Глава 4

Слабая надежда на то, что девчонка растворится в воздухе таяла на глазах.

Очутившись внутри помещения, она тут же принялась бегать по квартире и осматривать комнаты, иногда что-то спрашивая, но тут же забывая об одном вопросе, почти мгновенно задавала следующий. И Адриан старается игнорировать то, с каким поразительным знанием дела чудачка ориентируется в незнакомой обстановке.

Глядя на такое огромное количество энергии, исходившее от девушки, почему-то захотелось выпить. И Кан думал отнюдь не о чашке чая, иногда с тоской поглядывая на маленький шкафчик из красного дерева с кучей книг, напоминающий ему точь-в-точь такой же, но уже висящий на кухонной стене, где стояли в ряд несколько бутылок с коньяком.

— Твои родители, наверное, тебе очень доверяют, если ты живёшь один, - щебечет блондинка, но Адриан вместо ответа лишь вздыхает и усаживается в чёрное кожаное кресло, стараясь не думать о том, насколько сильный ущерб нанесёт уже изрядно-надоевшая гостья.

Он невольно закатывает глаза, когда в очередной раз проехавшись по паркету, эта тупица вспоминает, что она ещё и девушка и поправляет майку, задравшуюся до самого живота. Учитывая крайне нелепую историю с джинсовыми шортами и собакой, парень немного удивлён тому, что она ещё и нижнее бельё не отдала какому-нибудь воробью.

— Ну и...? - теряя терпение, начинает Адриан, рассчитывая на более или менее адекватное объяснение происходящему и на то, что чудачка свалит до того, как к нему заявится та, что, действительно, принесёт весьма ощутимую пользу: — Ты попала внутрь. Что теперь? - однако тут же замолкает, когда замечает, что блондинка тянется к одной из его детских фотографий в рамочке, которую мать после последнего визита переставила на видное место. Он её не просил об этом. Вечно делает то, что вздумается. — Сейчас же поставь на место и отойди. - довольно жёстко приказывает парень, с трудом сдерживая порыв вскочить с кресла и спрятать фото, а затем вытолкать противную девчонку за дверь. — Не трогай рамку. - на всякий случай повторяет он, потому что интерес гостьи просто через край плещется.

Но она делает то, что велено: убирает руку от снимка, хотя её пальцы замирают всего лишь в дюйме от желаемого, а затем снова напоминает маленького потерявшегося котёнка, которого выбросили на улицу хозяева, потому что тот точно нашкодил.

— Теперь садись. - в прежней холодной манере произносит парень, и девушка, проследив за его взглядом, усаживается в кресло напротив.

Не смотря на то что, на первый взгляд, ей не очень рады, она чувствует себя вполне комфортно. Кресло оказывается таким удобным, что блондинка забирается полностью на кожаное сидение и прижимает к себе ноги, жалея, что сейчас не стоит улыбаться и надо вести себя прилично, хотя внезапно задумывается о том, какие же маленькие у неё коленки, когда прикасается к ним ладонями, но уже в следующее мгновение отвлекается на ладони, оказавшиеся неожиданно-влажными, смутно догадываясь, что, скорее всего, так выражается её собственное волнение.

— Так у тебя есть имя или как?

Она наконец-то обращает внимание на парня, и что-то подсказывает, что его раздражение, связано с тем, что он не любит повторять дважды. И... Кажется, кое-кто очень много раз промолчал в ответ.

— Думаю, что есть... - осторожно говорит девушка, озвучивая довольно очевидную истину, — У всех существуют имена. Так что... И у меня тоже есть. Но я не знаю, - какое именно. - поспешно заканчивает она, заправляя светлые волосы за уши, потому что пряди оказываются уж очень длинными. Она так думала, ещё находясь в том странном тёмном месте.

Вообще-то, выбор имени не кажется настолько интересным, насколько её волнуют светло-карие глаза, заставляющие чувствовать себя в безопасности. Хочется подойти поближе, чтобы изучить их владельца, но... Никакого "но" и не следует, потому что девушка тут же проворно слезает с кресла и преодолевает чуть ли не с замиранием сердца то маленькое расстояние, отделяющее её от хозяина квартиры.

— Ты меня совсем не узнаёшь?

И Адриан ловит себя на мысли, что с радостью сказал бы то, что она хочет, лишь бы не смотреть в эти изумрудные глаза, медленно наполняющиеся слезами.

— Вводим новое правило: тебе запрещается плакать, пока ты в этом доме.

Она стоит слишком близко и забывает поправить майку, немного приоткрывающую вид на чёрные трусики, здорово напоминавшие почему-то прикид Карен с недавней вечеринки. Адриана не слишком интригует роль джентльмена, поэтому он спокойно оглядывает девчонку, застывшую в нескольких сантиметрах от кресла, с головы до ног, не проявляя не малейшего чувства такта.

— Я тебя не знаю. И, вообще, не факт, что запомнил бы. В конце концов, ты не настолько хорошенькая, как тебе кажется. - бросает парень, поднимаясь с кресла, и слегка задевает девушку плечом, когда проходит мимо неё, чтобы попасть на кухню и налить себе наконец-то коньяк.

Наверняка, мать пыталась забрать весь алкоголь, но просто не смогла открыть шкафчик. Сегодня Адриан обнаруживает неподдельную прелесть в том, что отец предложил пару месяцев назад начать запирать дверку на ключ и убирать тот куда-нибудь подальше. И не то чтобы парень стремился хорошенько его спрятать. Просто мать никогда не могла сдвинуть с места горшок с маленькой декоративной пальмой на кухне, но искренне радовалась тому, что у сына имеется в доме хоть одно растение.

Кану удаётся сдвинуть горшок без особых усилий и достать маленький ключ, а затем неспешно открыть стеклянную дверцу шкафчика, доставая нужную бутылку с белой этикеткой, где чёрная надпись, будто написанная от руки, гласила "Wrong turn".

Он наливает спиртное в стакан, инстинктивно ожидая, что чудачка рано или поздно войдёт вслед за ним на территорию кухни и успевает сделать несколько долгих глотков, живо рисуя в воображении картинку, на которой девчонка, скорее всего, рыдает столь сильно, что зал, вероятно, уже превратился в маленький прудик, когда в очередной раз поднеся прозрачную ёмкость к губам, парень на секунду замирает, но не от того, что безошибочно угадывает действия незнакомки, а от того, что на её лице не видно ни одной слезинки. Наоборот, - она выглядит более чем уверенной и почти... Счастливой.

Что-то в этом кажется Адриану настолько знакомым и близким, что он почти залпом осушает стакан, желая напиться посильнее, а после никогда не видеть и не слышать этой странной особы.

— Но я не считала себя хорошенькой. - заявляет девушка, — Мне казалось, что я красивая.

Кан в тайне радуется, что успел проглотить содержимое стакана, иначе непременно бы подавился. Конечно, ему и раньше доводилось встречать девиц, знающих себе цену. Возможно, даже переоценивающих себя. Но никогда не слышал, чтобы подобные вещи говорили так просто, без толики самовлюблённости, без тени проявления эгоизма, и выглядя при этом максимально невинно.

— Но если я, действительно, красивая, - и она пристально смотрит на парня с такой поразительной наивностью, что он совсем не уверен, что она не права. — Значит, по твоим меркам я точно хорошенькая. Правильно?

"Да какого чёрта тут происходит?"

Адриана бесит облик то ли ангела во плоти, то ли крохотной овечки, воссозданный за пару секунд, прямо перед ним в его же доме.

— Ты чем-то расстроен?

Неожиданное участие со стороны блондинки отчего-то сильно забавляет. Просто эффект дежавю из детства. Правда тогда он не пил, и тот человек сводил с ума ещё сильнее.

— Ты пьёшь... Значит, ты расстроен.

Это первое, что приходит в голову с той самой минуты, когда она очутилась на кухне. Ей нравилась буквально каждая комната в квартире. И на самом деле она рассчитывала хоть как-нибудь поднять настроение парню, потому бутылка коньяка на столе никак не вписывалась в атмосферу. Она будто добавляла хозяину печали и проблем в представлении девушки.

Стоило приложить немало усилий, чтобы не заплакать в комнате, но она не могла не попытаться пошутить. Хотя, едва ли мистер Кан (то обращение консьержа в холле просто приклеилось к языку) на самом деле мог всерьёз воспринять шутку на счёт красоты от той, что даже в отражении зеркала себя никогда не видела. Откуда ей знать, - симпатичная она или нет?

— Скорее, немного раздражён, - поясняет парень, задумчиво вертя пальцами стакан, но не наливая туда снова жидкость, вскользь обращая внимание на волнение девушки при каждом взгляде на спиртное: — Не понимаю, какого чёрта позволил одной босой чудачке, раздающей, кажется, направо и налево шмотки каким-то бродячим животным, войти в мой дом.

— Та собака не очень походила на бродяжку. - внезапно решает объяснить девушка. Почему-то данная информация кажется очень важной. — Вообще-то, она совсем не похожа на животное, оставшееся без дома на улице. Она красивая, белая и чистая. И мне понравились её странные, короткие и будто обрубленные ушки. И ещё... Ещё классный белый пушистый хвост, - с восторгом продолжает блондинка, однако прерывается, чтобы незаметно, как ей кажется, взять в руки нервирующую бутылку и поставить на свободное пустующее место в шкафчике.

Этот шкафчик ей определённо не нравится, но она надеется, что сделала всё крайне незаметно, так как снова взялась за описание собачьего хвоста, предположив, что собеседник не понимает её поступка касательно "прощания с шортами" по той причине, что не видит в самой собаке ничего особенного.

Для Адриана суть не меняется. Описание пса и правда кажется очень точным, но ещё больше веселят незатейливые действия гостьи, считающей, что Адриан не придаст значения "хитрым" махинациям с коньяком. Он не так наивен, как она... Что по-своему объясняет инцидент с собакой.

— Ладно-ладно, я понял, что случилось с шортами, но... Почему ты хотела попасть именно в мою квартиру? - интересуется парень, однако не особо верит, что получит ответ.

Но девчонке вновь удаётся удивить его.

— Я ничего не помню... Только какое-то тёмное помещение и девушку, которая меня кормила и давала одеяло. А потом я сбежала, потому что с самого начала хотела что-то найти. - она смотрит на него с сожалением, помня, что плакать не разрешено, хотя немного хочется.

Он её не помнит. Это и так понятно. Но она продолжает испытывать чувство, что находится на своём месте. Не из-за квартиры, где она будто знает расположение почти каждого предмета, не из-за обстановки, которая кажется очень удачной, а именно из-за этого парня, для которого ей никак не найти слов, чтобы рассказать, что она по какой-то причине просто обязана быть с ним.

— Я знала, где находится это здание, хотя пешком пришлось идти полдня. Потом пошёл дождь, а я его не люблю. Было так страшно... - она подходит ближе, забывая о том, что всё-таки они чужие друг другу люди. Ей всё равно, что он сделает. Ей просто хочется остаться. — И... Я ждала, пока консьерж отвлечётся. Ждала, потому что сперва думала только о том, как войти в лифт и приехать на 14 этаж. - она почти сдаётся. У неё больше ничего нет. И что-то подсказывает, что всех этих слов на самом деле не хватает для того, чтобы убедить Кана в том, что она не врёт. — Я даже знала номер твоей квартиры. И... Здесь нет ничего того, что я искала. Ничего такого, понимаешь?

Она, действительно, в смятении. Весь план изначально строился на чётком ощущении того, что в этой квартире есть что-то, решающее все проблемы и избавляющее от всех тягот. Что-то должно было быть. И... Она ошиблась. Только раз, но ошиблась, потому что ничего особенного и не могло оказаться в квартире. Она искала вовсе не вещь.

— Думаю, что искала тебя. И... Знаю, что даже не знаю твоего имени, но... Я тебя помню. - она держит руки за спиной, чувствуя, как загоняет себя в угол. Но ей нравится находиться так близко, чтобы слышать дыхание того самого единственного живого существа, с которым, кажется, можно абсолютно всё, как бы странно не звучало. — Я будто знаю тебя и ещё... У тебя красивые глаза... И...

— Спи в соседней комнате.

Её довольно резко обрывают на полуслове, и девушка, точно не помнившая, с какого именно момента, уткнулась глазами в пол, не решаясь посмотреть на собеседника, растерянно поднимает голову. Она не успевает понять, что значит выражение его лица и не совсем понимает, почему он всё в той же странной манере оповещает её, что собирается спать и бегло повторяет, какая комната предназначена именно ей, а затем направляется спать.

События развиваются слишком быстро. И гостья не уверена, что сможет спокойно уйти спать. Потому что всё ещё чувствует, что он чем-то подавлен. Эта мысль навязчиво звенит в голове. И блондинка, немного повременив, аккуратно ступая по тёплому полу, будто боясь его поцарапать, следует по направлению к спальне Адриана.

Оттуда доносится его голос, раздражённо кому-то довольно грубо отказывающий во встрече, внезапно напомнив, что парень ещё в самом начале сказал, что кого-то ждал, а теперь, получается, вынужден отменить встречу из-за "вторжения".

Топтаться за дверью - не самая лучшая идея. Хотелось извиниться или сказать что-то, что улучшит настроение Кана, но ничего в голову не приходит кроме довольно-яркого воспоминания о самом начале их знакомства и разговоре, состоявшемся до прихода консьержа.

Адриан раздражённо бросает сотовый телефон на мягкий синий диван. А после не выдерживает и спихивает с него ногой одну из двух подушек прямо на пол.

Своим недовольством парень обязан одной глупой бабе, которой пришлось отказывать в течение целой полминуты, словно ему больше не на что потратить своё время. В любом случае, та опоздала.

"И вместо минета ты получил чудачку с амнезией." - удручённо подмечает Кан, прекрасно слыша какое-то пыхтение и шорох за дверью в комнату, похожие на те, благодаря которым, проходя ранее мимо входной двери, он решил, что это какой-то новый прикол одной из его ночных подружек и впустил нечто странное и блондинистое в свой дом.

Ещё раз отвесив пинок невинной подушке, он поднимает с пола недочитанный роман "Дракула" от Брэма Стокера и усаживается на диван, раскрывая книгу на нужной странице, смутно догадываясь, что почитать всё равно не удастся, так как за пределами спальни постоянно что-то происходит. Словно собственная квартира превратилась в некую альтернативную реальность, где существовали всё те же предметы, и чьё расположение никак не менялось, но при этом реальность теперь полностью принадлежала диковинному мутанту, с которым Адриан не мог справиться из-за чувства ностальгии.

Книгу приходится отложить, потому что с каждым шорохом становится не по себе. К сожалению, вовсе не из-за беспокойства за целостность вещей. Если бы эта девица что-то украла и сбежала, то отпала бы и странная потребность сравнивать её с другим человеком...

Стук в дверь звучит настолько ожидаемо, что Адриан почти не удивлён.

"А если я не разрешу войти?"

С другой стороны слышится едва-уловимое шуршание, а затем стук повторяется вновь.

"А если и теперь тебе никто не откроет?"

Избавиться от разочарования не удаётся, когда Адриан остаётся наедине с тишиной, что в конце концов немного успокаивает, так как тот другой человек ни за что не потратит время на такое количество попыток. Этот псих просто принялся бы ломиться в дверь, раздражая и выводя из себя окружающих, потому что не имеет ни малейшего представления о чужом личном пространстве. Этот человек никогда так просто не сдавался.

За это Адриан её просто на дух не переваривал.

— Мистер Кан, мне очень надо войти!

По телу проходит дрожь. И стоит невероятных усилий, чтобы сорваться с места и подбежать к двери как раз в тот самый миг, когда девушка аккуратно и, видимо, не слишком уверенно попыталась повернуть ручку, чтобы войти в комнату.

— Дверь не открывается. - раздаётся жалобный голос.

— Потому что я против, чтобы ты заходила в мою спальню. Она - моя. Тебе нечего здесь делать.

Он бы согласился получить тонну признаний в любви, написанных на розовых и тошнотворно-пахнущих бумажках в форме сердечек, к которым прилагаются мягкие игрушки и прочая ерунда. Всё, что угодно, но лишь бы именно эта девчонка прекратила тщетные, но весьма настойчивые попытки справиться с дверным механизмом.

— Оставь меня в покое. Некоторые не страдают от амнезии, и у них завтра утром есть дела.

Кан по инерции всё ещё сжимает ручку и придерживает дверь, однако не получает сопротивления и уже почти готов развернуться и отправиться спать, хотя изначально именно сон в планы и не входил, как дверь всего лишь на мгновение неожиданно приоткрывается.

— Эй! Какого чёрта ты творишь? Что тебе надо?

— Но я хочу помочь!

Ситуация абсурдна ровно настолько, насколько, вообще, возможно. Хозяин квартиры в здравом уме пускает в свой дом бродяжку без имени и не исключено, что и вовсе сумасшедшую. Затем позволяет переночевать, а после сражается с паникой каждый раз, как Чудачке вздумается войти к нему в спальню.

Она абсолютно безобидна.

Всего лишь маленькое беспомощное существо.

Чёрт, эта ненормальная раздаёт вещи животным.

И...

Тело наотрез отказывается слушать команды мозга и будто на зло ещё сильнее цепляется за малейший шанс не видеть Лили.

"Проклятье! Эта дурочка не имеет ничего общего с... Другой дурочкой..."

Наверное, он совершил в прошлой жизни самое настоящее преступление, раз в его жизнь врывается второй человек, из-за которого рождается неконтролируемое желание сбежать. И чем быстрее, чем лучше.

— Я просто хочу помочь... - просит она, никак не понимая, почему ей нельзя заходить в ту комнату. Она бы с радостью явилась с готовым решением проблемы, но... — Я ничего не нашла в словарях.

Девушка ловит себя на том, что теперь просто скребётся в дверь подобно домашней кошке, упрашивающей поспать вместе с хозяином. Скорее всего, выглядит именно так. Но парень даже не разговаривает с ней. Это кажется таким неправильным. Она здесь, а он - там. Жаль, что она в гостях, а значит, - не может даже попытаться выломать чужую дверь. Впрочем... Она не питала уверенности в том, что когда-то могла совершить нечто подобное, так как от одного взгляда на своё хрупкое и худое тело, становилось ясно, что в последнее время она и ела не всегда нужное количество раз в день. Едва ли с первого раза получится разрезать ножом яблоко на две части.

— Причём тут словари?

Адриан точно знает, что Чудачка больше не попробует попасть внутрь спальни, поэтому засовывает руки в карманы и прислоняется спиной к двери, не растрачивая понапрасну силы, но немного проклиная собственное любопытство, не покидающее с той самой первой секунды, когда он увидел это светловолосое недоразумение. Чёрт, ну какого хрена ей понадобились словари? Что она там пыталась найти? И как, по мнению бестолочи, это должно было помочь?

— Там нет таких слов как "нимфоманка" и "секс".

Он открывает (вернее, распахивает) дверь с такой силой, что лишь чудом не задевает девушку, во время успевшую отскочить назад. Обычно Адриан выражает эмоции менее спокойно. Даже Карен не способна слишком долго развлекать его. Но странное существо, замершее на месте от неожиданности, совершенно не поддаётся никакой логике.

— Ты что, пыталась отыскать значение этих слов в словарях?

Странно, что это удивляет. Нормальные люди ведь так и поступают. Ничего фантастического, но...

Значение именно этих слов, как правило, становится известно не при помощи толкового словаря.

— Но я подумала, что если найду в словаре... - начинает блондинка, но тут же отводит взгляд и замолкает.

— Если честно, то не имею ни малейшего понятия, есть ли значения этих слов в словаре, потому что не искал. - медленно произносит парень, — В твоём случае, если ты и найдёшь их, ничего не изменится.

По озадаченному взгляду девчонки Адриан в очередной раз за минувший вечер тяжёло вздыхает, но всё же решает максимально доступно всё объяснить, чтобы больше никогда в жизни не возвращаться к данной теме.

"Только не с этим чудом природы."

— Под определение "нимфоманки", как ни крути, а ты не подходишь. И просто забудь, что когда-либо слышала это слово. - чуть твёрже заканчивает мысль парень, не давая девушке ни малейшей возможности вновь начать засыпать его вопросами, которые, судя по выражению её лица, уже начали появляться. — А что касается секса...

Адриан обрывает себя на полуслове, потому что невинная мордашка, светящаяся от надежды быть хоть чуточку полезной, как-то подозрительно вызывает чувство вины.

— В общем, я не педофил, так что давай закроем тему.

Он не соврал ей. Просто невозможно хотеть переспать с девушкой, которая по умственному развитию напоминает маленького и наивного ребёнка. Если он провернёт нечто подобное, потом, наверняка, начнёт мучиться от ночных кошмаров. Даже самый умопомрачительный секс того не стоит, хотя... Адриан ещё раз обводит девушку взглядом, по-прежнему приходя к неутешительным выводам. Она слишком маленькая. Не внешне. Это идёт откуда-то изнутри.

— Просто иди спать.

Более 11 лет назад.

Адриан понятия не имел, кого должен поздравить. Вроде, мать повторила имя девочки более сотни раз за прошедшие несколько дней, и, вроде, он даже запомнил, как та должна выглядеть, но сейчас, оказавшись среди кучи маленьких оживлённо-болтающих девочек в разноцветных (чересчур ярких, по мнению самого Адриана) платьях, умудрился забыть и о самой причине визита в огромный дом, где частенько скрипели ступеньки, когда дети бегали по длинной лестнице, поднимаясь в спальню именинницы.

Первая мысль, пришедшая на ум, - всё странно.

Не смотря на то, что предки Адриана причастны к основанию города, родители предпочитали не сидеть на одном месте, а бесконечно путешествовать. Это вызывало в основном положительные эмоции. Домашнее обучение и никаких лишних контактов с детьми, которых он никогда не понимал. Например, девочки выбирали странную игру под названием "Дочки-матери", что никак не укладывалось в мозгу, потому что они сами - дети. И у них уже есть настоящие родители. Да и всякие чаепития с плюшевыми слонами почему-то сильно смущали. Ведь речь идёт о мягких игрушках, не способных пить чай. К тому же, несуществующий чай из пустых чашек.

Но когда Адриан пробовал взаимодействовать с мальчишками, всё оборачивалось не менее печально, так как либо те не желали принимать новичка, либо считали его слишком заносчивым (с чем сложно спорить, потому что Адриан с самого детства учился здраво оценивать как себя, так и других), либо раздражались, когда тот лучше справлялся с игрушечными автоматами, "слишком резво" проходил сложные уровни и ставил новые рекорды, обладая "невероятным везением".

Впрочем, ничто из вышеперечисленных занятий не интересовало Адриана по-настоящему. Да и с детьми соглашался общаться лишь из-за многочисленных просьб матери, боявшейся, что единственный и любимый сын окажется в глубоком одиночестве без единого друга. Что же до самого мальчика, то он испытал сильнейшее разочарование, когда взрослым взбрело в голову окончательно и бесповоротно переехать в Бёрнвилль.

Один и тот же город. Одни и те же люди. Слишком одинаковые домики. Слишком всё одинаковое. Но больше всего не нравилось то, что придётся продолжить обучение вместе с детьми, задающими очень много вопросов, постоянно кричащими и такими шумными, что никакие беруши не спасут.

И сейчас, наблюдая, как какую-то девочку ругают за то, что той вздумалось пытаться запихнуть в рот воздушный шарик, Адриан не имел ни малейшего представления, как здесь оказался. Последнее здравое воспоминание: мама печёт его любимый яблочный пирог, а после отец обещает взять с собой на хоккейный матч... И, кажется, оба настолько сильно хотели отправить сына на праздник некоей Лолиты. Или Шарлотты. Или Клары. В имени девочки определённо присутствовала буква "Л", возможно, даже не одна. Но имена малознакомых или, вообще, незнакомых людей не очень успешно задерживались в памяти. Так что теперь Адриан остался один на один со своей проблемой, пока родители находились во дворе среди других взрослых, и обязан был лично вручить какую-то странную розовую коробку девочке, которую никогда в жизни не видел.

"Мама с папой, кажется, счастливы".

Он наблюдал, как те искренне радовались тому, что вокруг него носилась куча маленьких, радостных, верещащих детей. Смутно улавливая зачатки беспокойства на лице матери, Адриан слабо улыбается. Не то чтобы это та самая яркая детская улыбка, о которой принято много и долго писать в книгах, когда пытаешься объяснить, что дети - цветы жизни, но предчувствие не подводит, так как обоим родителям на первое время хватает подобного проявления эмоций, что, в принципе, не удивительно, - этот мальчик редко улыбается. Не потому что несчастен. Просто ему не слишком нравилось выставлять эмоции напоказ.

"Они говорили, что она в красивом платье", - проносится в мыслях.

Вообще-то, младший представитель семейства Канов по-прежнему не понимает, почему должен, как и все остальные маленькие гости, принимать участие в странном мероприятии под названием "Кто первым найдёт именинницу, тот получит приз", ибо, во-первых, никогда не видел эту Лайлу или Эллисон, или Лею, а во-вторых, - хотел вручить скорее подарок, произнести несколько поздравлений, а потом попросить взрослых отправиться домой. Они бы не отказались. Всего лишь пара минут Адриана в обществе сверстников делала их счастливыми, по крайней мере, на несколько дней.

Сам мальчик исчерпал свои навыки коммуникабельности, пока тщетно старался угадать при помощи оживлённой болтовни окружающих, как выглядит виновница торжества и где её найти. Поиски продвигались, откровенно говоря, плохо, зато удалось прогуляться не только по саду, но и совсем немного по самому особняку Гаргано, при этом, не хотя подмечая, что автор игры идеально продумал детали, так как ни одного детского фото в доме обнаружить не удалось.

Казалось, что Адриан миновал кучу комнат, не отличающихся особым уютом, прежде чем, наверное, уже в пятый раз вновь вошёл на территорию кухни. Даже забавно, как быстро остальные дети утратили интерес к этому помещению, - пожалуй, единственному месту, ощущавшемуся таким настоящим, тёплым и живым. На столе стояло несколько огромных корзин, доверху заполненных зелёными яблоками, распространяющими сильный вкусный аромат. Чуть далее на нескольких подносах лежали пироги, и мальчик почти готов был поклясться, что перед ним именно яблочные пироги, которые пока не успели вынести во двор, потому что те слишком горячие, судя по слабому, но заметному пару, поднимавшемуся от теста.

Почти неразрешимая дилемма: можно ли без разрешения в этом доме есть пироги или нет?

В воображении отчётливо возникал эпизод, где дети и взрослые заходят на кухню, а там Адриан в одиночку поедает десерт и не собирается искать именинницу... Чьё имя, кстати, и после двадцатого раза не закрепилось в памяти.

— Мы ещё не проверяли на кухне!

Звонкий незнакомый крик режет слух, напоминая в очередной раз, насколько же все дети шумные, и заставляя спрятаться под огромный деревянный стол. Казалось бы, видимой причины для таких действий не предвиделось. Но почувствовав "крышу над головой", становится свободнее дышать. Может, не сейчас, но однажды придётся признать, что Адриану не просто некомфортно среди детей, - он, скорее, побаивается их. Как раз потому, что они полны жизни. Нет, умирать он не собирался. Уж точно не под столом в чужом доме. И явно не после того, как мама с таким усердием разглаживала для него пиджак и брюки, и начищала до блеска ботинки под десяток разных шуток от отца на тему того, что их непременно стащат вороны.

— Лэйси, мы ведь тут уже искали. - сообщает кто-то очень осторожно и совсем тихо, словно девочка, которую не удаётся полностью разглядеть из-за не слишком удобного "убежища", могла всерьёз рассердиться.

— Это вы здесь искали, а не я.

Дети принимаются оживлённо рассыпаться в оправданиях перед маленьким требовательным боссом, чьё самомнение просто переливалось через край, если слушать ответные реплики. Но Адриан пользуется моментом, чтобы сменить сидячее положение, слегка расстраиваясь, что одежда может помяться, пока он медленно укладывается на пол. Однако последнее не завершается успехом, так как мешают стулья, а подвинуть их бесшумно - не самая лёгкая задача, поскольку остаётся риск, что его обнаружит местная принцесса со своей свитой.

— Хватит со мной спорить! - рявкает Лэйси, сопровождая сказанное тем, что топает ногой.

Мальчик рад, что успел опуститься хотя бы на четвереньки, пусть и задел ненароком один из стульев, когда слишком дёрнул правой ногой от неожиданности.

И неудивительно.

Сохранить равнодушие, при этом сталкиваясь с таким тяжёлым давлением, исходившим от той девочки, - почти нереально.

Наклонив голову вниз и прижавшись левой стороной лица к плитке, сквозь небольшую щель между стенкой стола и самим полом, Адриан увидел несколько пар детских ножек. И если нигде не ошибся в подсчётах, то в кухне сейчас находилось четверо детей. Но тем не менее, мальчик инстинктивно, наплевав на дискомфорт, следил за частыми перемещениями лишь одного человека, чьи туфли лимонного оттенка заставляли жмуриться каждые несколько секунд, когда на них попадал солнечный свет. Так было проще понять, чем занят "Босс", и насколько велика вероятность, что мальчика найдут.

И мальчик едва сдерживает разочарование в один миг, когда нужная обувь, исчезает из поля зрения, как и её обладательница. Участившееся сердцебиение даёт понять, как сильно ему не хочется столкнуться даже с одним ребёнком, а не то что с целыми четырьмя.

Адриану здесь не место.

"Как же хочется домой".

С каждым словом или резким движением с чьей-либо стороны, хочется стать невидимкой, но вместо этого приходится и дальше продолжать слушать уже чуть-чуть раздражающий звук своего сердца, и проводить время в немом и бесконечно-тянущемся ожидании, когда наконец-то эта девчонка обнаружит мальчишку, прячущегося под столом, и заставит объясняться перед окружающими, после чего, почувствовав в нём лёгкую жертву, превратит в изгоя. Примерно так поступают обычно дети?

Адриану без разницы, если никто не захочет с ним общаться.

Без разницы, если окружающие начнут его избегать.

Но ему нравится быть незаметным. Он бы предпочёл остаться таковым до конца своих дней. Прожить в спокойствии ещё хотя бы пятьдесят лет. Этого хватит, что перечитать множество сотен книг.

"А книги интереснее людей".

Эту мысль проигрывается как уже надоевшая пластинка, что только и даёт возможность дышать. Внутри всё неприятно сжимается от осознания, что он зачем-то прячется от маленьких детей. От точно таких же детей как и он сам.

Кажется, что именно сейчас он дышит слишком громко и глубоко, потому что лёгким не хватает воздуха, и немного удивлён, что никто из детей всё ещё не обратил внимания на звуки, исходящие с другой стороны стола.

И хотя Адриан не собирался умирать сегодня, но отчего-то именно теперь он бы не удивился, если бы сердце просто остановилось.

— Здесь никого нет.

Фраза привлекает внимание. Человек, который её произнёс чересчур спокоен. Пожалуй, даже пофигистичен. Хотя, Адриан не берётся судить наверняка, потому его нервирует и пугает абсолютно всё, в том числе и обладатель голоса, пусть и смущает меньше других.

— С чего бы нам тебе верить? Ты ведь с нами не играешь. Считаешь себя лучше других?

Раздаётся звук льющейся воды. Скорее всего, Лэйси включила воду. И напор стоило уменьшить, так как брызги от воды долетали даже до той самой щели, через которую чуть ранее следил за всеми Адриан. Теперь же он желал поскорее выбраться отсюда.

— Я, вообще, ничего не считаю.

Шаги говорившей медленно, но неизбежно приближаются. И на этот раз Адриан на все сто процентов уверен, что она обойдёт стол с другой стороны и увидит его. Отчасти любопытно, что именно она предпримет. Любопытно, потому что не особо верится, что он в состоянии выбраться за пределы кухни, даже если все дети прямо сейчас её покинут.

"Родители сильно расстроятся, если я умру. Они ведь и другого ребёнка не заведут. Слишком преданные."

— И не играю с вами, так как знаю этот дом как свои пять пальцев. Эванс, неужели ты думаешь, я не в состоянии отыскать младшую сестру?

Очевидно, хозяйке дома не слишком нравились гости, потому что всего спустя пару мгновений раздался какой-то звук, который Адриан не знал, как верно описать, но почему-то очень живо сумел представить после недовольного мальчишеского возгласа: "Эй, зачем ты толкаешься?", но так и не получает извинения или какого-либо другого ответа, так как Лэйси снова вступает в "сражение", параллельно тратя изрядное количество энергии, дабы перекричать шум от льющейся воды в раковину.

"Ну почему ты просто не можешь выключить воду?"

— Ты всего лишь внебрачный ребёнок, - выдаёт Лэйси, и, наверное, мальчик испытал бы толику сочувствия к другой девочке, но та замирает лишь на секунду, а затем останавливается практически рядом с ним.

И Адриан не может не только не вникнуть в суть такого простого диалога, но и не обращает внимания на реакцию других детей, которые, вроде, не слишком понимают, что происходит, но им явно не по себе.

— Ты не такая как мы, - заявляет Лэйси, — Ты странная. Нам не нравятся такие.

Адриан подумал, что это именно те слова, которые он ожидал услышать в свой адрес, однако мысль тут же стремительно обрывается, поскольку девочка, на которую продолжают нападать, оказывается прямо напротив Адриана, который тут же инстинктивно прячется за стул, свернувшись в комочек, почти не надеясь, что его оставят теперь в покое.

— Все знают, что мать тебя не любит, поэтому ты всегда сидишь в своей комнате, пока Лили играет с нами.

Давление слишком сильное. Настолько сильное, будто всё тело незримо что-то придавливает к полу. Мурашки пробегают по коже, когда девочка опускает взгляд вниз, и мальчик наконец-то встречается с её васильковыми глазами. Он слишком нервничает и обеспокоен тем, что не может вздохнуть полной грудью, без того, чтобы тело не сотрясала дрожь. Но и в этот миг успевает удивиться тому, насколько непроницаемо лицо незнакомки. Будто ей совершенно безразличны все полученные оскорбления. Хотя, всего на мгновение ему кажется, словно она озадачена тем, что увидела. Вернее, тем, кого увидела. Однако он так и не понимает, - верна ли его догадка, так как девочка спокойно подходит ближе к столу и, выдвинув для себя один из стульев, находившийся наиболее далеко от мальчика, усаживается на него, одновременно поправляя своё короткое, чуть выше колен, летнее платье.

— Эванс, так ты собираешься получить приз или как? - довольно резко прерывает "Босса", видимо, собиравшегося сообщить новые детали из её жизни.

Почему-то мальчик так чувствовал, хотя даже не видел ту девочку, но зато имел возможность свободно разглядывать ту, что с каким-то поразительным интересом рассматривала узор, на принадлежащем ей белом платье, в виде кофейных розочек, появляющихся на наряде где-то в районе талии.

— Приз в любом случае будет моим. - бормочет Лэйси, но затем снова повышает тон:

— В конце концов, я всегда побеждаю.

Проходит ещё несколько мгновений, а затем дети начинают поспешно покидать кухню следом за своим маленьким лидером, который определённо уходил, гордо задрав голову вверх.

— Если узнаешь что-то о настоящей матери, дай знать, - раздаётся возле выхода, — Любопытно, насколько ты была страшненькой в детстве, если тебя так сразу бросили.

В этот раз самообладание подводит девочку. Адриан почти улавливает, как она тянется куда-то в сторону подноса с явным намерением швырнуть предмет в обидчицу, однако так и не делает этого, стеклянным взглядом уставившись вновь на платье, которое ей так подходило, пока не звучит резкий хлопок от удара двери. Наверное, Лэйси из тех, кто предпочитает любой ценой оставлять последнее слово за собой. Правда Адриан прежде неоднократно слышал о таких людях от отца, но никогда не встречал. До сегодняшнего дня.

Мальчик, не сводя пристального взгляда с девочки и таким образом, стараясь успокоиться, почти решает, что у неё есть индийские корни, однако тут же меняет мнение, когда та отодвигается вместе со стулом чуть назад, и всего на несколько мгновений лучи солнца, пробивающиеся из огромного окна сквозь тёмные шторы, озаряют её лицо, обрамлённое длинными чёрными волосами, и Адриан с удивлением подмечает поразительную бледность, кажущуюся слишком неправильной и неестественной.

"Она что, чем-то болеет?"

— Ты же не собираешься сидеть здесь вечно? Под столом? - уточняет девочка, и Адриан способен лишь молча злиться и расстраиваться, так как не может выдавить из себя не единого слова и вместо ответа сильнее забивается в угол, прижав к себе руками колени. — Как только взрослые вспомнят про пироги, то вернутся на кухню и тогда... Сам догадайся, что случится.

"Будто на себя в зеркало смотрю..."

Она, действительно, кажется безучастной и мало-проявляющей эмоции. Говорит холодно, демонстрируя хорошие манеры, но при этом не делясь хоть какими-то жалкими крохами теплоты.

Так же, как и он.

"И я всегда так себя веду. Неудивительно, что эти бестолковые гномы не хотят со мной играть."

Острый взгляд льдисто-голубых глаз пронзает насквозь, заставляя представлять себя в роли глупого беспомощного оленёнка, пришедшего к водопою, и которого вот-вот съест дикий зверь. Отчего-то в воображении не трудно нарисовать образ кого-то страшного с грязной шерстью, изъеденной блохами, и вонючей пастью с длинными кривыми клыками вместо болезненного вида ребёнка, сидящего рядом.

— Ясно, - подводит итог хозяйка дома и слезает с чересчур высокого для её роста стула. Мальчик с трудом улавливает едва слышный отдаляющийся звук от маленьких тёмных балеток, которые не разглядел да и не слишком собирался уделять им внимание. Однако к его удивлению, их обладательница не ушла далеко. По предположению Адриана она стояла где-то в районе выхода и то ли от нервозности, то ли от нетерпения постукивала правой ногой по полу. Смутно догадываясь, что основным раздражителем является не он, мальчик продолжал прерывисто дышать, надеясь, что этот день однажды закончится.

"А затем родители решат, что кое-кто более проблемный, чем изначально считалось, и придётся каждый день ходить к психиатру."

— Тебе надо выйти отсюда. Я серьёзно.

"Если бы мог, думаешь, раньше так не сделал?"

— Да, тут какой-то странный мальчишка. Тот самый, недавно переехавший к нам из Линч-сити. И... - предложение обрывается, и Адриану кажется, будто в кухне появился кто-то ещё, кто разговаривает шёпотом. — Не знаю, что делать. Но выглядит он не очень здоровым.

"Между прочим, при дневном свете ты сама похожа на смерть."

— Не хотелось бы звать взрослых. Скорее всего, ребёнок просто сильно испуган, - после очередной заминки подаёт голос девочка, — Очень маленький и очень странный.

"Ты. Моя. Ровесница."

Мысленно нет ни одного дельного предложения в защиту собственного нормального поведения. Просто ни одного. Немного обидно, но в то же время спорить бесполезно. Ведь он тут единственный, кто забился под стол подобно нашкодившему щенку, и трясётся как осиновый лист, не найдя в себе сил, чтобы вымолвить хоть что-то членораздельное.

Наступает тишина.

Адриан всегда ценил тишину и спокойствие, следовавшее за ней, в миллионный раз за прошедший день, повторяя себе, что не знает, как заговорить с кем-то. Или, вернее, не понимает, для чего это, вообще, нужно. Он ведь и так в абсолютном порядке.

Адриан Кан всегда в порядке и у него всё под контролем.

— Привет.

Адриан отрывается от "увлекательного" занятия, заключавшегося в изучении пола, вымощенного квадратной плиткой и сперва испытывает лишь растерянность, так как существо, представшее перед ним, - чересчур обескураживающее.

Под "существом" подразумевалась маленькая девочка с живыми ярко-зелёными глазами и золотистыми, чуть-чуть вьющимися волосами. Почему-то лишь одно её мягкое и немного восторженное выражение лица так и подталкивало вручить, лежавшую совсем рядом, розовую коробку, обмотанную алой лентой, именно ей. Красный бантик, так старательно выбранный из целой сотни других одинаковых бантиков, буквально кричал, что именинница найдена. Собственно, "доставка груза" затормаживалась по двум причинам: во-первых, - Адриан всё ещё боялся пошевелить хоть пальцем, а во-вторых, - кричащее кислотное платье девчонки сводило с ума, не позволяя примириться с тем, что в свой день рождения маленькая девочка могла надеть что-то столь неподходящее. Она ведь была довольно милой, но наряд явно портил общую картину, потому что был слишком длинным, и при ходьбе, скорее всего, изрядно мешал блондинке. Длину рукавов тоже стоило укоротить. И так считал не только он, судя по закатанным рукавам девочки. Сам цвет был слишком ярким, если не кричащим, из-за чего сложно и при огромном желании слишком долго на него смотреть.

Впрочем, Адриан и не смотрел. Большие глаза маленькой девочки, проворно усевшейся на коленях возле него, гипнотизировали сильнее, чем у той, которая что-то пробормотала, глядя на мальчика, а затем отправилась в сторону выхода.

— Сообщу остальным, что мальчишка тебя нашёл.

Ему и в таком состоянии очевидно, как сильно такой вариант не устраивает девочку. В их чертах лиц есть едва-заметное сходство, но слишком слабое, но во время недовольства они сильно похожи.

— Карен, игра совсем недавно началась. - жалобно начинает упрашивать светловолосая, при этом не сводя заинтересованного взгляда с мальчика. Он определённо чувствует себя неловко из-за столь большого внимания.

— Уже не один час прошёл. И скоро мелкие начнут подозревать неладное, если продолжу приходить на кухню и навещать тебя. Особенно Эванс. Она как овчарка, находящаяся в поисках наркотиков, которую мы вчера видели по телевизору.

И хотя мнение Адриана никого не волнует, он полностью солидарен с Карен. И толика разочарования на аккуратном личике именинницы подсказывает, что она пришла к такому же, но, видимо, неутешительному для себя исходу.

— Хорошо, согласна! - неожиданно бойко восклицает девочка: — Но не говори, где мы. - после чего заговорщически подмигивает прямо ему, — Хочу поближе познакомиться с победителем.

Адриан физически ощущает, когда на кухне остаётся наедине с незнакомкой, пододвигающейся всё ближе и ближе с каждой чёртовой секундой, сокращая расстояние настолько, что теперь запросто может к нему прикоснуться. Однако она внезапно меняет тактику в то мгновение, когда внутри зарождается почти непреодолимое желание начать кричать, и усаживается, повторяя позу мальчика, добавив от себя лишь то, что положила голову поверх коленей.

Помещение вновь заполняет тишина. Она не кажется вязкой или гнетущей. Проходят минуты, но девочка молчит и со временем начинает казаться элементом кухни, который дышит и иногда шмыгает носом, но будто всегда находящимся здесь. Даже платье кажется не таким омерзительным. Сейчас Адриан назвал бы его "вполне терпимым".

— Так... - нарушает тишину девочка, а Кан впервые вдруг осознаёт, что она точно относится к тому типу людей, что и его мать, а значит, почти не способна молчать. Скорее всего, то, что так успокаивает его, должно доставлять немало неудобств ей. — Меня зовут Лили. И... - она замолкает, очевидно, раздумывая над тем, какую добавить информацию помимо имени, а мальчик невольно желает усмехнуться, когда лицо той чуть ли светится, когда она всё-таки придумывает, как продолжить разговор, — У меня сегодня день рождения.

Он не понимает.

Совсем не понимает.

Чего ради стараться говорить с тем, кто не отвечает? Они не знакомы. Почему ей так не терпится с ним пообщаться? Странная.

И вопреки своим мыслям Адриан делает усилие над собой и, отчаянно сопротивляясь дрожи в теле, пододвигает к Лили подарок, выбранный матерью, считавшей после одной-единственной встрече где-то в парке, что у "этого ребёнка есть всё, но только не то, чего он очень хочет". Он тогда не интересовался, что имела в виду мать. По крайней мере, в доме находилось несметное количество самых разных и дорогих игрушек. И немало их принесли дети, приглашённые на праздник.

А что кроме игрушек могла хотеть эта девочка, тут же с завидным энтузиазмом бросившаяся благодарить Адриана, взяв коробку и едва ли не срывая при этом ленту.

— Это... Пирог. - удивлённо произносит девочка, и он, если быть честным, удивляется вместе с ней, пусть и не вслух.

"Зачем мама испекла для неё пирог?"

— Он же с грушами! - едва ли оглушает его криком Лили, прижимая к себе коробку с таким счастливым видом, что на него самого накатывает дежавю, потому что всегда похоже реагирует, когда получает кусочек грушевого пирога. Хотя... Наверное, не столь бурно. — Я люблю груши, но их любит и Карен, поэтому мама велела спилить все грушевые деревья в саду...

"Уничтожить кучу деревьев из-за того, что ребёнок любит груши?"

Удивление Адриана длится недолго, так как всё его внимание моментально приковывается к Лили, едва ли набросившейся на пирог, и даже не воспользовавшись ножом, чтобы отрезать кусочек и положить на тарелку.

"Мы определённо не похожи друг на друга."

— Мне покупают иногда грушевые пироги, но мне не очень нравится их аромат, а ещё они такие жёсткие, - лопочет девочка, делая крохотный перерыв, после того, как проглотила слишком большой кусок. — Спасибо, что пришёл сегодня. - он не успевает решить, что ответить, потому что Лили не ждёт ответа, продолжая удивлять дальше, — Когда пойдём в школу, я сяду с тобой за одну парту. Ты же не против?

Адриан любит сидеть в одиночестве. Но эти глаза, полные надежды, не дают возможности отказать, и мальчик кивает в знак согласия, совершенно не понимая, зачем это делает.

— Как тебя зовут?

Вполне закономерный вопрос.

"Ничего не скажу."

— Ты такой красивый. Должно же быть у тебя имя?

Она так наивно смотрит, что хочется провалиться сквозь землю. Чёрт, эта козявка даже прекращает поглощать пирог. Настолько для неё важно узнать его имя.

— Адриан. - не выдерживает он, стремительно отворачиваясь, надеясь, что если не будет смотреть в эти искренние зелёные глаза, то прекратит поддаваться их магии. — Тебе не... Тебе не очень идёт это платье.

Первый вариант звучал не так. Хотелось сказать, что платье совсем не подходит девочке, но что-то не позволило произнести очевидную грубость вслух.

"Она, наверняка, расстроится. Не нужно было..."

Мысль снова обрывается. Как и миллион других в присутствии этой странной девчонки. Он встречается с ней взглядом и сперва замирает, почти не дыша, ожидая, что она вот-вот расплачется, но Лили вдруг внезапно оценивает платье, а затем поднимает плечами и не выражает обиды и не спорит:

— Мне тоже так кажется. Но мама изначально купила его для Карен. Я сразу решила, что ей не подойдёт, поэтому поменяла наши пакеты с платьями, пока никто не видел, - признаётся девочка, накрывая коробку с грушевым пирогом и отодвигая чуть-чуть в сторону. — На самом деле кроме тебя и сестры меня никто не видел в этом платье. Поэтому с тех пор, как началась игра, Карен часто приходит в подвал, где я спряталась, чтобы переубедить и заставить надеть другое.

— И она права. Это нужно выбросить и сжечь. - неожиданно для себя вступает в диалог мальчик, тут же прикусив язычок.

— Наверное. Но... Если честно, я и не хочу быть сегодня милой. - отвечает Лили, а Адриан лишь хмыкает.

— У тебя не особо получается.

Он растерянно смотрит на лучезарно-улыбающуюся девочку, потому что она приняла его слова за комплимент. Хотя, он даже и не пытался его сделать. Слова слетели с губ раньше, чем он успел их обдумать.

— Может, ты всё же не прав. - с сомнением изрекает она, и Кан отчасти рад, что мысли девочки витают вокруг какой-то другой темы, потому что иначе пришлось бы ему снова испытать неловкость из-за внезапного порыва дотронуться до её руки. Конечно, чисто ради проведения опыта. Просто любопытно, пахнут ли её пальцы грушами или нет.

— Вроде, девочки любят быть красивыми на своих днях рождения, разве нет? - как можно непринуждённее подмечает мальчик, делая вывод, что платье могло быть и хуже, и кислотный цвет при слабом освещении легко воспринимать.

— Меня хотят представить будущему жениху, но замуж совсем не хочется, так что... Возможно, в таком платье я ему и не понравлюсь.

"А если подует сильный ветер, то она не ощутит сильной прохлады, потому что материал кажется довольно прочным..."

— Извини, я прослушал тебя. О каком женихе речь? - рассеянно спрашивает мальчик.

Лили долго смотрит на него и так пристально, что Адриан теряет привычную сосредоточенность и просто ждёт, когда она придёт к какому-то важному решению.

— Когда вырасту, я стану посимпатичнее. Не так как Карен, но думаю, что я точно буду получше, чем сейчас. Честное слово. - заверяет она с таким видом, будто от этого зависит куча жизней.

— Ну... Наверное.

Он не уверен, что знает, как поддержать разговор, потому что всё слишком странно. Жаль, что рядом нет отца, который, кажется, всегда имеет на всё ответы.

— Адриан, если я всё-таки стану симпатичной, женись на мне, ладно? - просит Лили и внезапно протягивает к нему ладонь, чего рефлекторно хочется сперва избежать, и мальчик пытается отодвинуться, но тут же упирается в стенку стола и замирает, но в следующее мгновение тёплая ладонь накрывает его собственную и крепко сжимает, заставляя при помощи одного маленького прикосновения исчезнуть остатки дрожи и позволить дышать полной грудью.

Адриан не знает, что ответить, но всё же крепко сжимает маленькую детскую ладонь Лили.

"Она лучше яблочного пирога."

Наше время.

Адриан, вообще, не помнил, во сколько именно лёг спать, как и не помнил содержание ни одного сна, потому что их оказалось много, и каждый обрывался слишком резко. Забавно, но всякий раз, просыпаясь в очередной неудобной позе и проверяя время, он знал, что, во-первых, снившееся точно не являлось чем-то приятным, во-вторых, - одно подозрительное создание, будто вечно находилось в движении, перемещаясь по квартире.

"Она что, думает, что обладает навыками ниндзя?"

Девушка не просто пыталась скользить по паркету, очевидно, пытаясь не шуметь, что не слишком получалось. Вернее, совсем не получалось, так как лёгкие, шуршащие звуки то и дело оборачивались неразборчивым бормотанием и топотом, из-за которого невольно напрашивалось сравнение со слоном, попавшим в посудную лавку, и падением предметов, о которых, если Кан немного и переживал, то прекратил после того, как на дисплее телефона высветилось "2:03".

Он чувствовал себя абсолютно измотанным, но заснуть не удавалось ещё около получаса, хоть организм и давным-давно привык к бессоннице. Эта леди наносила визиты неизменно, не позволяя о себе забыть. Так что разглядывание потолка и стен в спальне - вполне обыденное занятие.

Он уже давно привык к этим теням, на потолке от ветвей деревьев, так и норовящих забраться внутрь спальни через огромное широкое окно, но терпящих вечное поражение, благодаря окну, которое Адриан открывал, только покидая квартиру. Он бы и вовсе не придавал значения всем этим мутным очертаниям, не обладающих какой-то конкретной точной формой, не стараясь вообразить на их месте что-то настоящее, если бы не отсутствие сна, как, например, это было сейчас.

Маленькие и большие не созданные создания не казались страшными, даже когда Адриану показалось на секунду, что он видит слабое подобие облачка, из которого выныривает что-то очень похожее на маленький поросячий хвостик: такой же крохотный, тонкий и лихо-закрученный. А после вырисовывается и силуэт маленькой хрюшки, кажется, одетой в рубашонку, и чей рот был испачкан в шоколаде. И пока оставалось гадать, почему же свинка никак не желала умываться, длинные чёрные руки под аккомпанемент, ставшего на удивление быстро очень лёгким для ушей, робкого неуверенного топтания и сопения перед входной дверью, продолжали тянуться куда-то вверх, не спеша перемещаясь по тёмному в ночи потолку.

Распахнувшаяся дверь фантастическим образом не издаёт не единого звука, пусть Адриан на автомате жмурится, ожидая весьма неприятного удара о стену. Но вместо этого в комнату несколько тяжело и с явным усилием чуть ли не вваливается какое-то ощущение сна на пару с неожиданным запахом мокрой травы и зелёных яблок. Это словно давным-давно позабытое ощущение, проникшее в каждую клеточку тела и расслабляющее до такой степени, что у Адриана в полусне нет ни сил ни желания спорить со странной девушкой, забравшейся на диван и беспокойно копошившейся и толкающейся, и перекладывающей подушку с одного места на другое, перед тем как окончательно улечься рядом спать.

Чудачка не может не казаться странной. Адриан в этом уверен как никогда, потому что, уже почти полностью попав в объятия Морфея, ему снится, как её блондинистые волосы превращаются в ветви тех самых деревьев за окном, а её хрупкое тело становится большим зелёным яблоком.