13. le café vaut mieux, que les gens

— Я увидел её с другим. Она так мило ему улыбалась, а я чувствовал, как сердце наполнялось болью, и со временем, — запинался он, — мне стало тяжело жить. С каждым его словом я всё больше не понимала, зачем Джордан говорит мне всё это. Что он ждёт от меня? Я словно в какой-то истории, из которой мне ничего неизвестно. Возможно, он лишь напился или окончательно отчаялся, или я просто такой человек — обо мне вспоминают только тогда, когда нужна помощь. Я кивала, словно понимала, о чём он говорит, и очень боялась, чтобы он не заметил этой фальшивости. Я бы сразу же заподозрила нечто такое, поэтому волновалась, чтобы Джордан не начал чувствовать себя некомфортно и вдруг не замолчал, перестав доверять мне.   — Мне хотелось, чтобы она лишь сказала правду, и мне стало бы легче простить её, но она всё равно продолжала нагло врать. Постоянно и во всём.   Вдруг Джордан бросил на меня взгляд, будто проверяя мою реакцию на его слова. Я ничего не показывала на своём лице, просто пытаясь слушать дальше и вникать всё глубже.   — Ты понимаешь меня? — спросил он меня через секунду.    — Ага.   — И что тогда скажешь? — Я задумалась и растерялась, убирая прядь волос за ухо. Джордан хмыкнул и снова решил прокомментировать моё поведение неприятной фразой: — Как странно. Под градусом ты говоришь гораздо свободнее.    Меня это до жути разочаровало. Я подумала, что услышала неправильно, и мой тон голоса стал грубее и серьёзнее.   — Прости, я больше не пьяна.   — Само собой, но я думаю, что на это влияет не алкоголь.   — А что же? — захотелось услышать мне его ответ.   — То, что тебе важно знать это.   — Важно знать что? — злилась я, чувствуя его эгоизм, выдающийся в голосе.   — То, что я больше не нужен ей.   Он думает только о себе, наверное, считая, что после того, как я напилась и выслушала его, дав какой-то совет, он изменился в моих глазах. Само собой, приятно осознавать, что Джордан доверяет мне, но тут же возникает и другой вопрос: нужно ли мне его доверие вообще?    Если честно, пока не понятно то, почему он так ведёт себя. Дело могло заключаться во многом: в раскрытых секретах, в Челси, в нужде иметь друга или ещё какой-либо глупой тому причине. Однако, слушая Джордана, я поняла, что я вовсе не тот человек, который ему нужен. Не могу отрицать то, что этот парень действительно легко заставляет меня думать о нем, вспоминать и представлять, но выслушивать то, каковы у него отношения, и давать бесполезные советы меня не интересует. — Ты просто сошёл с ума, если действительно так считаешь. Его лицо тут же изменилось, и взгляд стал живее. — Серьезно? — Определённо. После того, как Джордан выдохнул, я заметила улыбку на его лице. Всё это выглядело таким странным, но я должна была понимать, что, всё-таки, это парень с моей школы. Вряд ли ему есть, к кому подойти и попросить поддержки. У нас вообще нет ребят, которые в действительности могут стать друзьями на продолжительный период времени. У нас всегда играли роль репутация и всеобщая популярность: если ты не крут — с тобой большинство общаться не будет, и я ненавижу эти испорченные правила. Правила, придуманные самими школьниками, которые и были этими изгоями когда-то. Им лишь проще издеваться над другими, хотя многие предполагали, что их прошлое повлияет на них совершенно иным образом. Жаль, наше современное общество — худший пример психологического развития.   Я могу предположить, что ему сложно доверить нечто важное близкому человеку, боясь быть осуждённым. Мне знакомо это чувство — я не могла родителям рассказать всё до мелочей. Моя жизнь разделялась слово на две части: дом и школа, где мне всегда приходилось быть разной. Я не люблю улыбаться, когда мне не хочется этого делать. На мой взгляд, это слишком глупо, но я была вынуждена. Была вынуждена постоянно «одевать» эту маску безмятежности и уверенности в себе, как только я переступала порог дома. В принципе, да и школы тоже. Я выходила каждое утро из дома в надежде, что сегодня моё лицо будет врать по минимуму, но я опять не могу следовать собственным желаниям и мыслям: внутри меня так много всего, что проще продолжать врать, что всё хорошо, чтобы не быть под прицелом сплетников, желающих узнать мои проблемы. Дело в помощи не заключалось: вокруг всем просто хотелось знать волнующие меня новости. Рядом с мамой и папой ситуация такая же — я фальшивая улыбающаяся личность, которая до безумия любит жизнь и всё, что с ней связано. На самом деле, тут каждая мелочь даже хуже, чем просто противоположность. Лишь в моей комнате, закрыв дверь и окна, я могла стать снова собой: неидеальным человеком, чья душа не может найти место. Только здесь я могла плакать до тех пор, пока мне самой не хотелось стать сильной. Только здесь я могла рисовать, пока не увижу собственных мозолей на пальцах или крови на этих ранках. Только здесь у меня был шанс думать о любой глупости и сразу же предполагать возможные последствия. Я считаю, что только в моей комнате каждая стена помнит, как я могла страдать. Причём из-за всего: ссор, одиночества, особенностей, недостатков и непонимания. Из-за всего, что заставляло меня чувствовать себя какой-то другой, проблемной, разбитой. Мне не хотелось, чтобы другие знали об этих проблемах, но попросить помощи у меня даже не поднимались руки. Это было такое отчаяние, о котором не знал никто.   Ещё несколько минут для меня кажутся единственной секундой. Коротким временем, наполненным бесконечным потоком сознания. Я говорю с самой собой, пытаясь найти выход тому, о чём я так долго молчала. Однако, и сейчас у меня нет сил открыться ему. Я продолжаю лишь медленно и глубоко дышать, слыша собственное лёгкое сопение. Джордан тоже «растворяется в своих облаках», погружаясь в полное молчание. Мы сидели напротив друг друга, уделив время только для самих себя. Мне пришлось сказать, чтобы заставить его снова заговорить: — Будешь чашку кофе? — Я думаю, нет. Больше диалогу продолжения не было. Я была в ожидании нашего общения в совершенно другом виде: постоянном смехе, раскрытию личный тайн, поддержке и даже, возможно, в переходе такой тонкой грани между простыми приятелями и настоящими друзьями. Да, может быть, мне хотелось бы, чтобы этот пустой список заполнился именем Джордана, но, к сожалению, люди, как всегда, открываются не такими, как ты мог бы представлять, не оправдывая ту прекрасную обложку, что ты уже успел себе вообразить, на которой пока нет места даже явным недостаткам. В основном, всё с общением происходит так, что кроме неприятных тебе вещей на этой обложке не остаётся практически ничего, после чего ты осознаёшь: вам абсолютно не о чем разговаривать с этим человеком, даже если вы полны огромным множеством общего. — Почему у тебя нет фотографий в рамках? — задал вопрос парень, сидящий напротив меня, что еще буквально пару секунд назад успел отказаться от напитка, вкус и аромат которого я так хотела снова ощутить. — Не люблю смотреть на то, что заставляет вспоминать всё и сразу же отчаиваться, а количество фотографий, которые всё ещё имеют свойства приносить улыбку, сократилось до нуля. К сожалению. — А эти клетки на окнах? Зачем они?   Меня поражали его наглость и любопытство. — Чтобы скрыться от чёртова мира, — соврала я. — Я думаю, тебе пора. Я резко встала и подошла к двери, открыв её для Джордана. Он устало встал с дивана и направился к выходу, понимая, что я не хочу больше, чтобы он оставался.   Вдруг он снова посмотрел на меня, но мне не хотелось смотреть ему в глаза. Я лишь чувствовала этот взгляд на себе, не понимая, что ещё нужно Джордану. Через пару секунд он задал вопрос, от которого я не могла не разозлиться окончательно: — Я был с Челси, Анна, и до сих пор люблю её. Тебе так сложно принять это?

***

Все вокруг признаются в любвиИ ждут взаимности от тех, кого любят.Жаль слова мне их не ясны:Свои сердца, к сожалению, губят.

Сами не знают, куда идут, Что говорят, они тоже не помнят.Время, как враг, как назло,Уничтожает то, что не вспомнят.

Ещё недавно наивно смеялись,Их глаза наполнялись тоской,Ведь так бессердечно боялисьРугаться до боли порой.

Верили в долгую вечность,Думали, что любовь не пройдёт,Но потом к ним, как будто по встречке,Мчится разлука вперёд.

Не знают, кто нажал там на газ,Кто ошибку совершил без причины,Но вернуть ничего нельзя.О любви в стихах настрочили.

Жаль, сердце не забудет любви.С ним, как с огнём, уже поиграли.Хоть и сердце обожало любить,Безжалостно его уничтожали.

Не забудет оно тот трепет,То чувство, что внушало восторг,Заставляло любить их сильнее,И чувствовать эту любовь.

Стучало оно очень быстро,Когда ощущало тепло.Обожание к человеку так сильноЗаставляло биться его.

Помни это, когда вдруг захочешь Снова больно сделать ему.Оно не прощает печали.Никогда. Нигде. Ни за что.