Часть 36

Дни стали как один: проснулась, поела, позанималась своими делами, легла спать... Словно попала в петлю времени. Все было до тошноты обыденно. Мне жутко не хватало чего–то нового. Какой–то перемены. Казалось, если что–то не произойдёт в ближайшее время, то стоит мне выйти на улицу, как ветер развеет меня как пепел, унеся в разные места планеты мои сгоревшие останки.

Я решила немного изменить образ. Постригла волосы, покрасила их в огненно–красный и проколола ухо. Мне хотелось соответствовать тому образу, про который он мне сказал, когда мы смотрели фильм про байкеров, название которого я не запомнила. Там была девчонка с волосами цвета фуксии и пирсингом в губе.

– Я бы ещё раз пересмотрел его, – сказал тогда Женя. Я уставилась на него. – Девчонка понравилась, – улыбнулся он.

– Чего? – я кинула в него подушку.

– Она слишком харизматичная для этой мрачной жизни, – он издал смешок, ловя подушку. – В ней прям чувствуется этот жгучий огонь бурной молодости. Она не боится перемен и идёт вперёд с широко раскрытыми глазами, не боясь ошибок. Она смело и дерзко показывает свою индивидуальность всему миру, окрашивая своими яркими волосами этот серый город, – быстро говорил Женя.

– По–моему, она просто безрассудная, – заметила я. – Она гоняла на своём байке, пока в итоге не разбилась...

– Эх, мир лишился своих ярких цветов, – вздохнул он.

Спонтанные решения часто бывают самыми верными, именно поэтому их всегда нужно делать сразу, иначе потом человек может пожалеть, что не решился на них в тот момент, когда ещё мог совершить это.

«Однако, это в корне неверно», – я взяла прядь коротких красных волос, пытаясь рассмотреть, косясь глазами на неё.

– Глупость, все это чушь! – я уткнулась носом в подушку. – Зачем я решила

отстричь волосы? Теперь я себя совсем не узнаю, мне абсолютно не подходит эта стрижка – короткий боб и бритый затылок. О чём я только думала? Ещё этот пирсинг в брови...

Обычно, идя на поводу внезапных желаний, мы часто сожалеем о содеянном, когда приходит осознанность. Не знаю, кому и что и я хотела доказать... Может, хотела соответствовать образу девушки байкера из того фильма.

Но это была не я. Снаружи я стала выглядеть крутой, броской, привлекала взгляды прохожих, но внутри то я так и осталась той же Ариной. Ничего не поменялось.

– Как хорошо, что дедушка меня не видит такой... – процедила я, крутясь перед зеркалом. – Его сердце бы вновь не выдержало, – пробурчала я, но шутка была слишком едкой, от чего сердце больно сжало.

Только изменив свою внешность, я поняла, что внутренне я так и осталась самой собой, не став храбрее ни на йоту.

– Вау, Арина, какая ты модная, – улыбалась во все зубы Крис.

Порой, мне стало казаться, что Кристина могла одобрить любую мою авантюру, поддерживая меня. Не буду врать – мне это придавало приличную порцию уверенности, повышая самооценку.

– Зачем? – спросил изумленно Женя, увидев меня.

– Тебе не нравится?

– Это слишком кардинальные перемены... Ты даже не спрашивала меня, не говорила мне, что хочешь что–то изменить в себе...

– Я думала, тебе понравится, теперь я больше похожу на ту девчонку из фильма про байкеров, – улыбалась я.

– Мне всегда нравились девушки с длинными волосами, – бесстрастным голос произнес он.

– Ну, уже поздно, – хмыкнула я.

– Могла бы спросить...

– А ты часто спрашиваешь меня? – вспылила я.

– Спрашиваю, – спокойно ответил Женя.

– Что насчёт мотоцикла? – уточнила я.

– Это другое. То была мечта, – он приложил ладонь к сердцу.

– Может, это тоже была мечта? – я встряхнула яркими волосами.

– Это был необдуманный поступок, – отвернувшись, сказал он.

– Ничего он не понимает! – хмыкнула я.

Вот только я не подумала о том, что, отрезав волосы, не срежешь боль и переживания, плохие воспоминания. Заново ничего не начнёшь. Это лишь облик, а внутри ты все та же.

– Ничего не попишешь, придётся привыкать к новому образу, – подойдя вплотную к зеркалу, я дотронулась ладонью до колючего затылка. – Пути назад нет.

***

– Арина, у тебя начался запоздалый переходный возраст? – не сводила с меня взгляд мама.

– Почему?

– Слишком экстравагантно...

– У меня будущая профессия такая... Требует творческого подхода и индивидуальности, – отрезала я.

– Ну да, конечно, – протянула она.

– Почему ты не можешь мне поверить, что я просто захотела показать миру свою неповторимость? – недоумевала я.

– Наверное, потому, что твои глаза не горят восторгом от воплощения этой идеи в реальность, – спокойно сказала она.

– Просто я устала, – хмыкнула я. – Ты сегодня снова допоздна?

– Да, завтра долгожданный выходной, – потягиваясь на стуле, сказала мама.

Снова дождь барабанил по оконным стёклам, пытаясь смыть с города всю грязь и пороки людей. Зонтики казались разноцветными шляпками грибов, которые хаотично двигались по дорогам.

Аромат запекающегося апельсинового пирога распространился по всей квартире, впитываясь в стены и выходя за пределы нашей жилплощади.

– Интересно, как Женя собрался в такую погоду приехать? Надеюсь, его не смоет на улице, – я облокотилась о подоконник, смотря на стекающие капли, размывающие город.

Телефон шумно завибрировал, испугав меня.

– Арина, извини, не смогу приехать, – тихо произнёс он. – Дела появились.

– Ты постоянно не выполняешь то, что говоришь! – вспылила я.

– Когда это было? – удивился он.

– Всегда!

– В последний раз? – серьёзно спросил он.

– Да даже сегодня!

– Сегодня форсмажор, я извинился уже, – спокойно сказал он.

– Тогда в тот раз, когда ты разозлился на меня за то, что я пошла в клуб.

– Тогда я действительно был занят.

– Да, с друзьями! – не унималась я.

– И вообще, зачем ты снова напомнила мне ту ситуацию? – повысил он голос.

– Если человек хочет, он обязательно найдёт время и возможность, чтобы встретиться! А у тебя такого желания не было и нет! – кричала я в телефон.

– Глупости не говори. Опять своих пабликов начиталась.

– При чем здесь они? – я подалась вперёд, лбом ударившись об оконное стекло. – Дело в твоём отношении, не более, – уже спокойнее говорила я, потирая рукой место удара. И твёрдой походкой направилась на кухню. Отрезая кусок пирога и наливая кофе, я с шумом поставила тарелку и чашку на стол. Звонкие звуки неприятно отозвались в ушах. Шум дождя раздражающе действовал на нервы.

«Кап–кап»

– Кап–кап и ты сошёл с ума, – пробурчала я, отпивая глоток горячего слегка горького кофе.

Телефон вновь разразился вибрацией, сообщая о входящем звонке.

«Меня решили сегодня все вывести из себя?»

– Арина! – прокричала Кристина в телефон, оглушая меня.

– Что случилось?

– Костя мне сделал предложение! – вопила она, а я не находила слов, чтобы описать то, что я ощутила. Точно меня облили полным ушатом ледяной воды. Я не знала, радоваться мне или плакать, ведь у них всё было так хорошо, в отличие от нас.

– И как он это сделал? – спросила я, опустошённым взглядом смотря на кухонный гарнитур, который не входил в фокус моего зрения.

– Он сделал мне сюрприз! – продолжала восклицать Кристина. – Костя заранее сообщил, что хочет пригласить меня на свидание в новое место и попросил в оговоренное время быть готовой. Мне пришло сообщение с номером машины, и я вышла, садясь в неё. На месте меня встретил Костя, который завязал мне чёрной атласной лентой глаза и повёл дальше. Я понимала только, что мы куда–то поднимаемся. Сняв повязку с моих глаз, я увидела почти весь город с высоты птичьего полёта! Костя привёл меня на крышу, которая была украшена шариками. Кованные ограждения покрывались оплетавшей их мигающей гирляндой. Уже начинались сумерки, и небо стремительно темнело, город постепенно скрывался в тени. Пока я любовалась всем этим видом, Костя громко кашлянул, находясь за моей спиной, я обернулась и увидела, как он стоит на одном колене, держа в вытянутых руках красный бархатный футляр с кольцом. У меня тогда перехватило дар речи, и я не могла выдавить из себя то желанное – «да»! Я стояла, расплываясь в улыбке, мои глаза сияли, наполняясь слезами. Костя на мгновение испугался моей бурной реакции, но через пару секунд я бросилась на его шею, крепко переплетя руки, повисая на нём. Это мгновение было самым счастливым за последнее время, – слова потоком лились из уст Кристины. Я пыталась её слушать, но, казалось, они шли мимо меня.

«Они словно были с самого начала созданы друг для друга, им было предначертано встретиться в самое неподходящее время и в самом неподходящем месте. А мы с Женей изначально были сломанными, которые, в конечном счёте, лишь ещё больше себя доломали...» – думала я.

– Там были и фрукты, и салаты, и даже десерты! – продолжала она. –Шампанское! Нам разлили игристые газики, которые как звёзды мигали в наших фужерах. Фотограф делал снимки, сверкая вспышкой...

Вроде, я должна порадоваться за подругу, но мне почему–то чертовски больно и грустно. Когда Кристина закончила свой рассказ, я ответила:

– Я рада за вас, – с трудом выдавила из себя я.

– Могла бы и промолчать, если это на самом деле не так, – сухо ответила Крис. – Твои неискренние слова и эмоции мне не нужны.

Почему они счастливы, а мы нет?

– Крис, извини, – начала я.

– Я тебя прощаю только потому, что у меня неприлично хорошее настроение, –выпалила она. –Арина, разберись в себе, – и она отключилась.

Смотря на других, кажется, что они так легко что–то сделали или добились. Но мы никогда не узнаем, какую борьбу они прошли, чтобы стать теми, кем являются сейчас. Сколько слез проплакали, сколько нервов потратили, бессонных ночей. Все это нам неизвестно. Мы видим лишь результат. И каждый из нас так же нацелен на него и хочет только его, пытаясь приблизить его, живя лишь надеждой и верой, что все само произойдёт и случится. Никто из нас ведь не хочет бороться. Ведь мы понимаем, что за всем этим скрыты боль и слезы. Каждому хочется облегчить процесс, но так не получится. Не пройдя по битому стеклу, не достигнешь финиша. Не упав, не научишься ходить. Так и здесь, чтобы чего–то достичь, необходимо упасть, даже не единожды, ты будешь падать, набивать синяки, разбивать колени в кровь, но ты обязательно должен, стиснув зубы, через боль, через нежелание и усталость, пересилить себя, ты должен перебороть себя и встать. Ты должен дойти до конца. Ведь ты можешь.

Чтобы стать новой, лучшей, версией себя, сначала нужно сломать себя, сжечь все внутри, переболеть, и лишь потом по частицам, по крупицам собрать вновь. Ты должен перейти через себя. Через все свои не хочу и не могу. Новая версия тебя – это огромный пластырь, скрывающий боль и ссадины. Это кладезь опыта и ошибок.

Бороться всегда тяжело. Но дышать тоже ведь не просто. Однако этот процесс доведен до автоматизма. Многие даже не знают и не понимают, какой колоссальный труд проделывают наши лёгкие ежесекундно, чтобы только наш организм продолжал жить. А мы готовы сдаться на полпути. Вот уж абсурд

Новая версия тебя – это твоё старое искалеченное тело, наполненное опытом, силой, отвагой – Им движет цель, а не пустое существование.

Переступи через боль и иди дальше.

Под вечер дождь прекратился, собираясь точно задушить всех людей своим пахучим и терпким запахом плесневелой сырости и бродившей земли, который стремительно заполнял каждый уголок квартиры, просачиваясь в обои, мебель, ковёр и кожу.

«Деду стало хуже» – написал Женя.

Я несколько раз перечитала содержание сообщения, не в силах что–либо ответить. Остатки чего–то тёплого сжались внутри меня, дыхание перехватило, и я легла на диван, обессилев.

Я открыла глаза и округлила их, не узнавая место, в котором находилась. Меня окружали мрачные серые плиты, которыми были выложены стены и пол. Одинокое окно, располагавшееся под потолком, было закрыто решёткой.

На мне была грязная рваная тюремная роба, я подбежала к стене, начиная бить по ней кулаком, но должного эффекта мои крики не принесли. Сквозь швы между плитами стали просачиваться тонкие струйки алой крови, заполняя собой пол. Я отбежала в центр комнаты, но в скором времени вся его поверхность стала заполняться вязкой красной жижей, которая поднималась всё выше.

Повсюду стоял её терпкий, удушливый запах, забивающий лёгкие. В нос жгуче бил запах окисляющегося железа. Я вытягивала шею, хватая остатки воздух, как вдруг плиты под ногами провалились и я упала в море крови. Последним, что я успела заметить перед погружением – как всё окрасилось в красный цвет.

Вздрогнув и раскрыв глаза, я находилась в болоте, ногами погрязнув в нём. С трудом я начала шагать к земле, которая казалась мне спасением. Но левая нога стала неметь, не в силах сдвинуться ни на шаг. Меня пробрал животный страх.

Я стала быстро погружаться в пузырящуюся и бурлящую грязь, пузырями выпускающую запах разлагающихся внутри тел. Содрогаясь от спазмов, я схватилась за живот, всеми силами сдерживая рвотные позывы. Я приглушала и подавляла жуткие сдавленные звуки. На поверхности болотной жижи показались всплывшие черепа людей. От бессилия и страха мои ноги подкосились.

В рот забивалась грязь, я судорожно хватала комья земли, пахнущей гнилью и червями, пахнущей смертью. Я провалилась все ниже и ниже. Я бултыхала ногами и руками как тонущий драйвер, судорожно хватаясь за горло. Я кричала, сорвав голос и повредив связки.

Я проснулась от собственного испуганного крика, вытирая рукой липкий лоб. Я лежала с открытыми глазами, боясь заснуть и снова испугаться. Я лежала и понимала, что не могу вспомнить ту ночь, когда я спала спокойно. Ночь, когда мне не снились кошмары.