала убийство, – и я сомневаюсь, что она когда-нибудь расскажет об этом, – но думаю, это случилось еще до моего рождения, поскольку у меня нет никаких воспоминаний о том, чтобы эти двое когда-либо ладили друг с другом.Мамина горечь и неприязнь к бабушке внезапно обретают смысл.Бабушка покрывала убийство своей матери, а ее дочь, в свою очередь, скрывала ее причастность к этому.Мой мозг кипит от всей этой информации, и я в полном шоке от того, что моя мать тоже приложила руку к сокрытию убийства Джиджи. Это уже слишком.Я поворачиваю голову и смотрю в окно, а мои мысли обращаются к Зейду. На самом деле, они и не покидали его, весь день пребывая в глубинах моего мозга и давя на мои плечи.В безопасности ли он сейчас? Жив ли?Когда я вообще начала беспокоиться о его безопасности?Мне нужно проверить свою голову у врача. Но, разумеется, я не стану делать этого. Каким-то окольным путем я начинаю принимать свою новую реальность.Я влюбляюсь в своего преследователя. В тень, которая следит за мной по ночам. В человека, который преследует меня и полностью разрушает мой мир.И мне предстоит принять не только это, но и тот факт, что теперь вся моя жизнь будет пронизана беспокойством. Он опасен, но опасности, которым он себя подвергает, не менее страшны. Он может однажды выйти из дома и больше никогда не вернуться.Как мне справиться вот с этим?Встав, я иду на кухню, чтобы приготовить себе коктейль. Я включаю свет, но тут же замираю.На столе лежит красная роза со срезанными шипами. И я не могу объяснить, почему у меня на глаза наворачиваются слезы. Может быть, потому что теперь, когда мне небезразличен этот тупой придурок, я не знаю, последняя это роза или нет.Шмыгнув носом, я подхожу к розе и беру ее, вертя стебель в пальцах.– Черт тебя побери, Зейд, – бормочу я вслух. – Я не прощу тебе, если ты умрешь.От глубокого сна меня пробуждает громкое жужжание телефона. По моей щеке стекает слюна, и я рассеянно вытираю ее рукой, пока другой хватаю мобильник.Яркий свет экрана вызывает вспышку головной боли, стоит мне вглядеться в него. Сейчас только одиннадцать вечера. Я проспала не больше часа.Телефон снова жужжит, оповещая меня о текстовом сообщении. Открыв приложение, я вижу, что Дайя написала мне уже несколько сообщений.«Ты не спишь?»«Я очень расстроена сейчас, и мне не помешала бы подруга».«Ты приедешь?»«Буду очень признательна».Я хмурюсь, одновременно смущенная и обеспокоенная. Мы не общались с тех пор, как расстались сегодня, после того как полиция забрала все наши улики. Она должна была пойти на день рождения своей племянницы, и больше я с ней не связывалась.Нажав кнопку вызова, я подношу телефон к уху и сажусь. Проходит один гудок, а затем включается автоответчик.Мое сердце начинает бешено колотиться, я спускаю ноги с кровати и несусь к комоду, роясь в ящиках, пока не нахожу треники и толстовку.Я звоню на телефон Дайи еще два раза, и к тому времени, когда снова срабатывает автоответчик, меня уже охватывает паника.Схватив ключи у входной двери, я выбегаю из дома и сажусь в машину. Пока я мчусь к дому Дайи, по стеклу слегка постукивает дождь.По дороге я еще несколько раз звоню ей. Но она ни разу не отвечает.Когда до ее дома остается всего несколько километров, я замечаю позади себя свет фар. Взглянув в зеркало заднего вида, я давлю на газ сильнее и чувствую, как замирает сердце в груди.Что-то здесь не так.Дайя не стала бы писать мне сообщения с просьбой приехать, а потом игнорировать меня.А машина позади приближается настолько близко, что почти исчезает из виду за задней частью моей.– Что за…Мое тело резко дергается вперед, и моя голова едва не ударяется о руль. У меня вырывается испуганный вскрик, моя машина начинает вилять.Я возвращаю автомобиль на дорогу, жму на газ и стараюсь увеличить расстояние между нами, пытаясь нащупать свой телефон вслепую, пока не понимаю, что он где-то на полу пассажирского сиденья.Должно быть, вылетел у меня из рук, когда этот фургон врезался в меня.Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.Кто же, черт возьми, преследует меня? Это может быть Макс, который наконец-то решил отомстить за убийство, к которому я не имею никакого отношения. Или это могут быть люди, которых натравил на меня Марк. Все-таки пришедшие за мной.Рев их двигателя – мое единственное предупреждение. И на этот раз я готова к столкновению, несмотря на то, что от, силы удара у меня перехватывает дыхание.Прежде чем я успеваю справиться с управлением, они врезаются в меня снова. Мой автомобиль мотает из стороны в сторону, пока я пытаюсь выравнять его на дороге. Моя грудь накачивается адреналином и паникой, а в животе зарождается ужас. У меня возникает чувство, что из этой ситуации я не смогу выбраться.Моя педаль газа уже не может опуститься ниже, и чем выше скорость, тем больше я теряю управление над автомобилем.Еще один удар, и я вылетаю в кювет. Мир вокруг меня кружится, когда бампер моей машины под углом врезается в канаву, и машина опрокидывается, дважды переворачивается вокруг своей оси, а затем резко приземляется на крышу.От оглушительного удара лопаются стекла. На меня, рассекая мою кожу в клочья, со всех сторон сыплются осколки стекла.И когда все стихает, я понимаю, что все еще кричу.Я делаю резкий вдох, издавая почти животный звук, пока паника берет надо мной верх. Я вишу вверх ногами, все еще пристегнутая к сиденью, и ремень безопасности больно впивается мне в грудь, еще больше сдавливая и без того сжатые легкие.– Ты стукнул ее слишком сильно, – раздается голос откуда-то из машины. – Черт, проверь, не умирает ли она там, чертов идиот.Вместе с голосом до меня докатывается и боль.Я зажмуриваю глаза, мое тело пульсирует в острой агонии. Я стону, ощущая, как усиливается боль, пока мое сломанное тело не вытесняет все остальное из моей головы.В окне появляется голова. Я встречаюсь взглядом с человеком со смуглой кожей и бездонными черными глазами.– Она жива, – сообщает он, и одну сторону его губ кривит улыбка облегчения.– Вытаскивай ее, – вместо ответа требует голос.– Что вам от меня нужно? – стону я, слабо отмахиваясь от его рук, которые возятся с пряжкой ремня безопасности. Он не отвечает, и я продолжаю спрашивать.– Заткнись на хрен, пока я тебя не вырубил! – рычит он.Я слышу щелчок ремня, и мое тело падает головой вниз. Я кричу, мои шею и плечи пронзает боль.Мужчина хватает меня за руку и выволакивает через водительское окно, таща мое тело прямо по стеклу и острому металлу.– Хватит, – стону я, рыдая до тех пор, пока ему это наконец не удается. – Зачем ты это делаешь?Тяжело дыша, мужчина наклоняется надо мной и осматривает.– Когда тебя вылечат, ты будешь стоить сущие копейки, – произносит он с кривой ухмылкой на лице.– Просто тащи ее в машину, Рио. Макс и так будет в бешенстве, что мы испоганили его фургон, так что прекращай валять дурака. Скоро здесь будет полиция.На его лице появляется очередная ухмылка.– Пора спать, принцесса.А затем наступает темнота.Он пришел за мной.