Часть 24

За неделю до нового года снег превратился в мерзкую грязную кашу на дорогах. Падая, он ударялся о козырёк, и от каждого удара я вздрагивала. Снег таял, оставляя после себя огромные лужи и сплошную грязь, а сердце продолжало леденеть. Все надеялись и ждали чуда в виде снежных хлопьев в день праздника. Все вокруг было так уныло – серый от грязи снег, голые деревья, торчащие из земли как пакли, хмурое небо, лужи. Люди старались сами создать настроение – вешали гирлянды на здания, оплетали ими голые стволы деревьев, ставили ёлки и другие новогодние декорации. Вроде, и оставались считанные дни до праздника, сессия была закрыта, все, вроде бы, хорошо, но почему–то очень тревожно.

Зимой всё словно замедляется, пребывая в долгой паузе, замирает на несколько месяцев, только человеческий организм продолжает функционировать в штатном режиме. Всё живое безмолвной морозной зимой покрывается тонкой коркой льда, под которой ещё теплится жизнь и надежда на скорое лето.

Я спрашивала у Жени, где мы будем встречать новый год, но он постоянно уходил от ответа. Я была в замешательстве, не зная, что и подумать.

– Давай, может, у меня? – предложила я.

– Я пока не знаю, Арин, позже скажу, – уклонялся он от однозначного ответа. –Вообще, честно сказать, я бы и не праздновал его... – признался он. – Что толку? Очередной год принесёт с собой незапланированные и внезапные проблемы... как этот, – с болью в голосе сказал он.

Новогоднего настроения и праздника в моём сердце и душе не было. Мама пропадала целыми днями на работе, приходя уставшая, квартира пустовала и наряжать её никто не хотел, ссылаясь на обстоятельства. У мамы не было времени и сил, у меня – желания. Я смотрела на горящие гирлянды соседнего дома, и сердце больно сжималось.

«Так могло быть и у нас, если бы... Нет, так не будет... Не в этом году», – вела я разговоры в своей голове, пытаясь убедить себя в том, что это не изменит моего настроения.

Женя под новый год стал работать без выходных, что ещё больше удручало меня, я по нему безумно скучала. Его отсутствие придавало окружающему оттенок нереальности.

Закончив просмотр очередного фильма, в котором главная героиня с таким наслаждением и уютом пила горячий напиток из какао–бобов, я не утерпела и поплелась на кухню, чтобы тоже отведать чашечку насыщенного вкуса и аромата бобов с лёгкой горчинкой. Я продолжала смотреть, как молоко медленно начинает бурлить, поднимая вверх пузыри, как лопаются одни и тут же появляются другие. Разные и красивые. Такие живые. Словно пульс. Я смотрела на них завороженно, пока все молоко не убежало. Оно поднялось так быстро, что я, взявшись за горячую ручку кастрюли, обожглась. Ища полотенце, молоко переступило границы кастрюли и полилось прочь, прямо на плиту, издав противный звук и не менее ужасающий запах гари.

– Арина, ты пыталась поджечь квартиру? – спрашивала мама, придя с работы.

– Молоко убежало, – крикнула я из соседней комнаты.

– Хоть бы плиту почистила, – мама стала ковырять ногтем пригоревшее молоко.

– Завтра почищу, – ответила я, услышав лишь глубокий вздох мамы.

На следующее утро долгожданный снег холодным белым покрывалом лёг на дремлющую траву, от этого в мою комнату стал литься белый холодный свет. Телефон разрывался от уведомлений. Друзья Жени создали беседу и позвали встретить новый год у Кирилла, продолжая засыпать беседу кучей сообщений. Моё сердце радостно затрепыхало.

Решив, что с пустыми руками приходить не очень вежливо, к тому же в такой праздник, я быстро собралась и поехала по магазинам. Я завороженно смотрела в маленькую размороженную дырочку на замерзшем окне транспорта. Как удивителен морозный узор, оставленный зимой как память. Я проводила пальцем по всем этим причудливым завиткам. Издалека лес походил на сказочную открытку. Снежное кружево выглядело настолько антуражно, точно локации компьютерный игры. Все деревья были припорошены снегом. Заботливая зима бережно покрыла зелёные ёлки и сосны снежным покрывалом, защищая их от морозных ночей.

Предновогодние дни всегда наполнены суетой и хлопотами, магазины кишели людьми, которые забились туда точно килька в банке, набирая и без того полные тележки, кидая продукты уже горкой.

Идя по улице, я слышала скрипучий хруст снега, лёгкий покалывающий мороз на щеках, выдыхая пар изо рта – проживая спокойной чередой последние дни уходящего года. Мимо меня быстрым шагом проходили люди с пакетами в руках, в которых различные ёлочные игрушки, подарки, продукты для новогоднего стола. Все куда–то торопятся, боясь не успеть.

Лишь я одна спокойно себе шагаю по дороге, запрокинув голову к пасмурному небу, с которого падают большие взъерошенные снежинки как кусочки ваты, приземляясь на лицо и тут же тая на нем.

Ожидая зелёный свет светофора, я смотрела на всё изобилие подсветок на крышах домов и козырьках подъездов. Когда мне было лет шесть, я решила, что хочу встретить новый год у бабушки со стороны отца. Помню, как сидела в большом зале на ковре, вокруг меня несколько больших коробок, а в них – кучи игрушек, мишуры, гирлянд, плакатов – словом, рай для ребёнка. И вот я перебирала их все, внимательно рассматривая каждую, решая, что в этом году пойдёт на ёлку, а что возвратится обратно в коробку и будет ждать своей очереди, возможно, уже в следующем году. У дивана примастился бабушкин пёс – Стэфф, который лежал и смотрел на меня своими большими чёрными глазами. На дне коробки, к его несчастью, я заприметила пакет с воздушными шарами и сказала бабушке, что хочу их надуть и раскидать по полу у ёлки. Стэфф безумно боялся шаров, вернее, вероятности их хлопка и последующего громкого звука. И вот через несколько минут мы сидели с ней и надували разноцветные шары. Завязывать сама я их не умела, а потому передавала их бабушке, которая ловко скручивала конец в узел. Но парочка шаров все же выскользнула у меня из рук и полетела по комнате. На моем лице был неописуемый восторг – шар летел в хаотичном направлении, ударяясь по пути о шкаф, диван, стол, ёлку, стену, сразу меняя траекторию. Звук выходящего из него воздуха пугал Стэффа и тот начинал убегать от шарика, поджав хвост. Бабушка называла в такие моменты шары с их столь смешным звуком выходящего из них воздуха – пукалками.

*

Проснувшись, с кухни уже доносился ароматный запах горячего к праздничному столу.

– Доброе утро, – потягиваясь, протянула я.

– Арина, ничего не успеваю! – быстро проговорила мама. – Доброе. Молоко в холодильнике, хлопья – в шкафу.

– Я разберусь, – улыбнулась я. –Во сколько ты встала, что уже успела закинуть, – я наклонилась, смотря в окошко работающей духовки, – курицу с картошкой и грибами запекаться? – спросила я.

– Рано, Ариш, – устало проговорила мама.

– Ты же не досидишь до полуночи, – заметила я.

– Поэтому я и планировала приготовить всё с утра, чтобы днём отоспаться, – сказала мама, быстро нарезая овощи к салату. –Вы сегодня где будете? – спросила она.

– У друзей Жени, – высыпая овсяные хлопья с сухофруктами в тарелку, ответила я. – Потом к нам, думаю, придём.

– Это нас тут много будет значит, – задумчиво произнесла мама.

– А скольких ты пригласить собиралась? – уточнила я.

– Ну, – протянула мама. –Человек пять, – улыбнулась она.

Я присвистнула.

– Арина! – строго прикрикнула мама. – Бросай эту дурную привычку! Денег не будет.

– Ты действительно в это веришь? – округлила я глаза. – А бабушка с кем будет праздновать? – вдруг вспомнила я.

Мама молчала.

– Мама? – капля липкого пота стекла по виску.

– Одна, – с грустью произнесла она.

– А чего не придешь к ней или не позовёшь к нам? – изумилась я.

– Она не хочет ни мне доставлять хлопоты, ни отмечать, – тихо произнесла мама. –Я пыталась позвать её к нам, но бабушка лишь отмахнулась, сказав, что ей комфортнее у себя дома встретить новый год и лечь спать пораньше. Мол, зачем ей доставлять нам дискомфорт своим режимом жаворонка, – сумбурно отчеканила мама.

– Глупости какие–то... – не понимала я. –Мы бы легко постелили ей в зале, а сами сидели бы и тихо разговаривали на кухне.

– И вообще, Арина! – вдруг воскликнула мама, от чего я подскочила вместе с ложкой, которую держала в руке, выплескивая всё молоко обратно в тарелку. – Я ведь просила тебя оттереть плиту. – укоризненно произнесла мама.

– Ой, – виновато произнесла я, слегка хлопая ладонью себя по лбу. – Я ведь забыла... – замолчала я.

– Я уже почистила её, – серьёзно проговорила мама.

– Оставила бы мне, я сегодня бы её оттёрла, – сказала я.

– Ага, чтобы мы новый год встретили с грязью в квартире? – со злорадством спросила мама. – Нет уж, спасибо, – добавила она.

– Зато я купила подарки, – натянуто улыбнулась я.

– Удиви меня, – уголком рта улыбнулась мама.

– Взяла небольшие символы года, маленькие бутылочки спиртного и пепси, чтобы смешивать.

*

Женя обещал заехать за мной, откуда мы должны были поехать к Кириллу. Я ждала его в двухслойном платье. Первый слой – коктейльное платье изумрудного цвета до колен, второй, верхний, – сетчатое платье до щиколоток. На шею я надела прозрачный кулон из смолы с окрашенной в мятный цвет снытью. Он изумительно дополнял мой образ: на фоне темного фона сухоцвет ярко выделялся и привлекал внимание, глянцевый купол смолы создавал ощущение объёма, точно сныть находилась под увеличительным стеклом в своём микромире.

Не успев зайти в квартиру, Женя уже с порога начал недовольно восклицать:

– Ты в этом собираешься пойти к Кирюхе? – удивился Женя, проводя рукой по ткани платья.

– Да, – коротко ответила я. Женя закатил глаза, глубоко выдохнув и замолчал. –Что тебе не нравится?

– Длина, – хмуро проговорил он.

– Оно до щиколоток, куда длиннее? – уставилась я на него.

– Это сетка! – заметил он. – А то короткое, которое под ним, – бурчал он.

Но возмущения Жени не портили моего настроения, наоборот, я умилялась его забавным и, отчасти, детским бурчаниям. Как странно это работает, стоит увидеть близкого человека, как тут же на душе светло и легко, и так радостно, настроение сразу становится лучше.

Квартира Кирилла располагалась на третьем этаже в высоком одноэтажном доме–спичке. Внутри подъезд был украшен мишурой и новогодним дождиком. На перилах лежала блестящая пушистая мишура, похожая на траву. Над лифтом висели игрушки. В углу стояла маленькая искусственная ёлка с включённой гирляндой.

– Впервые вижу, чтобы так украшали подъезды, – призналась я.

– Богатых не понять, – улыбнулся Женя, пожимая плечами.

– Но ведь это так красиво, – у меня разбегались глаза.

Открыв нам дверь, мы с Женей оказались в большом просторном коридоре. Стены были светлые, снизу выложены декоративным камнем цвета тёмного шоколада. Потолок был многоуровневый со светодиодной подсветкой, которая была похожа на сияние самих небес при солнечном свете. Справа от нас стояла массивная вешалка с двумя кожаными мягкими пуфами шоколадного цвета и небольшой, но высокий шкаф, в котором, по–видимому, хранилась верхняя одежда. Вешая зимнее пальто за петельку, я увидела сбоку от себя движение, повернувшись, оказалось, что на входной двери висит зеркало почти с меня ростом.

Из одной из комнат показался маленький белый комок. Это был пушистый котёнок с янтарно–жёлтыми глазами. Его розовый нос, как и глаза были окантованы чёрной линией, выделяя их словно контуром на маленькой мордашке.

– Как его зовут? – спросила я Кирилла.

– Басти, – ответил он.

– Кирюх, не знал, что у тебя котёнок есть, – проговорил Женя.

Кирилл молча смотрел на маленький живой объект, быстро перемещающийся по просторам квартиры.

Стены гостиной были окрашены светлым цветом песчаного пляжа. У высоких, низко расположенных окон стоял длинный угловой диван бирюзового цвета, рядом с которым стоял маленький круглый стеклянный столик цвета кофейных зёрен. На полу был светлый ламинат бежевого цвета с лежащим на нём прямоугольным светлым ковром с длинным ворсом. Подоконники были достаточно широкими, на них можно было смело накидать подушек и сесть, наблюдая сумасшедший ритм соседских гирлянд. На оконные стёкла наклеены бумажные снежинки.

– Это брательник постарался, – засмеялся Кирилл.

– Сколько ему лет? – поинтересовалась я.

– Шесть, – коротко ответил он.

– Как хорошо, что он с родителями решил отпраздновать, – заметил Олег.

– Да, – протянул Антон. – Суету он редкостную наводит: то просит поиграть с ним, то нарисовать что–то, то мультики посмотреть.

– А чуть что–то не так – начинается истерика, – засмеялся Женя.

– Он ведь ребёнок, ему нужно внимание, – вставила я.

– Он не ребёнок, он – приспешник Сатаны, – добавил Олег, на что я лишь пожала плечами.

На карнизе висела длинная белая тюль, по бокам свисали в пол матовые бирюзовые шторы. В углу гостиной стояла искусственная пышная ёлка, украшенная необычными игрушками: прозрачные шары в виде капли с искрящейся мишурой внутри, шары, которые как яблоко в карамели, окунули в миску с бисером, блёстками, маленькими разноцветными камушками, шары с сухими травами и пряностями внутри. Я узнала там палочки корицы, пучок засушенной лаванды.

Кирилл поставил на стол весь ассортимент алкоголя, который только был в квартире. Олег сразу схватился за текилу, рассматривая высокую бутылку.

– Кирюха, ты меня споить решил? – спросил, осклабившись, Олег.

– Ванна в твоём распоряжении, – проговорил Кирилл.

– Спасибо за заботу, – ехидно ответил Олег.

Кирилл доставал салаты и продукты, часть из них была куплена заранее, а другая часть – принесена парнями из дома. Я решила помочь ему всё это разложить по тарелкам и убрать остатки в холодильник. Там были: варёный картофель с укропом; маслины и оливки; нарезанный сервелат и сыр; салат с фасолью, сыром, сухариками и чесноком; оливье; салат с кукурузой, морковкой по–корейски и сухариками; фаршированные баклажаны и рулеты с рыбой.

– Думаю, лучше постелить скатерть на стол, – задумался Кирилл, стоя посреди гостиной.

– Зачем она? – удивился Женя.

– Мы её сразу испачкаем, – заметил Антон.

– Это лучше, чем если вы разобьёте этот стол, – проговорил Кирилл, накрывая стол тёмной скатертью.

– Впервые вижу чёрную скатерть, – изумился Олег.

– Она для особых случаев, – улыбнулся Кирилл.

Басти был очень озорным, как и подобает всем котятам, наверное – он не оставлял своих попыток забраться на стол. Стоило только Кирилл застелить стол, как он тут же забрался на спинку дивана и сиганул оттуда со всей силы на своих крошечных лапах, приземлившись прямо на стол.

– Ну, здрасти, – протяжно процедил Олег, наклоняясь лицом к Басти.

– Кирюх, откуда у тебя живность в доме? – спросил Антон, убирая лапу котёнка от стола, – когда мы были последний раз, у тебя тут никого не было.

– Прихоть брата, – сказал Кирилл.

Несколько раз Басти прыгал из–под стола мне на колени, пугая меня своим резким и неожиданным появлением. Кирилл каждый раз скидывал его обратно на пол, грозя пальцем. Он сел вдали комнаты, глядя на нас и начал жалобно мяукать.

Когда прозвучали куранты, я раздала маленькие подарки.

– Ой, как приятно, – раскраснелся Олег.

– Не стоило тратиться, Арина, – проговорил Кирилл.

– Опа, да тут не уж то спиртное! – воскликнул Антон.

– Кто будет текилу–бум? – спросил Женя, когда все тарелки заметно опустели.

– Не уж то сам бармен заявил желание удивить нас сегодня и продемонстрировать свои навыки? – прищурил глаза Олег.

– Давай, удивляй! – раскинулся на диване Антон. – Я готов, – положив руки на живот, проговорил он.

Женя налил в маленькие стопки текилу, добавив затем пенящийся швепс. После чего он взболтал стопки против часовой стрелки, накрыл их сверху салфетками и постучал три раза по поверхности стола.

– Прошу, – сказал он. – Пейте залпом и быстрее, иначе пена вся убежит, – посоветовал Женя.

Швепс перебивал вкус текилы, делая её ещё более сладкой. Газированный напиток брал весь акцент на себя, в связи с чем крепкий градус текилы не бил по горлу и не особо ощущался. Я захотела попробовать чистую текилу, насыпав немного соли на тыльную сторону ладони и слизав её. Затем я залпом опрокинула маленький шот. После соли текила играла ещё более яркими красками – такой сладковатый, немного терпкий вкус агавы с послевкусием верескового мёда. Я сжала лайм, брызнув его сок себе в рот и скривилась.

Шоты удивительны тем, что опьянение после них наступает значительно позже, однако в гораздо большей степени, чем от других напитков.

Когда мы все забыли про Басти, оживленно разговаривая, он, оказалось, нас прекрасно помнил и в очередной раз прыгнул мне на колени. Котенок схватился маленькими когтями за скатерть на столе, и резким движением лапы потянул её вниз, от чего все бокалы на столе поехали на меня. Скатерть плавно поплыла по гладкой глянцевой поверхности стола.

– Куда? – ошарашенно смотрел Антон за своим отдаляющимся от него стаканом.

– В дальнее плавание отчалил, – прыснул от смеха Женя.

Олег вытаращил глаза, потом, пытаясь проморгаться, начал их протирать руками.

– Так, – сказал грозно Кирилл, вставая. – Ты нарвался, – он взял котёнка и закрыл его в другой комнате.

– Боже мой, я уж подумал, что у меня галлюцинации начались, – выдохнул с облегчением Олег.

– Жендос, а сделай горящие шоты, – воскликнул Антон, у которого тут же загорелись глаза.

– У Кирилла есть абсент? – удивился Женя.

– Ага, лимончелло «D'Amalfi Limoncello Supreme» (считается самым дорогим алкоголем в мире. Его стоимость составляет около 44 миллионов долларов. В горлышке бутылки есть 13 -каратные бриллианты, а в корпусе - один из самых редких доступных бриллиантов) в шкафу ещё стоит, – спокойно ответил Кирилл.

– Правда? – выпучил глаза Олег, от чего казалось, что они сейчас выкатятся из его орбит.

– Нет, конечно, – тем же спокойным и ровным тоном произнёс Кирилл.

– Ликёр есть? – повернулся к Кириллу Женя.

– Да, Бейлис подойдёт? – спросил он.

– Сделаю вам Пулю(в оригинале называется «Серебряная пуля», в которую идут кофейный ликер, серебряная текила и кусочек лимона) по своему рецепту, – улыбнулся Женя.

Пока Женя готовил всё необходимое, Олег начал крутиться на стуле, раскачиваясь назад, пока не упал вместе с ним на ламинат. Кирилл издал протяжный выдох, полный боли и переживания за целостность ламината.

– Олеж, сядь на пол, – предложил он. – Для общей безопасности, – тихо добавил Кирилл.

– Да мне и здесь неплохо, – резво ответил тот.

Женя стал наливать нужное количество ликёра в каждый шот, затем, с помощью ножа с широким лезвием, стал медленно наливать на него текилу, которая образовывала новый слой, не смешиваясь с предыдущим, благодаря ножу, который закрывал собой нижний слой. Попросив у Антона зажигалку, он начал поджигать текилу. Через несколько секунд от шота стало исходить лёгкое голубое пламя. Антон, взяв трубочку, стал пить горящий шот.

– Арин, тебе сделать? – спросил Женя.

– Нет, я боюсь немного, вдруг обожгусь, – призналась я.

– Да там нет чего–то страшного, главное трубочку ставь вертикально и сразу выпивай всё, – сказал Женя.

– Аринка, давай, когда ты ещё попробуешь горящий шот бесплатно, – смеялся Олег.

– Ладно, уговорили, – протянула я, улыбаясь.

Я смотрела на слабый голубой огонёк, опустив трубочки перпендикулярно дну шота, и начала пить. Напиток был тёплым, но не обжигающим. Сливочный вкус ликёра заглушал собой текилу, оставляя приятный мягкий оттенок во рту.

– Ну вот, а ты боялась, – положил мне руку на плечо Женя.

– Теперь жди минут пять, – посоветовал Кирилл.

– Зачем? – спросила я.

– Почувствуешь приятный удар алкоголя, – засмеялся Олег.

Я села обратно на диван. Эффект от смешения двух алкогольных напитков не заставил себя долго ждать. Мир сразу заиграл яркими цветами и в голове была лёгкая завеса.

Парни ушли на балкон, чтобы покурить, как я заметила резкие движения Олега, который чуть ли не свисал с открытого ограждения, смотря вниз. Ребята начали странно суетиться. Женя пошёл с целью узнать, что произошло.

– Я очки уронил на общий козырёк, – чертыхаясь, проговорил Олег. Следом показался Антон, надрывающийся от смеха.

– И как собираетесь их доставать? – спросила я.

– Спустимся на первый, Олежа по батарее взберётся к окну и через него на козырёк спрыгнет. Мы с Антохой протянем ему руки и затащим обратно, – сказал Кирилл.

Когда они ушли, мы остались с Женей наедине.

– Впервые пробую такие вкусные и необычные шоты, – начала я.

– Язык уже немного заплетается? – спросил, прищуриваясь Женя.

– Чуть–чуть, – рассмеялась я.

– Я думаю, что можно начать собираться, как они вернутся, – произнёс Женя.

Я попыталась встать, но ноги не слушались, они подгибались подо мной, как бумага.

– Ой, а что такое? Ножки не слушаются уже? – подначивал Женя.

Я показала ему язык.

– Это мне тебя тащить на себе придётся? – продолжал он.

– Мне, в принципе, и здесь неплохо сидится, – протянула я, растягиваясь на мягком диване. Женя сел рядом, разминая мои ступни.

Хлопнула дверь, и вновь стали раздаваться из коридора вопли Олега.

– Очки! – возопил он.

– Вы их достали? – спросила я.

– Они сломаны! – вскрикнул Олег, подсовывая треснутые стёкла очков мне прямо под нос.

– Олеж, нечего было на балконе пляски устраивать, – сказал следом вошедший Кирилл.

Олег уныло сел на стул, наливая очередную стопку текилы.

*

Выходя из лифта, мы, порядком, заплутали. В подъезде было два лифта, стоящих друг напротив друга– маленький и большой, грузовой. Разговаривая, мы не заметили, как уперлись в его двери. Подняв голову, я увидела горящую стрелку вниз и меняющуюся цифру этажей – лифт ехал вниз. Мы развернулись и пошли в другую сторону, повернув направо. Перед нами была металлическая дверь, всем видом похожая на домофонную, Женя начал её дёргать, но она не поддавалась. Я запрокинула голову наверх и увидела горящую вывеску над ней – "щитовая".

– Женя, мы снова не туда повернули, – уже смеялась я.

– Ну и лабиринт здесь, – вздохнул он. – Захочешь сбежать, не выберешься.

– А представь, какой хаос тут стоял бы, если бы пожар... – проговорила я. – Ужас...

– Ууу, – издал протяжный звук Женя.

*

Зайдя домой, я поняла, что мамы нет – всюду был выключен свет.

– Странно, – произнесла я. – Мама говорила, что здесь будет весь сабантуй.

– Может, передумала и уехала к подружкам? – предположил Женя.

Я начала ей звонить, но она не брала трубку. Руки невольно задрожали, а сердце ушло в самые пятки. Я подошла к дивану, чтобы сесть, не в силах больше держать своё тело, которое так внезапно стало таким тяжёлым, точно в него залили тонны свинца.

– Арина, что с тобой? – подошёл ко мне Женя, но я лишь видела размытые очертания его лица.

Он продолжал что–то говорить, немного дёргая меня, пытаясь привести в чувство. Я слышала его голос издалека, кровь стучала в висках. Весь мир пульсировал от резкого скачка внутричерепного давления, обзор вновь сузился до туннельного, и я ничего не понимала. Мне не удавалось унять дрожь. Грудную клетку сдавило так, что трудно было дышать. Взгляд судорожно метался по комнате. Внутри тела словно был звенящий будильник, прыгающий из одной стороны и отлетающий рикошетом в другую, передавая импульс вибрации своим соприкосновением одной точке, а та, в свою очередь, другой – как цепная реакция. Все дрожало и гудело, внутри и снаружи. Мозг точно бился о стенки черепной коробки, причиняя головную боль опоясывающего характера.

Раздался звонок, я судорожно взяла телефон, с трудом попадая трясущимся пальцем на кнопку, чтобы ответить.

– Ариша, ты звонила? – начала мама. – Прости, я не услышала, мы тут просто музыку включили. Мы решили собраться у Ирки – коллеги с работы. Тут столько еды, я смотрю на всё это, и мне дурно становится, – не замолкая, говорила она. – А у вас как дела?

– Мы уже у нас, всё хорошо, – проговорила я.

– Ну и чудненько. К бабушке пришла соседка, поэтому она не одна. Та сказала, что наготовила слишком много и одна физически все не съест. Поэтому они пади устроили там свою вечеринку – «Голубой огонёк», обсуждение политики и роста цен... В общем, всё как они любят, – смеялась мама.

– Ты там останешься? – уточнила я.

– Да, завтра уж приду домой. Не хочу вам мешать, – и отключилась.

Внезапно очертания мира вновь стали становиться резче.

– Всё хорошо, она у подруги, – с трудом проговорила я.

– Что это было? – спросил обеспокоенно он.

– Реакция нервной системы на стресс, – сказала я.

– Но ведь стресса не было? – смутившись, произнёс он.

– Женя, это не контролируется, – отрезала я.

– Арина, ты можешь мне доверять, – с этими словами, он заключил меня в свои горячие и крепкие объятия.

– Это паническая атака, – призналась я, тяжело выдохнув.

– Я рядом с тобой, всё хорошо, – бархатным голосом говорил Женя, успокаивая. –Ты всегда можешь мне всё рассказать, что тебя беспокоит, – мягко продолжил он.

Я молча слушала его приятный тембр, который разливался по телу как нега.

– В следующий раз я буду знать, что это и как с этим бороться, – мягко произнёс он. – Ты самое дорогое, что у меня есть, и я не хочу, чтобы ты страдала. Я хочу всеми силами помочь тебе преодолеть такие проблемы, но не зная про них... – он замолчал на несколько секунд. – Не зная о них, пойми, я ничем не смогу помочь. Поэтому, пожалуйста, говори мне, когда тебя что–то беспокоит, и мы вместе будем это решать.

«Женя, ты так стремишься излечить от шрамов мою душу, будучи сам сломан внутри. Как же мне повезло, что я тебя встретила», – эти мысли вызвали улыбку благодарности на моём лице.

– Спасибо, что ты есть, – тихо произнесла я. – Спасибо, что ты рядом, – еле слышно добавила я.