Глава 39

Глава 39Тень– Вы едите сырое мясо? – спрашиваю я, и глубокие интонации моего голоса разлетаются над всем столом. Гости затихают.– Ну, конечно же, нет! – восклицает Дэниел, смеясь над тем, что он, вероятно, посчитал очень глупым вопросом. – Сначала нужно принести жертву. Затем мы выпьем кровь и уведем ее…– И нам нельзя сначала позабавиться с ней? – прерываю я, и мой голос становится еще глубже от разочарования. – Это же половина удовольствия, брат.Взгляды переводятся на Дэниела в ожидании ответа на мой вопрос. Он смотрит на меня с мягкой улыбкой, и я вскидываю бровь.Дэниел смеется, его лицо озаряется приятным удивлением. Мое же остается серьезным, я не отрываю от него глаз.Он первым разрывает зрительный контакт и смотрит в ту сторону, где слуга держит испуганную девочку.– Веди ее сюда.Я откидываюсь на стуле, мои движения вялы и расслаблены. Внутри меня бушует война – кровавое и жестокое сражение в моей душе. Мне хочется разнести весь этот дом, разорвать на куски каждого больного человека здесь, орудуя одними лишь руками и зубами.Показать им, каково это – быть съеденным монстром.Слуга толкает девочку вперед, подгоняя ее все сильнее и сильнее из-за того, что она упирается своими маленькими пятками в пол. Она знает, что сейчас случится что-то плохое.Но она не знает того, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не допустить.Когда девочка оказывается возле нас, моя рука вырывается, захватывая ее крошечное запястье в свою ладонь. Ее широко раскрытые глаза смотрят на меня, и то, что я вижу в них, почти разрывает мое сердце. Там клубятся скорбь и страх. Такого выражения лица не должно быть ни у одного ребенка на свете.– Как тебя зовут?Дэн усмехается, но я не обращаю на него внимания.– С-Сара, – тихим и невнятным голосом произносит она.Мне хочется прижать ее к своей груди и броситься прочь отсюда, но, похоже, мы оба понимаем, что это невозможно.– Садись ко мне на колени, Сара, – строго приказываю я.Она неохотно слушается и опускает глаза, пока забирается ко мне на колени, но я все равно замечаю выступившие у нее слезы.Тошнотворное чувство усиливается, когда я помогаю ей взобраться и придерживаю ее тело на своих коленях одной рукой, лежащей высоко на ее спине, а другой – на ее колене. Областях, которые не являются сексуальными, но будут восприняты остальными как признак доминации. Я бы предпочел вообще не касаться нее – она воспринимает это как нечто хищное – но чувствую, что рядом со мной она будет в большей безопасности, пока куча взрослых смотрит на нее так, словно она их следующее блюдо.Буквально.Я натягиваю на лицо хищную улыбку, наклоняюсь, прижимаюсь губами к ее уху и шепчу так, чтобы расслышала только она:– Со мной ты в безопасности. Не шуми.Дэн внимательно наблюдает за происходящим, и в его глазах мелькает недовольство. С его места он не может читать по моим губам. А он не из тех, кто любит, когда перед его лицом секретничают.Сара умна. Она никак не реагирует на мои слова. Не кивает и ничего не говорит. Она просто продолжает смотреть на свои сцепленные руки, и ее маленькое тело сотрясает дрожь, словно она сейчас в самом центре снежной бури.Я поднимаю взгляд на Дэниела.– Подразумевается ли присутствие зрителей, или я могу насладиться ею где-нибудь в другом месте? – спрашиваю я, с нетерпением бросая взгляд на девочку.Он решит, что я предвкушаю все способы причинения ей боли, но на самом деле я лишь представляю, как маленькую Сару уносит Руби, а я приставляю к его голове нож.Губы Дэна изгибаются при виде моего лица, а затем его собственное выражение снова становится непринужденным.Я чертовски хороший актер. Иначе бы ни за что не выжил в этой профессии.– Мы с удовольствием посмотрим, – плавно произносит Дэн, откидываясь на спинку стула, и одна его рука пробирается под стол. Я не вижу, что он делает, со своего места, но мне это и не требуется, чтобы понять, что он начинает себя трогать.Я получу удовольствие, убивая его.– П-пожалуйста, отвезите меня домой, – не сдерживается Сара; плотина прорывается, и из-под ресниц по херувимским щечкам струятся слезы.Я вытираю слезы с ее щек, молча хваля ее за то, что она отстраняется от моих прикосновений, хотя это и заставляет меня чувствовать себя так, словно внутри меня горит мусорный бак.– Не плачь, милая, – воркую я вслух. Она начинает плакать еще сильнее, и мое сердце разрывается от ярости.Дэн облизывает губы с безудержным голодом и тянется к ней, чтобы сделать что-то, чего я не знаю. Моя рука, обвившая было ее шею, вырывается, и я перехватываю его руку с такой силой, что он мгновенно замирает.– Я не делюсь, – рычу я, давая волю скопившемуся гневу.Дэн отдергивает руки, поднимая их в воздух в знак капитуляции.– Собственник, – усмехается он, глядя на гостей.В его глазах мелькает смущение, но оно исчезает прежде, чем успевает улечься. Это может мне аукнуться потом и укусить меня за задницу – Дэн не из тех людей, которые сносят публичное унижение.Не то чтобы меня действительно беспокоила его реакция. Все равно он скоро умрет.Пока Дэн окидывает взглядом обеденный стол, я коварно нажимаю кнопку на своих часах под столом. К тому времени, как его глаза возвращаются ко мне, мои руки уже возвращаются в прежнее положение.– Пожалуйста, продолжай… брат, – добавляет он в конце, выделяя это слово с вызывающей интонацией.Я оскаливаюсь в дикой ухмылке, ничуть не сдерживая себя. Его глаза разгораются, и, вероятно, он думает, что сейчас увидит шоу всей его жизни.Но прежде, чем мы успеваем хотя бы сдвинуться с места, раздается громкий стук во входную дверь. Затем следует приглушенный и неразборчивый крик. Глаза Дэна устремляются в том направлении, брови нахмуриваются в замешательстве.– Кто, черт возьми, посмел… – бормочет он себе под нос, пораженный тем, что кто-то только что едва не выломал его входную дверь.Среди гостей поднимается тихий панический шепот, они начинают оборачиваться друг к другу с испуганными взглядами.– Дэниел, – окликаю я, привлекая его внимание. – Я не собираюсь больше ждать.– Разумеется, я потороплю их, – успокаивает он, выглядя еще более взволнованным, чем раньше.Остальные за столом продолжают выражать свое беспокойство и признаки недовольства. Очередной громкий треск заставляет их вздрогнуть, а спустя еще несколько секунд раздается грохот, от которого люди начинают вскакивать со своих мест. Некоторые даже поднимаются, уже готовые куда-то бежать.А затем раздается громогласное:– ФБР! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ЛЕЧЬ НА ПОЛ!Остальные гости вскакивают, в их числе и я. Осторожно ставлю Сару на пол рядом с собой, но крепко держу ее за руку, поскольку в комнате начинается настоящий хаос. Гости разбегаются в стороны словно муравьи, а по комнате разносятся крики и возгласы.Вызывая еще больший бардак, дверь в столовую распахивается. В зал врываются несколько агентов ФБР и командуют всем опуститься на пол.– Пойдем, – шепчу я девочке, подталкивая ее к двери на кухню.Она упирается и кричит одному из агентов; дремлющий в ней огонь наконец-то разгорается.И я так чертовски горжусь ею за это.Я поднимаю ее на руки и шепчу ей в ухо.– Эти агенты ФБР со мной. Я отвезу тебя домой, но мне нужно, чтобы ты мне помогла.Как только с моих губ слетает слово «домой», ее сопротивление замирает. Она смотрит на меня своими карими глазами, полными слез.– Ты можешь обманывать, – всхлипывает она с недоверием.Меня охватывает новый прилив гордости, я сую руку в карман и достаю поддельный жетон ФБР, украдкой показывая его, и это – моя первая ложь ей. Она неохотно соглашается, кивая головой. Не теряя ни секунды, бросаюсь к кухонной двери.В хаосе никто и не заметит, как я выскользну. А если и заметят, то это нисколько не повредит моим отношениям с Дэном. Я заранее продумал, что именно скажу ему.В роскошной кухне никого. Если кто-то здесь и был раньше, то, вероятно, сбежал, услышав, как сюда вламывается ФБР.Выскальзываю через заднюю раздвижную дверь, пересекаю массивное крыльцо и направляюсь к лестнице.Прохладный воздух – бальзам для моей разгоряченной кожи. Этот костюм слишком тесный. Я предпочитаю джинсы и толстовку всему этому дерьму.– Ты отвезешь меня обратно к маме и папе? – тихо спрашивает Сара. Ее мягкий, сладкий голос – почти потрясение для моей нервной системы.С того самого момента, как ее завели в комнату, в моих венах неустанно плещется адреналин. И он не выветрится из моего тела до тех пор, пока она не покинет это место.– Да, – мягко обещаю я.Ее рука поднимается, и ее маленький пальчик проводит по одному из шрамов на моем лице.– Он болит?– Больше нет, – тихо отвечаю я, подавляя желание отпрянуть от ее прикосновения.Я не привык, когда кто-то касается моих шрамов. Когда их трогала Адди, это было похоже на огонь, пронизывающий мертвую кожу. Теперь же, когда это делает Сара, мне немного не по себе. Но не невыносимо.– Это сделали плохие люди, которые забрали меня?– Не те же самые, но они все равно были плохими.Кажется, она обдумывает это, медленно осмысливая мои слова. Она моргает и вытирает сопли, текущие из носа.– Ты не знаешь, мама и папа живы?Я едва не спотыкаюсь о свои ноги, когда она задает этот вопрос.Учитывая, что я не мог знать личность девочки заранее, у меня не было возможности изучить ее биографию. Я понятия не имею, кто ее родители и откуда она.– Есть причина, по которой ты думаешь, что это не так? – спрашиваю я.Я добираюсь до места встречи, которое находится перед домом вне поля видимости любых камер и глаз самого Дэна.Ее глаза опускаются, длинные ресницы расходятся веером по ее пухлым щекам, все еще влажным от слез.– Я не знаю, где они, – просто произносит она.– А когда ты видела их в последний раз?Она пожимает своими маленькими плечиками:– Не знаю.Я вздыхаю, поддавшись порыву, и разминаю шею, чтобы снять напряжение. Скоро здесь должна появиться Руби, которая позаботится о Саре, пока я буду заканчивать свои дела.В ближайшее время Дэна и всех остальных доставят в участок по ложному обвинению ненастоящие агенты, нанятые мной с самого начала. К счастью, у меня в запасе имеется несколько настоящих агентов ФБР, занимающих довольно высокие посты, и это единственное, что позволило мне организовать эту ночь.Они примут Дэна в участок по подозрению в контрабанде наркотиков, а к завтрашнему утру, если ничего не найдут, его уже отпустят.Дэн, разумеется, будет настаивать на увольнении виновных, и поскольку ни один из настоящих агентов не был задействован в задержании, то подставные с легкостью вылетят. Будут составлены липовые документы, а Дэн будет удовлетворен. Ну насколько вообще можно быть удовлетворенным, когда твой званый ужин прерывается выбиванием входной двери.– Сколько тебе лет, коржик?– Пять, – чирикает она.– Я постараюсь отыскать твоих маму и папу, хорошо? Если не получится, то я позабочусь о том, чтобы ты была в безопасности.Она кивает своей маленькой головкой, и ее карие глаза снова смотрят на меня.– Тогда ты будешь моим папой?Проклятье. Не могу сказать, что меня когда-либо просили об этом раньше. Я заставляю себя улыбнуться. Удочерение не исключено, но я должен сначала обсудить этот вопрос с Адди. В конце концов, ведь тогда она будет ее мамой.Прежде чем я успеваю что-либо ответить, подоспевает Руби. Она молчит, понимая, насколько тяжела ситуация. Когда она подходит к маленькому ребенку, вцепившемуся в мою руку, она тихо шепчет ей, уговаривая пойти с ней в безопасное место, однако Сара колеблется.– Ты можешь ей доверять, – мягко произношу я.Сара смотрит на меня своими огромными карими глазами, и, черт возьми, я превращаюсь в лужицу мороженого.– Я увижу тебя снова?Сглотнув, я киваю, не в силах произнести ни слова. Сара довольствуется этим и позволяет Руби увести себя в ночь.Но прежде, чем они полностью исчезают за другим домом, девочка поворачивает голову и бросает на меня последний долгий взгляд.Мне конец – понимаю я.В тот момент, когда они заходят за угол, ко мне сзади приближается агент ФБР, он грубо хватает меня под руки.– Думал, сможешь улизнуть?Я тихо посмеиваюсь, даже когда он заводит обе мои руки за спину и защелкивает на них наручники.Затем он ведет меня обратно к фасаду особняка, где Дэн все еще громко ругается с ФБР и требует своего адвоката.– Взял беглеца, – указывает на меня поймавший меня агент.Дэн прерывается на полуслове и оглядывается на нас. С такого расстояния я не могу быть абсолютно уверен, но кажется, его лицо на мгновение застывает от облегчения.– Он ни к чему не имеет отношения, – возобновляет свою тираду Дэн, его лицо снова становится гневным.– Да как скажешь, приятель, – фыркает агент у меня за спиной. А я удивлен тем фактом, что Дэн пытается меня защищать.– Почему меня вообще задержали? – рычу я, изображая гнев.– Ты пытался скрыться во время облавы ФБР. Это уже основание для подозрений.– Мне ужасно жаль, Зак, – вклинивается Дэн. – Это не должно было тебя коснуться.Я пожимаю плечами, движение выходит неловким из-за наручников.– Да ладно. К утру этих засранцев уволят, – говорю я с едкой ухмылкой.Дэн усмехается и поправляет меня:– К концу ночи.– Как скажете, ублюдки. В машину, пока я случайно не разбил вам головы по дороге.Я извиваюсь в своих путах.– Как тебя зовут?Мой агент скалит зубы.– Майкл.– Что ж, Майкл, надеюсь, ты не возражаешь против выбитых зубов, потому что скоро ты их сожрешь.Майкл смеется, и в его глазах появляется блеск. Дэн снова заводится, когда еще один агент затаскивает его на заднее сиденье полицейской машины. Его тираду прерывает хлопок дверцы.– Садись уже в чертову тачку, Зед. Я голоден, но предпочел бы что-нибудь иное, нежели зубы.Усмехаясь, я подчиняюсь.