Часть 26

Этот месяц пролетел с неимоверной скоростью: каждый был занят своими делами. Женя пропадал почти всеми днями на работе, я – на учёбе, приходя домой, я продолжала зависать с ноутбуком на его диване, придумывая сюжет игры. Готовили мы с Женей по очереди, когда было не охота обоим – заказывали доставку. Нельзя не признать, что Женя готовил вкусно, видимо, кулинарные способности его мамы перешли и к нему, но ел при этом очень мало. Он словно таял на глазах, как первый снег. Меня пугал вид его исхудалых рук и лицо, кожа которого была точно подсвечена внутренним нездоровым блеском.

На первый взгляд, обычная непримечательная среднестатистическая семья, но это ложное суждение. Как ложна и та видимость, которую мы создавали. Красивая оболочка – не более.

Женя стал задерживаться на работе, оправдываясь тем, что большой наплыв гостей, готовых платить за продление работы заведения. Он приходил задумчивым и молчаливым, на все мои вопросы отвечал короткими односложными фразами.

– Женя, расскажи мне, что тебя тревожит, – попросила я.

– Всё хорошо, – он упорно не смотрел в мою сторону.

– Ты мне не доверяешь? – изумилась я.

– Дело не в этом, – твёрдо произнес он.

– А в чем тогда? – не унималась я.

– Не хочу грузить тебя своими проблемами, – он издал протяжный выдох.

Меня заколотила мелкая дрожь, увидев это, Женя изменился в лице, и его тон вновь смягчился.

– Нам обоим нужно отдохнуть, – подойдя ко мне, сказал Женя.

***

– Смотри, что я купила, – улыбалась я, показывая светящуюся шапку с поднимающимися ушами в виде Стича.

– Зачем она тебе? – удивился Женя, рассматривая покупку.

– Она ушами может двигать, – стала показывать я.

– Но ты ведь немаленькая.

– В каждом из нас живёт маленький ребёнок, которому нужно потакать, – подняв голову, выдала я.

– Чем больше ты будешь пребывать в детстве, тем сложнее будет вернуться к реальности, – сухо проговорил Женя.

– Да ладно тебе, – улыбалась я. – Каждый взрослый был ребёнком. В каждом из нас есть этот самый ребёнок. С годами лишь голос его стал тише и просьбы беззвучны, но он всё так же ждёт, когда на него обратят внимание, – заметила я.

Женя молча слушал.

– Я старался подавить в себе детские желания, чтобы поскорее вырасти. Мне казалось непозволительной роскошью думать о детстве, когда я вырос. Даже когда мне исполнилось лет 10 я стал бояться играть в конструктор и машинки, считая, что меня сочтут извечным ребёнком, не способным серьёзно мыслить. Я всегда хотел, чтобы меня воспринимали как взрослого человека, чтобы с моим мнением считались и обращались за советами. Я хотел стать тем щитом, за которым можно спрятаться. Потому что, будучи ребёнком, я видел всех взрослых именно крепостью, способной защитить тебя от всего.

– Но ведь нельзя отрицать и выкидывать детство из своей жизни. Все мы были детьми – это часть нас, наших только начинающихся формироваться тогда личностей.

– Может, дело в том, что с самого рождения мама говорила мне, что я не должен плакать и открыто показывать свои эмоции, ведь я будущий мужчина, которому необходимо обладать присущей ему хладнокровностью, – вдруг произнёс Женя.

– И ты действительно не плакал? – удивилась я.

– Поначалу скрывал свои слёзы, прячась в комнате. Потом стал держать эмоции в себе, и вскоре сам того не заметил, как они перестали меня одолевать с той силой, что раньше, – тихо проговорил он.

Женя расколол себя, насильно выкинув из своей личности все воспоминания о детстве. Он настолько долго и сильно заглушал все просьбы своего внутреннего ребёнка, что он, должно быть, из яркой искры, какой являются все дети, превратился в потухший уголёк. Боль и тоска окисляют изнутри Женю, который этого не понимает. Пытаясь забыть что–то, ты лишь дольше будешь это помнить. Его внутренний ребёнок обижен на него, продолжая прожигать всё своими кислотными слезами, наполненными обидой. Они обжигают душу и сердце, оставляя после себя незаживающие пустоты. Это именно та пустота, которая в сердце Жени и его комнате.

Он собственноручно вырвал кусок своей жизни из своего сердца, оставив его в полуживом состоянии. Он избавился от ярких красок, в которых дети видят окружающий мир. Поэтому ему так сложно говорить о своих внутренних переживаниях – он боится любых проявлений слабости. Женя большую часть жизни ведёт борьбу с пустотой и тьмой внутри себя, которые он сам же в себе породил...

«Как же сейчас ты видишь мир? Черно–белым или исключительно серым?»

***

Бытовые ссоры не сравнятся с масштабами внутренних проблем, которые начинали проявляться во всей красе, обнажая уродливый остов, во время нашего совместного проживания.

Я считала, что у нас лишь кризис отношений. Но, видимо, у Жени на этот счёт было своё мнение и видение ситуации, о которых он, конечно же, мне не рассказывал, продолжая всё держать в себе точно партизан.

– Не понимаю, что происходит. Вроде, все так же, но как будто Женя стал что–то скрывать, не договаривать... Не знаю... Иногда он говорит такие фразы, которые сплошь пропитаны болью и печалью. И я не знаю, как помочь ему... Подобные слова меня задевают, словно ему со мной плохо, но он не может набраться смелости и сказать мне это напрямую, – я замолчала.

– У всех, кто находится в отношениях, начинается период ссор, – начала Крис. – Это притирка людей друг к другу – вы начинаете все стороны друг друга, при этом уже не положительные. Вас могут начать выводить из себя малейшие оплошности – это нормально. Кризис отношений так и проявляется. Главное вместе его преодолеть.

«Вместе...»

– Я понимаю, что это временные трудности, но я вижу, что с Женей что–то происходит, но он мне не говорит об этом. Его брови всё чаще стали принимать хмурый вид, от чего появились морщины на лбу – он о чём–то всё время размышляет, не озвучивая этого. И когда в очередной раз он переводит тему, у меня начинается неконтролируемая дрожь по всему телу, которую я долго потом не могу унять, – закончила я.

– Ты говоришь правильные вещи, но твоя голова их не воспринимает. Происходит некий конфликт между органами – сердцем и мозгом. Сейчас в тебе говорят эмоции, – спокойным тоном начала Крис.

– И как мне донести эту информацию до моей головы? Крикнуть погромче? – засмеялась я.

– Кричать здесь бесполезно и даже бессмысленно. Посмотри на ситуацию с другой стороны, – предложила Кристина.

– Под столом может ещё посмотреть? – саркастично спросила я.

– Ты её интерпретируешь со своего поля зрения, а должна поставить себя на его место, и понять, как видит эту ситуацию он, – ответила она.

– Умные вещи пошла говорить...

– А то. У тебя просто сейчас произошла рассинхронизация между органами чувств и разума. Твой мозг не слышит твоих слов, потому что ты сама их всерьёз не воспринимаешь. Ты не знаешь, что ты хочешь. Как только ты это поймёшь, ты дашь правильную установку желаемому, и сразу почувствуешь результат. Тогда и наступит гармония в мыслях и чувствах. В словах и действиях.

– Я слишком подаюсь эмоциям, не успевая даже подумать об этом, – вздохнула я.

– Порой эмоции необходимы, они помогают нам жить и не сойти с ума, – произнесла Крис.

Крис была не по годам мудра.

– Иногда, мне кажется, что я стала проводником всех негативных эмоций Жени. Я так часто ставила себя на его место, что стала уже чувствовать все его переживания как свои собственные, – уныло проговорила я.

– Арина, тебе нужно больше разгружать свой мозг, иначе это будет пагубно для тебя самой, в первую очередь, – твёрдо сказала она.

– Но как это сделать? – поинтересовалась я.

– Попробуй медитировать: закрой глаза и не думай ни о чем, рассредоточься лишь на своём дыхании, – начала она.

– Мысли тут же в голову полезут, – перебила её я.

– Ты гони их, просто постарайся абстрагироваться от них, следя за тем, как при вдохе плавно поднимается твоя грудная клетка, лёгкие набирают кислород, увеличиваясь в объёме как губка, а при выдохе – грудь медленно опускается, лёгкие вновь сжимаются.

Какие–либо действия зарождаются человеческим мозгом: программа формируется в моторной зоне коры головного мозга, после чего по нервным стволам передается в мышцы. И начинаются судороги, дрожь, трясучка. Так, неосознанно, начиная нервничать, или пережив сильные эмоции, мозг реагирует на них, передавая импульсы нервным стволам. Любое длительное раздумье над проблемой, эмоциями негативно сказывается на нервах и их состоянии. Размышления нельзя прервать, но можно контролировать, в отличие от нервных импульсов. Человеческий мозг реагирует на любые раздражители, порой, кажется, что какие–либо потрясения или неприятные ситуации прошли мимо – не вызвали всплеск эмоций, эмоциональное состояние осталось стабильным. Но это не так – они как бы откладываются в нервных стволах, создавая пробку, и так до тех пор, пока отверстие полностью не закупорится. Находясь в подобном состоянии, нервная система наиболее уязвима. Нервные каналы переполнены информацией, которую они не в силах больше сдерживать – им срочно нужно выплеснуть ее, чтобы освободиться от этого гнета. И в этот момент опасно любое событие, способное вызвать негативные эмоции. Ещё один, решающий, импульс со стороны мозга – и все, коллапса не избежать. Нервам не нужно и доли секунды, чтобы устроить себе разрядку. Последствием служит дрожь по всему телу, которую невозможно унять.

Поэтому так важно давать мозгу отдыхать, не думать ни о чем, находится с природой, быть наедине с собой.

***

Вернувшись к себе домой, я первым же делом бросилась к Мефи, по которому безумно скучала. Не распакованные сумки продолжали стоять на полу, до них никак не доходили руки, что крайне выводило маму из себя.

– Арина, когда ты разберешь все вещи? – спрашивала она. –Что за бардак в комнате?

– Я помню про них, – проговорила я. –На выходных займусь ими, – улыбнулась я. –Обещаю.

Мама глубоко выдохнула.

– Пока ты жила у Жени, бабушка уже начала готовить речь для свадьбы, – вдруг произнесла мама, улыбаясь.

– Для какой свадьбы? – смущённо спросила я.

– Для вашей, конечно, – прыснула мама. Я залилась краской, став пунцовой.

– Это она погорячилась, – начала я.

– Она сказала мне, что если парень и девушка съезжаются, пусть и на время, то у них серьёзные намерения, – серьёзно проговорила она. Я и вовсе удивилась, что она не стала читать мне нотации, что в их время до свадьбы жить вместе запрещалось и считалось дурным тоном.

– Я этого ожидала бы больше от другой бабушки, – проговорила я, после чего мама сразу отмахнулась.

– Раз вы друг друга не прибили во время совместной жизни, то всё хорошо. Значит вы сможете жить вместе и в дальнейшем, – продолжила она. – У вас ведь не было крупных конфликтов на бытовой почве?

– Нет, лишь мелкие ссоры, – сказала я, положив дольку апельсина в рот.

– Это некритично, ведь каждый из вас из разных семей, в которых существовали свои порядки. Многие семьи разводятся в будущем именно по той причине, что не жили до этого вместе, не познали друг друга в быту. И когда сыграли свадьбу, потратив огромное количество денег на украшения, платье, еду, аренду, молодожёны вдруг понимают, что они слишком разные: один любит поспать до обеда, а другая – встаёт, когда ещё солнце скрыто за облаками. И вот тут и начинается весёлая жизнь и серьёзные споры. Никто не хочет уступать в чём–то, один хочет, чтобы полотенце для кухни было выглажено и аккуратно висело на крючке, а другая – чтобы оно только было под рукой. Такие мелкие на первый взгляд неурядицы приводят к глобальным проблемам в их взаимоотношениях, неся разлад и последующий распад недавно образовавшейся социальной ячейки в виде развода, – закончила мама.

Я сморщилась от кислого апельсинового сока, попавшего мне на язык, когда я раскусила дольку фрукта.

– Да, приятного в этом мало, – произнесла она, неправильно поняв моё скривившееся лицо.

***

Я налила Жене только что сваренный горячий кофе, плеснув в него немного сливок, кухня утопала в аромате кофейных зёрен.

– Ничто так не бодрит, как домашний зерновой кофе, – улыбнулся Женя, вдыхая яркий аромат.

– Кажется, что дома кофе более терпкий, отдающий горькими нотками в конце, в то время как в большинстве кофеен – он сладкий и различные сиропы перебивают настоящий вкус, делая из него больше кофейный напиток, – сказала я, убирая прядь волос за ухо.

– Арина, я обещал тебе, что мы съездим куда–нибудь отдохнуть, – внезапно начал Женя, – поэтому предлагаю слетать на юг, – выпалил он. На моём лице за эти секунды сменились несколько эмоций от удивления до радости.

– Так внезапно, – произнесла я, улыбаясь во весь рот.

– Я слышал тогда, как впечатлили тебя рассказы моей мамы, – мягко продолжал Женя, – как горели твои глаза, когда ты слушала её истории, наверняка представляя их в своей голове. Я улыбнулась, отводя взгляд. –Поэтому я решил, что ты обязательно должна увидеть всё это своими глазами, – его глаза наполнились светом тысячи огоньков.

– Женя, у меня нет слов, чтобы выразить свой восторг от столь неожиданного, но безумно приятного сюрприза, – задыхаясь от нахлынувших эмоций, проговорила я.

– К тому же, мне кажется, что нам двоим нужно развеяться. Год выдался нелегким, – тихо произнес он.

– Я как знала, не разбирала сумки, – засмеялась я.

Я прыгала весь вечер по квартире не в силах успокоиться. Всю ночь я думала о том, как впервые увижу глазами новый город, море, других людей. Почувствую солёный запах морской воды. Я предвкушала и свой первый полёт на самолёте, который я видела лишь по телевизору. Это всё было настолько ново для меня, что я стала отсчитывать дни до этого события.

– Я самый счастливый человек, – улыбаясь, прижалась я к подушке. – И сколько бы мы не ссорились с Женей – это всё ерунда. Ведь истинная любовь она именно в поступках. Женя запомнил, что я ни разу не была на море, а теперь предложил вместе слетать на юг и отдохнуть, – продолжала радоваться я. – Он такой внимательный, чуткий и заботливый. Мне так с ним повезло, я очень рада, что встретила его в своей жизни.

И кто бы что не говорил мне про него, это всё неважно, потому что у каждого свои тёмные тайны. Просто так произошло, что я узнала их о Жене, но не по его воле или инициативе, а из–за своей любознательности и оплошности. Ведь если так подумать, то найти компромат можно на любого человека в век информационных технологий, и ещё неизвестно, что можно будет узнать о других людях. Прошлое каждого человека – это его личное. Это его прошлое, копаться в котором без его позволения не следует никому, даже самым близким людям.

– Какая же я была глупая, когда искала информацию про ту девчонку и, находя что–то, расстраивалась. Обижаться на человека за его прошлое – это как обидеться на самого себя, вспомнив случай с разбитой вазой из детства.