Глава 41

Глава 41Тень– Готов к сегодняшнему вечеру? – голос Джея в наушнике.– Был готов, – непринужденно отвечаю я, подъезжая к джентльменскому клубу «Спаситель». Сообщество, выбравшее этот клуб в качестве прикрытия для своего подземелья, должно быть, обладает больным чувством юмора.Я вынимаю наушник, засовываю его во внутренний пиджак костюма, а затем иду ко входу.Снаружи здание похоже на любой другой дорогой стрип-клуб – мраморное черное чудовище, от которого веет деньгами и властью. Охранник у дверей окидывает меня взглядом, а затем, как обычно, спрашивает, как меня зовут, просит проверить мою задницу, кашлянуть один раз.В отличие от детектива Фингерса, этот умудряется держать руки в безопасной зоне и пропускает меня без проблем.По понятным причинам я не могу взять с собой огнестрельное оружие. Однако это не проблема.После того, как Марк раскрыл местоположение, несколько моих людей смогли внедриться в охрану этого клуба.Разумеется, влиятельные мужчины и женщины не стали бы приходить убивать детей сюда, если бы не чувствовали себя защищенными.Охрана просто обязана иметь при себе огнестрельное оружие, и у меня есть все основания полагать, что некоторые из них смогут одолжить мне пистолет или два, когда придет время.Как и в прошлый раз, когда я вхожу в клуб, мне кажется, что я прохожу через портал в ад. Здесь душно, воздух настолько наполнен развратом и тошнотворностью, что это физически давит на мои плечи.Господи, мать твою.Я чувствую, что мне нужен чертов противогаз.Прохожу прямиком в главную зону, массивное помещение открытой планировки. Она освещена тускло и зловеще – идеальное место, чтобы спрятаться в тени и остаться незамеченным.Пол выложен черным мрамором, и в отличие от убогих стрип-клубов в центре города, этот блестит так же ярко, как и мои только что начищенные ботинки. На кроваво-красных стенах нет никаких жутких рисунков, но кабинки и столики вокруг сцены оккупированы множеством гадов. Вокруг шеста крутится женщина, тряся задницей в такт, пока на сцену швыряют деньги.Через колонки льется музыка, однако не настолько громкая, чтобы я не смог расслышать свои мысли. Откуда-то из коридора доносятся громкие стоны, и я пока стараюсь держаться подальше оттуда. Если я подойду и увижу, что происходит какое-то дерьмо, то все испорчу.– На какое-то мгновение я уже подумал, что ты не придешь, – произносит голос у меня за спиной.Я поворачиваюсь и вижу Дэна, который смотрит на меня с довольной ухмылкой на лице.– Неужели человек не может насладиться стриптизом после ареста? – отвечаю я, и в моем тоне слышится сухое веселье.Дэн смеется и качает головой, засовывая руки в карманы.– До сих пор не могу поверить, что это произошло. Мне так жаль. Каждый человек, который был вчера на моей лужайке, был уволен в ту же ночь, уверяю тебя.Я оскаливаю зубы.– Меньшего я и не ожидал. Что они пытались на тебя повесить?– Гребаная контрабанда наркотиков, – ехидничает он, не в силах поверить в это дерьмо. – У меня уже несколько месяцев под носом не было ни капли кокса, так что это точно не про меня.Я вздергиваю бровь.– Что произошло с девчонкой?Его лицо темнеет, и впервые я вижу, как в нем проглядывает истинная злоба. Я знал, что она там, скрывалась под поверхностью. Но в первый раз Дэн по-настоящему выпускает этого ненавистного демона наружу.– Думаю, кто-то из приглашенных воспользовался хаосом и выкрал ее для себя.– Что насчет камер? – напираю я.Он качает головой и сплевывает:– Записи испорчены. ФБР, должно быть, сделали что-то, чтобы заглушить сигнал, когда заявились. Наверное, потому что они не имели никакого права выбивать мою чертову дверь. Независимо от этого, девчонка пропала, а девяносто тысяч долларов улетели в трубу.– Ты хоть примерно представляешь, кто это мог быть? – с заметным недовольством спрашиваю я. – Я бы тоже поговорил с ним о том, что меня обворовали.На его лице появляется ухмылка.– Как только у меня появится подтверждение, я дам тебе знать. В противном случае держи своего зверя в узде, – он похлопывает меня по груди и направляется к пустой кабинке. – Давай выпьем. Церемония начнется через несколько часов.– Тогда веди.– Так моя жена говорила, что собирается уехать, да? Я сказал ей, что в этом мире не существует ни одного треклятого сантиметра, где она могла бы спрятаться и где я не смогу ее отыскать, – заканчивает он свое заявление, надувшись и качая головой, пораженный тем, что его жена может вообще пытаться найти счастливую жизнь где-то еще.Где-то, где не едят детей на ужин. И где нет всего остального больного дерьма, которое они делают с ними.– Женщины любят убегать, но еще больше они любят, когда их ловят, – отзываюсь я.Он смотрит на меня, и его губы кривит злая ухмылка.– Точно, мужик. Жаль, что эта сучка не стоит того, чтобы за ней гнаться. Когда я ее поймаю, она пожалеет, что не нашла этот треклятый сантиметр. Знаешь, как утомительно быть женатым на человеке, который не разделяет твоих вкусов? Я несколько раз пытался инициировать ее, но она все время отказывается. Можешь в это поверить?Как кто-то, имеющий хоть каплю порядочности, может ответить на это?Да никак.Я непринужденно качаю головой, делая глоток виски. Дедушка Адди имел вкус получше, чем эти старые хмыри.Взглянув на свой ролекс, он жестом приглашает меня следовать за ним.– Пора. Спустимся вниз, – говорит Дэн, допивая виски и ставя опустевший хрустальный бокал на стол.Он разворачивается и окидывает взглядом проходящую мимо стриптизершу, его взгляд задерживается на ее обнаженной заднице.– А когда мы закончим, я собираюсь откусить кусочек от этой. Эти инициации всегда поднимают мне настроение.Виски в моем желудке скисает.Проглотив то, что я на самом деле хочу ему сказать, следую за ним. Он идет в сторону того коридора, откуда доносятся стоны. И, напрягая позвоночник, я следую за ним.Мы проходим через коридор, усеянный дверями по обе стороны. Стоны становятся громче, но теперь, ближе, я различаю в них нотки страха и боли. Они сопровождаются треском кнута, ударами плоти о плоть и громким мужским рычанием.Проклятье. Думай о ребенке, лежащем где-то на каменном алтаре. Ему я нужен больше.В конце коридора находится дверь из черного мрамора. Дэн обхватывает кулаком ручку и замирает, прежде чем снова взглянуть на меня, его губы кривятся от возбуждения.– Готов?– Учитывая, что меня раздразнили прошлой ночью, я более чем готов.Дэн коварно ухмыляется и открывает дверь. Я попадаю в темный коридор, едва освещенный тусклыми светодиодными лампами по обе стороны от пола, – длинный и почти бесконечный. И кажется, что чем дальше мы идем, тем уже он становится. Но это просто играет со мной мой разум.В конце коридора еще одна мраморная дверь. Оглядываюсь назад и замечаю, что мы спускаемся по едва заметному уклону; вдали я вижу небольшую группу мужчин, которые тоже спускаются вниз.Дэн открывает дверь, и нас встречает комната, полная людей. Черный мрамор на полу простирается и сюда, но стены здесь уже каменные. По обе стороны висят длинные ряды черных одеяний, которые знакомы мне по видео. Собравшиеся здесь люди негромко переговариваются и надевают эти огромные рясы.Мое сердце колотится, почти не веря, что я наконец-то здесь. Это момент, к которому я так долго стремился.Он сюрреалистичен.– Надень, – велит Дэн серьезным тоном.Не говоря ни слова, я расстегиваю рясу и натягиваю ее. Материал шелковисто-гладкий, но ощущение такое, будто я кутаюсь в шерсть. Несмотря на мой высокий рост, ткань все равно свисает ниже кистей и волочится по полу.– Еще один новичок? – спрашивает гнусавый голос слева от меня.Я поворачиваю голову и вижу, что рядом со мной стоит какой-то проныра. Он ниже меня по меньшей мере на метр, с редеющими волосами, крючковатым носом и круглыми очками.– Да, – загадочно отвечаю я. – А ты?Мужчина нервно улыбается.– Тоже новенький. Меня зовут Ларри Веренич.– Зак, – представляюсь я.Фигуры в мантиях начинают покидать комнату через еще одну черную дверь, расположенную впереди.– Пойдемте, – говорит Дэн, кивая головой в их сторону.Когда я подхожу к этой двери, в основании моей шеи нарастает низкий гул, от которого волосы встают дыбом. Комната точно та, что на видеороликах. Словно я вошел в подземную пещеру, только вместо влаги в воздухе царит сухость и духота. Темное пространство освещено сотнями свечей, установленных в каменных нишах. Однако эти маленькие огоньки не сравнятся с гнетущими тенями вокруг.Мы оказываемся на закругленной платформе, высотой метров в двенадцать, с простым черным поручнем по краям в качестве ограждения. В центре зала – каменный алтарь, на котором лежит извивающаяся девочка. Ее маленькие запястья и лодыжки обхватывают черные ремни, удерживающие ее на месте.И ей не больше шести или семи лет.Гул становится все громче, пока не начинает звучать так, будто исходит из моей же собственной головы. Мои руки сжимаются под тканью, и я лишь благодарен тому, что рукава достаточно длинные, чтобы скрыть мою реакцию.– Слева лестница, – напутствует Дэн. – Выйдите вперед и встаньте у алтаря. Одному из вас будет предложен нож, чтобы пустить жертве кровь. Испейте кровь, и будете посвящены в Сообщество.Я киваю головой и иду в указанном направлении. Каменистая неровная лестница оказывается прямо за поворотом, в сторону которого уже направляется Ларри.Я натягиваю капюшон на голову и оглядываю помещение, пока не замечаю охрану – трое из них прячутся в тени на нижнем ярусе, где и находится алтарь. С моей точки обзора их лиц не видно. Но я знаю, что один из них – Майкл.За мной, пока я спускаюсь по ступенькам, идут еще двое. Как только моя нога ступает на землю, начинает звучать негромкое пение, оно усиливается по мере того, как я приближаюсь к алтарю.Я гляжу на маленькую девочку на каменной плите, по ее грязным щекам текут слезы. Она всхлипывает, ее маленькие губы искривлены, а огромные голубые глаза смотрят на нас в полнейшем ужасе.Мое сердце сокращается так сильно, что болит. Я заставляю себя стоять на месте лишь усилием воли.– Черт, у меня уже встает, – шепчет тип слева от меня.Мои зубы едва не трескаются от того, как сильно я сжимаю челюсть в этот момент. Медленно я поворачиваю голову и вижу парня, которому на вид около двадцати, его капюшон опущен. Его бездонные карие глаза бросают на меня взгляд, и все, что я вижу, это чистое возбуждение, лучащееся из них.Он умрет первым.Он стоит достаточно близко, чтобы видеть мое лицо, поэтому я стараюсь сохранять спокойствие. Он ухмыляется мне, но я не реагирую. И хотя его улыбка чуть ослабевает, этот больной ублюдок даже не догадывается, что я только что оказал ему огромную услугу. Потому что если бы я отреагировал, то я бы вцепился ему в глотку и голыми руками вырвал бы трахею.– П-п-пожалуйста, я хочу к мамочке, – умоляет девочка на алтаре.Ее красные опухшие глаза полны слез, и она смотрит на меня с ужасом и отчаянием. Маленькие губы дрожат, и мне приходится физически сдерживать себя, чтобы не протянуть руку и не сжать ее крошечную ладошку в своей.– Пожа-а-алуйста, – плачет она, и ее голубые глаза полны слез, несмотря на реки, текущие по ее щекам. – Я хочу домо-ой.Зашипев, я заставляю свой рот оставаться закрытым. Больше всего на свете я хочу успокоить ее. Утешить. Пообещать, что она увидит свою мать снова. Но я не могу позволить ни одному из этих слов вырваться наружу.Пока не могу.Скандирование вокруг нас становится все громче, оно нарастает, и кажется, вся пещера вибрирует от этого звука. Но он звучит приглушенно, словно я нахожусь под водой. Все, на чем я могу сосредоточиться, – это маленькая девочка, умоляющая меня о помощи.Я так пристально смотрю на нее, пытаясь передать ей свои заверения во взгляде, что даже не замечаю приближающуюся черную фигуру, пока та не оказывается прямо передо мной, стоя по другую сторону от девочки.Лицо этого человека скрыто в глубинах капюшона, а руки затянуты в черные перчатки. Я понятия не имею, мужчина это или женщина и насколько он значим в иерархии.Кто бы это ни был, он может быть из распорядителей Сообщества.На самом деле, моя интуиция подсказывает мне, что так оно и есть.В каждой его руке по два кубка, зажатых между пальцами. Фигура протягивает руки, и мы, все четверо, берем по одному. Затем фигура опускает руку к бедру и достает изогнутый черный клинок.Молча. И просто держит нож на ладони, протягивая его перед собой и предлагая любому из нас взять его.Я хватаю кинжал, уже ощущая, как паренек рядом тянет за ним свою руку. Я чувствую его разочарование, предположительно потому, что он хотел быть тем самым, кто вонзит лезвие в грудь ребенка. И поэтому я позабочусь о том, чтобы его смерть оказалась медленной. Он не будет удостоен чести получить перерезанную яремную вену, чтобы истечь кровью всего за несколько секунд.Нет, нет. Так ему не повезет.Скандирование нарастает до тех пор, пока навязчивая песня не начинает отражаться от стен пещеры. Я чувствую, как глаза фигуры впиваются в меня. И хотя человек напротив тоже не видит моего лица, я отвечаю на его взгляд.Наконец, он разворачивается и уходит, исчезая в тени.Мое сердце тяжело стучит в груди, заглушая все вокруг. Я не слышу ничего, кроме него, пока воздух не пронзает крик маленькой девочки. Я заношу над ней клинок, острие которого смотрит прямо ей в грудь.Рукоять крепко зажата в моей руке. Я выпрямляю два пальца, замираю так на несколько секунд, чтобы убедиться, что сигнал был замечен, а затем снова убираю их.А потом я смотрю вниз на девочку.– Закрой глаза, – шепчу я. – И не открывай до тех пор, пока я не скажу.Ее губы подрагивают, но она слушается, зажмуривая глаза от того ужаса, который сейчас произойдет вокруг нее.Крепко сжимая нож, я поднимаю его выше и внезапно отвожу руку влево. Прямо в горло того парнишки.Пение затихает, и полностью прекращается, и тогда становятся слышны лишь его хрипы, пока он захлебывается своей кровью рядом со мной. Я выдергиваю лезвие; хлюпающий звук заглушается его задыхающимися вздохами.Он недоверчиво смотрит на меня широко раскрытыми глазами. А потом падает, не в силах больше держаться на ногах.Тотчас раздаются выстрелы. Охранник, стоящий позади меня, валится на землю, и его мозг разлетается во все стороны.Это стало спусковым крючком. Весь зал приходит в движение: поднимаются панические крики, к выходу несутся бегущие тела. Я не даю Ларри сделать и шага, прежде чем изогнутое лезвие пронзает его глаз. Линзу очков и все, что дальше.Его тело бьется в конвульсиях, а затем опрокидывается на землю, когда я вырываю нож из его головы, этот звук уже тонет в окружающем хаосе.Я смотрю вниз на парнишку и вижу, как он делает свой последний вдох, жизнь из его глаз уходит. И улыбаюсь.Из тени выныривает Майкл, который бежит ко мне. Он бросает мне пистолет, когда оказывается достаточно близко. Ловлю оружие на лету и разворачиваюсь в ту сторону, где скрылась черная фигура.В моих венах бурлит настоятельная необходимость, я бросаю взгляд на девочку со все еще закрытыми глазами. На всем ее теле разбрызгана кровь, и я ненавижу то, что зло все же смогло коснуться ее.Откинув капюшон с лица, я склоняюсь над девочкой.– Открой глаза, солнышко. Но я хочу, чтобы ты смотрела только на меня, хорошо?Медленно она открывает их. Слезы уже высохли, но ее лицо все еще искажает паника.– Мой друг позаботится о тебе. Он поможет тебе вернуться к твоей мамочке, хорошо?Она сразу же начинает снова рыдать. Я откидываю ее светлые волосы с лица.– Все хорошо, солнышко. Я хочу, чтобы ты смотрела на него и только на него. Если нужно, закрой глаза. Он скажет тебе, когда можно будет открыть их.– Хорошо, – шепчет она надтреснутым голоском.Она кивает, и я осторожно стираю слезу с ее лица, прежде чем выпрямляю спину.– Позаботься о девочке, – командую я, взглянув на Майкла. – Руби скоро будет здесь, она займется ей, а ты сможешь вернуться и помочь закончить это дерьмо.Майкл кивает, а я бегу в том направлении, где исчезла черная фигура, когда я видел ее в последний раз. Если тот тип действительно состоял в Сообществе, то он нужен мне для получения информации.Со стороны входа, через который я сюда попал, доносятся крики и выстрелы. Должно быть, один из моих людей впустил остальную команду.В пещере настоящая бойня, но я не беспокоюсь об этом, зная, что никто из участников этой церемонии не уйдет отсюда живым. Я отдал очень категоричный приказ по этому поводу.Этот мир станет лучше без них.Успеваю преодолеть метра три, и в пещере раздается взрыв, отправляющий меня в полет. Время замедляется, мое тело несется по воздуху, а звуки становятся неразличимыми.А потом время ускоряется снова, и мое тело врезается в алтарь. Я ударяюсь спиной об угол каменной плиты, из моих легких вышибает весь кислород, и я падаю на землю.В моей голове раздается звон – он не громче шепота, но боль становится оглушительной.Все, что я могу, это лежать – секунды, минуты, часы, – пока вокруг меня бурлят смятение и боль.Застонав, открываю глаза, щурясь от клубящейся пыли. Я ни черта не слышу, но когда пыль оседает, разбросанные повсюду части тел подсказывают мне, насколько все вокруг громко.Трупы валяются в хаотичном порядке. Вот какой-то мужик ползет к ступенькам, одна его нога полностью отсутствует, а из бока торчит часть перил. Должно быть, он был на верхнем этаже, и его снесло взрывом.Я вижу еще несколько человек без конечностей, в крови или тяжело раненных. Все держатся за какие-то части своего тела, оправляясь от шока, вызванного взрывом.Звон стихает, и в моих ушах раздаются крики.Со стоном заставляю свое тело принять вертикальное положение и пытаюсь понять, что, черт возьми, только что произошло.В голове у меня туман, зрение плывет, а боль с каждым движением разгорается все ярче.Господи, мать твою. Что же, черт возьми, произошло?Из облака пыли и окровавленных конечностей ко мне приближается высокий долговязый силуэт. Его рот открыт в крике, и только когда он подходит почти вплотную, мои глаза осознают, что именно я вижу.Это Джей. Какого черта Джей здесь?Он должен быть где-то за компьютерным столом.– Зейд, чувак, ты в порядке?В каждой черточке его лица вытравлена паника, а ореховые глаза округляются от страха, когда он опускается передо мной на колени, обшаривая руками мое тело на наличие ран.– Что, твою мать, случилось? – моя голова чертовски пульсирует, а спина ощущается почти сломанной. – Почему ты здесь?– Я примчался, как только разобрался, что к чему. Это была подстава. То последнее видео… Они знали, что мы придем… Я не знаю откуда, чувак. Но они специально слили это гребаное видео. Это была гребаная подстава.Я так сосредоточен на губах Джея, медленно пытаясь осмыслить вылетающие из них слова, что звук взводимого курка и холод давящего в затылок металла доходят до меня слишком поздно.– Рад, что ты смог разобраться, Джейсон Скотт. А теперь подними руки, иначе эта пуля окажется в обеих ваших гребаных головах.Джей смотрит на человека, стоящего позади меня, и его глаза становятся невероятно большими.– Ты?