Глава 25

Глава 25ТеньЕсли я еще хоть минуту проведу в этом душном бальном зале, я начну стрелять в людей, просто чтобы снять напряжение. В этой комнате полно голов, в которые я был бы не прочь всадить пулю.Адди все время рядом со мной, ее маленькая ручка цепляется за мою руку так, будто от этого зависит ее жизнь.Это чертовски приятно.– Давай убираться отсюда, – шепчу я ей на ухо.От места между ее шеей и плечом исходит сладкий жасминовый запах, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы не поддаться искушению откусить кусочек.В памяти всплывает она на коленях, красная роза в ее волосах, когда она отсасывала мне, ремень на ее изящной шее… черт.У меня вырывается рык, и мне стоит огромных усилий сдержать довольную ухмылку, когда я чувствую, как она дрожит.Ее ответные реакции сильнее любых наркотиков. Это сводит меня с ума, и потребность обхватить рукой ее за шею и трахать до тех пор, пока ни один из нас не сможет дышать, просто непреодолима.Эта женщина превратит меня в животное.Ее голова поворачивается в мою сторону, а брови сдвигаются в замешательстве и, похоже, в гневе. Возможно, она думает, что я намерен совсем покинуть это место и лишить ее возможности раздобыть информацию об ее прабабке.– Успокойся, сладкая маленькая мышка. Я имел в виду только эту комнату.Она расслабляется, ее плечи опускаются.Само собой разумеется, что все гости должны оставаться в бальном зале. Но если бы я всегда придерживался правил и приличий, то я бы не был там, где я сейчас.В доме сенатора с девушкой, которая не должна хотеть меня.Я беру ее за руку, наслаждаясь ощущением ее кожи на своей, и веду прочь из комнаты. Я жду, пока все взгляды не отвлекутся от нас, и проскальзываю в дверь, чтобы выйти в большой коридор.Сейчас самое время обыскать дом и посмотреть, что я могу обнаружить в убежище педофила. Но я хочу немного ослабить напряжение, хлынувшее в плечи Адди, – из личных мотивов.Пока что она ведет себя просто охренительно. Несмотря на очевидную нервозность, ей удалось заставить каждого человека в этом зале влюбиться в нее. Если уж на то пошло, ее застенчивая, невинная манера поведения и обходительные слова для этих людей – это ежедневная доза тех таблеток, которые выписывают им по рецепту, чтобы поддерживать их в здравом уме.Она в равной степени впечатляет и возмущает меня. Потому что все, что этой женщине удалось сделать, – это заставить этих людей захотеть увидеть ее снова. А это последнее, чего мы оба хотим.Я достаю свой телефон и набираю быстрое сообщение Джею, прося его позаботиться о камерах безопасности. Я заметил их десятки только у входа в бальный зал, и уверен, что у Марка есть целая команда, активно ведущая наблюдение, чтобы убедиться, что никто не делает того, что делаем мы сейчас.Марк сразу же получит предупреждение, и нас поймают еще до того, как мы получим шанс повеселиться.Джей подтверждает, что камеры готовы, и мы с Адди уходим. Ее каблуки звонко цокают по кафельному полу, пока мы пробираемся по лабиринту коридоров и комнат.Время от времени я открываю двери и заглядываю внутрь, но ничего интересного не нахожу. Это происходит до тех пор, пока мы не оказываемся где-то достаточно далеко, чтобы шум из бального зала больше не проникал сквозь стены.В конце очередного коридора расположены широкие двойные двери, вишневое дерево которых выделяется на фоне стен цвета шампанского.Я иду прямо к дверям, и Адди едва поспевает за мной.– Зейд, нам не стоит здесь шнырять. У нас будут неприятности, – умоляет она, оглядываясь так, будто кто-то идет за ней по пятам. Она говорит это уже в пятый раз с тех пор, как мы покинули бальный зал, но ее глаза сияют от восторга.Она не обманывает меня, демонстрируя свое волнение. Ей страшно. Она нервничает. И это чувство заставляет ее киску намокать.Девушка, которая возбуждается от страха. В тот момент, когда я понял, что ее возбуждает ужас, который я внушаю ей, для меня больше не осталось шансов отпустить ее. Она была создана для меня.– Шшш, малышка, – шепчу я, заглушая ее слабые протесты. Ее рот звучно закрывается, и на этот раз я не пытаюсь сдержать улыбку.Слишком легко.Осторожно открываю двери и просовываю голову внутрь, чтобы осмотреться. Моим глазам требуется мгновение, чтобы адаптироваться, но моя улыбка становится шире, когда я хорошенько разглядываю темную комнату.Я оглядываюсь на Адди, позволяя ей заметить мою хитрую ухмылку. Ее глаза округляются, и на ее остром маленьком язычке зарождается очередной протест.Затащив ее внутрь, я быстро закрываю за ней дверь и позволяю ей окинуть взглядом комнату, еще раз пресекая ее возражения.Кинотеатр.Десять рядов удобных красных кресел вдоль стен, а перед ними – массивный экран, боковые стороны которого загибаются к прилегающим стенам, чтобы охватить периферийное зрение зрителя. Это дает эффект, что ты находишься внутри фильма, а я знаю, какие фильмы нужно смотреть.Я отмечаю обитые мягкие стены и плотно закрывающиеся двери. Эта комната звуконепроницаема, и у меня почти слабеют колени от того, насколько идеально складывается эта ночь.– Зейд, что бы ты ни планировал… – ее голос прерывается, когда я подхожу к проектору в глубине комнаты.Здесь имеется панель, на которой отображаются элементы управления проектором, а также тысячи вариантов фильмов для просмотра. Некоторые из них еще даже не вышли в прокат.Я выбираю последний фильм ужасов, который выйдет только через пару месяцев. Это значит, что Адди его еще не видела, и впечатления от него будут совершенно новыми.Надеюсь, он окажется стоящим и произведет тот эффект, который я и ищу.– Зейд, нам не следует здесь находиться, – говорит она, отступая к двери.Я усмехаюсь.– Всегда следуешь правилам, – замечаю я, возясь с кнопками на панели. – Скажи мне, мышонок, ты близка со своим отцом?Она фыркает.– Почему ты вообще об этом спрашиваешь?– Твой отец – адвокат, не так ли? Приверженец правил. Я полагаю, что желание следовать правилам ты почерпнула у него, нет?Она усмехается:– Нет. Этого я от него не получила.Я делаю паузу и оглядываюсь через плечо, одаривая ее лукавой улыбкой.– Значит, у тебя проблемы с папочкой?– У меня нет проблем с папочкой, – огрызается она. – То есть, не совсем. Мой отец всегда как бы просто… был рядом. Моя мать была такой властной, что он обычно терялся на заднем плане, – она заканчивает, еще раз шмыгнув, и выглядит все более неловко.– Ну, если раньше не было, то теперь они у тебя есть, – говорю я, и моя улыбка растет, когда я вижу, как ее щеки окрашивает симпатичный румянец.Ее глаза округляются, а рот шокированно раскрывается. И мне хочется снова засунуть в нее свой член, чтобы использовать это в наилучших целях. Ее навыки в этой области очень хороши.И мысль о том, как она совершенствовала эти навыки, на краткий миг превращает меня в убийцу.– Ты хочешь сказать, что ты мой папочка? – недоверчиво произносит она, отвлекая мое внимание.– Именно так, детка. А ты – моя хорошая маленькая девочка, – мурлыкаю я, проводя языком по нижней губе и глядя на нее как…Проклятье. Что за вещи я хочу сотворить с этой женщиной. Вещи, которые покажут ей, насколько безумным я могу быть.– Вот и нет, – шипит она, но ее протест слишком слаб.Бросив на время фильм, я подхожу к ней, наслаждаясь тем, как она пятится от меня и натыкается на стену. Если бы у нее была суперспособность, она бы сожгла меня дотла жаром своего взгляда. Хорошо, что она еще не осознает, какой силой она обладает на самом деле.Я не останавливаюсь, пока мое тело не прижимается к ее, смакуя прикосновение ее сосков, выпирающих сквозь тонкое платье.Наблюдать за тем, как она стояла передо мной на коленях и сосала мой член так, словно от этого зависела ее жизнь, но при этом она была чертовски зла, – это было самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видел.В тот момент она хотела вернуть свою власть, и я был более чем счастлив продемонстрировать ей, что она никогда ее не теряла. Эта прекрасная женщина держит мою жизнь на своей ладони, просто не видит этого.Единственный, кто действительно находится в опасности, – это я.– Нет? – шепчу я.Я поднимаю ее подбородок вверх, нежно касаясь губами ее губ. Ее резкий вдох заставляет мой член натянуть брюки.– Если бы ты была моей девочкой, я бы боготворил каждый кусочек твоего тела, пока наши души находятся на этой земле. Мой язык не оставил бы нетронутой ни одну твою часть, – я прикусываю ее нижнюю губу, заставляя ее издать хныканье. – Неиспробованной, – бормочу я, и мой язык выныривает и скользит по шву ее губ.Моя рука скользит вверх, чтобы обхватить ее изящное горло, и я не могу сдержать глубокий рык. Мои пальцы почти полностью обхватывают ее шею.Я так легко могу сломать ее. Оставить синяки. Поставить метки своими языком и зубами.– Если бы ты была моей девочкой, – выдыхаю я, и желание во мне достигает опасной точки. – Твоя маленькая сладкая киска была бы так полна мной, что ты забыла бы, что значит ощущать пустоту. Я оказался бы внутри тебя так глубоко, что тебе пришлось бы вырезать меня оттуда.Затем я обнажаю зубы, сжимая ее горло, пока ее лицо не розовеет, охваченный мыслью о том, что она может попытаться сделать что-то настолько бесполезное.– Ты истечешь кровью прежде, чем это произойдет.– Я бы сделала это, – хрипит она. Я ослабляю хватку, чтобы она могла продолжить. – Я бы взяла нож и срезала бы каждый сантиметр кожи с моего тела. Чтобы от твоих прикосновений ничего не осталось.Я поднимаю бровь и хмыкаю от удовольствия, одновременно возбуждаясь и злясь на ее дерзость.Я наклоняюсь, чтобы мои губы коснулись раковины ее уха.– Маленькая девочка, – заканчиваю я шепотом.Схватив Адди за руку, я тащу ее к сенсорной панели, чтобы включить фильм, а затем занимаю место в середине первого ряда, заставляя ее сесть ко мне на колени.Она попыталась сесть на два места дальше от меня, но это вызвало у меня лишь искренний смех. Те пять секунд, которые потребовались, чтобы прижать ее маленькое тело к моему, из ее рта лилась отборная брань.Вступительные титры гремят объемным звуком, заставляя Адди подпрыгнуть. Я крепко обхватываю ее за талию и прижимаю к себе вплотную. Ее упругая попка приятно прижимается к моему напряженному члену, и как только она чувствует, насколько я тверд, она напрягается.– Зейд, – задыхаясь, предупреждает она, хотя это не действует ни на одного из нас.Я молчу, позволяя ей медленно расслабиться, пока начинается фильм. Несмотря на раскованность мышц, она все еще на взводе. Я готов поспорить на что угодно, что сейчас она под кайфом от эндорфинов, вызванных страхом быть пойманной, только что состоявшимся разговором и фильмом.Начальная сцена уже жутковата, сразу задает тон всему фильму. Адди ерзает в моих руках, ее бедра крепко сжаты.Проходит двадцать минут, и фильм становится все жутче. Но я не обращаю на него внимания – оно все направлено на Адди.Ее широко распахнутые глаза прикованы к экрану, дыхание участилось, а сердце колотится в груди. При первом же скримере она вскрикивает, едва не выпрыгивая из собственной кожи.Под мерцающим светом я наблюдаю, как ее кожа краснеет от желания, а на линии ее волос выступает крошечная бисеринка пота.– Ты вообще смотришь? – спрашивает она, ее голос на октаву выше шепота.– Да, – отвечаю я, мой голос становится глубже и хриплым от возбуждения.Ее дыхание сбивается, и ее глаза медленно встречаются с моими. Эти губы приоткрыты, и она смотрит на меня с безудержным жаром.Скользя языком по нижней губе, я жду, пока ее взгляд не зацепится за этот жест, а затем сжимаю в кулаке мягкую ткань ее платья и поднимаю его вверх, пока оно не оказывается на ее бедрах.– Перестань, – хрипит она, но я не слушаю. Она пытается оттолкнуть меня, но эти крошечные ручки не сравнятся с моими.С коварным умыслом я запускаю обе руки между ее бедер и рывком раздвигаю их.Ее руки бросаются к моим предплечьям и крепко стискивают их, пытаясь меня остановить. Но она не сопротивляется, даже когда я развожу ее бедра так широко, что каждая нога упирается в стулья рядом с нами.– Что ты делаешь? – задыхается она, с трепетом глядя на мои ползущие руки. Я поднимаю одну из них, чтобы схватить ее за челюсть и повернуть ее лицо к экрану.– Смотри фильм, – рычу я.Существо в кадре снова появляется, отвлекая внимание Адди настолько, что опять пугает ее. Она испуганно кричит, отшатываясь от экрана, и прижимается ко мне сильнее.Я стону, чувствуя, как ее задница впивается в мой член, почти ослепляя меня от удовольствия и желания.Кончики моих пальцев скользят по ее кремовому бедру, заставляя ее ерзать от моего прикосновения с беспокойным вожделением. Жуткий мотив из фильма нарастает до крещендо, заставляя ее сердцебиение участиться до опасного уровня, словно ее преследует нечто из ее худших кошмаров.– Зейд, – задыхаясь, произносит она, отчаянно желая чего-то, чему она не в состоянии дать название.Я опускаю взгляд, сдерживая стон, когда вижу, что на ней нет трусиков.– Это может плохо для тебя закончиться, – мечтательно говорю я.Она напрягается.– Почему?– Твои соки будет течь по твоим ногам, когда мы закончим, – хмыкаю я. – Какой скандал.– Я предпочту мокрые бедра, чем полоски от трусиков на таком платье.Мои пальцы нежно касаются ее складок, наслаждаясь тем, как на них собирается влага. Я сохраняю легкость прикосновений, лишая ее возможности получить реальное наслаждение.– Зейд, – вырывается у нее, ее голос становится более решительным и требовательным.Я улыбаюсь, не желая уступать.– Ты смотришь фильм, Аделин? – сурово спрашиваю я. – Не заставляй меня повторять.Она переводит взгляд на экран, и с ее накрашенных губ срывается еще один вздох, когда жуткое существо кроваво расправляется с кем-то.Ее киска пульсирует, соки вытекают из ее щели и попадают на мои пальцы. Я стону, борясь с желанием погрузить пальцы в глубины ее киски и почувствовать, как она кончает на меня.Мой язык выныривает наружу и лижет ее шею, пока я вдыхаю аромат жасмина. Я чувствую солоноватый вкус тонкого слоя пота, покрывающего ее кожу.Она чертовски вкусная. Мой рот наполняется желанием впитать возбуждение, пропитавшее мою руку. Я отказываю себе в этом удовольствии, продолжая держать руку приклеенной к ее маленькой всхлипывающей киске.Поддавшись ее безмолвной мольбе, я провожу подушечкой среднего пальца по ее клитору, оказывая достаточное давление, чтобы ее голова откинулась назад от блаженства.На этот раз, когда она шепчет мое имя, оно полно наслаждения.Крик из фильма пугает ее, и она снова вскидывает голову.– Кто-нибудь может войти, – хрипит она под моими неумолимыми ласками.Когда я сжимаю ее чувствительный клитор между пальцев, ее глаза смежаются, и из ее приоткрытых губ вырывается сексуальный стон.– Это делает твою киску мокрой? – повторяю я, продолжая теребить ее клитор пальцем. – Тебя возбуждает мысль о том, что кто-то может войти сюда в любую секунду и увидеть тебя, раздвинувшей для меня ножки?Она качает головой, отрицая правду так же сильно, как она отрицает то, насколько сильно она меня хочет.– Страх быть застуканной с моими пальцами глубоко в твоей киске… – я делаю паузу, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, погружая средний палец в нее и извлекая из нее тонкий вскрик. – Это заставляет тебя так сильно хотеть кончить, не так ли?Я добавляю второй палец и трахаю ее быстрыми твердыми толчками. Ее дыхание учащается, а стоны усиливаются по мере того, как она приближается к оргазму.Мой взгляд перемещается туда-сюда между тем, что делают с ней мои пальцы, и ее лицом. Ее глаза уже давно опущены на мою руку, она снова игнорирует мои приказы.Я убираю свои пальцы на середине движения и хватаю ее лицо второй рукой, грубо сжимая ее челюсть. Она хнычет от потери и боли.Я шлепаю ее по киске одним быстрым, резким движением, наслаждаясь изумленным вскриком боли, вырвавшимся из ее губ.– Что. Я. Велел?Ее грудь вздымается, а бедра дергаются, отчаянно желая почувствовать, как мои пальцы снова погружаются в нее.– Смотреть фильм, – отвечает она, закусывая губу, и ее остекленевшие глаза снова фокусируются на экране.– Ты послушалась? – рычу я, отказываясь прикасаться к ее истосковавшейся киске.– Я… Нет. Прости, – тихо говорит она, и между ее бровями образуется морщинка.Ее извинения не укладываются в голове, поэтому, чтобы развеять эти отрезвляющие мысли, я снова погружаю пальцы в нее.Она издает протяжный стон, но ее глаза остаются приклеенными к экрану.– Хорошая девочка, – хвалю я, чувствуя, как она сжимается вокруг моих пальцев. – Если я поймаю тебя на непослушании еще раз, ты не кончишь. Я понятно выражаюсь?Она кивает, движение выходит прерывистым и напряженным под моими пальцами, сжимающими ее щеки.Отпустив ее лицо, моя рука перемещается к верхней части ее платья и резко стягивает его. Ткань плотно прижимается к ее сиськам, заставляя их вздыматься. Застонав, я обхватываю ладонью ее полную грудь, крепко сжимаю ее, а затем разминаю пальцами заостренную точку соска.Я продолжаю свои ласки между ее бедер, поддерживая медленный и вялый темп. Вытягивая из нее удовольствие и выжимая еще больше восхитительных стонов из ее рта. Ее глаза полузакрыты, но они не отрываются от экрана.Громкие, влажные звуки смешиваются со звуками фильма, когда мои пальцы проникают в нее и выходят наружу. Она такая чертовски мокрая, что оставляет лужицу на моих брюках и сиденье под нами.Я чередую покусывание и облизывание ее шеи с шепотом одобрительных замечаний ей на ухо. На этот раз я хочу, чтобы ее оргазм нарастал в более медленном, более мучительном темпе. Он будет подкрадываться постепенно, оставаясь таким недосягаемым.– Эта сладкая маленькая киска так чертовски нуждается в моих пальцах, да? Чувствуешь, как крепко ты меня обхватываешь? Мне приходится с трудом вынимать их, чтобы трахнуть тебя.От экрана исходит зловещая вибрация, и пульс Адди, кажется, становится еще более неустойчивым.– Зейд, пожалуйста, – умоляет она, впиваясь ногтями в мои руки. Рукава смягчают жжение, но давление усиливается, и я боюсь, что она вот-вот обломает свои красные накрашенные ногти.Моя свободная рука обхватывает ее горло и крепко сжимает, пока ее лицо не розовеет, а дыхание не учащается. С ее губ срываются стаккато стонов, когда я увеличиваю темп и настойчиво тереблю ее клитор большим пальцем.– О, Боже… – она резко втягивает воздух.– Верно, я твой Бог.– Зейд! – кричит она за мгновение до того, как ее киска сжимает мои пальцы так сильно, что я едва могу ими шевельнуть.Ее спина выгибается дугой, а голова откидывается назад, уже не заботясь о моих требованиях и фильме. Из ее горла вырывается всхлип, а я продолжаю наступать, доводя ее до оргазма, пока все ее тело не начинает биться в конвульсиях, и она отчаянно пытается отдернуть мою руку.– О Боже, о Боже, Зейд, остановись, – причитает она, и ее соки так сильно вытекают из ее сердцевины, что я чувствую, как они текут мимо моей руки.Наконец, я высвобождаю пальцы и облизываю их, пока она наблюдает за мной с выразительным взглядом. Она удовлетворена, но смущение, стыд и гнев медленно закрадываются обратно.Теперь, когда она начинает отходить от своего кайфа, реальность вступает в свои права.Я смеюсь, когда она сползает с моих коленей и возвращает свое платье в прежнее состояние – немного более помятое, чем раньше, но не менее красивое.Между ног у меня красуется влажное пятно, но, к счастью, мои черные брюки скрывают его, и большая его часть оказалась на сиденье. Я чувствую необходимость оставить тому, кто будет это убирать, стодолларовую купюру.– Не могу поверить, что мы это сделали, – бормочет она себе под нос, похоже, для себя, пока ее руки перебирают волосы, проверяя, все ли на месте.– Ты прекрасно выглядишь, – говорю я, прерывая ее затягивающееся бормотание и заставляя ее замолчать. Она незаметно бросает на меня взгляд через плечо, но не показывает виду, что услышала меня.– Значит, ты не только боишься меня лишь при свете дня, но и любишь меня только тогда, когда я заставляю тебя кончать.Это привлекает ее внимание. Она разворачивается, в ее глазах полыхает огонь, и она выплевывает:– Я не люблю тебя.– Пока нет, – отвечаю я, сопровождая это ухмылкой. Ее глаза превращаются в тонкие щелки. – Ну же, маленькая мышка. Ты уже потеряла достаточно времени, чтобы получить обожание своей киски, теперь пойдем получим ответы.Я проскальзываю мимо нее и иду первым к дверям. Тем не менее, я все еще слышу, как она бормочет «засранец» себе под нос, и это не приносит мне ничего, кроме радости от того, что я так глубоко забрался в нее.