Глава 11. Она проиграла

 Кто бы знал, как мучительно было слышать голос мистера Уизли, его вскрики и стоны, пропитанные болью. Хотелось заткнуть уши, зажмурить глаза и убежать куда подальше, лишь бы прекратить всё это. Но она не могла... Пыточный зал находился совсем рядом с кухней, и уже около полутора часов Беллатриса Лестрейндж без устали истязала в нём Артура Уизли. Всё это время Гермиона помогала с готовкой и вздрагивала каждый раз, стоило раздаться новому крику пленного. До чего же это было ужасно! В последний раз Артур вовсе голосил, даже орал на весь мэнор, будто израненный зверь. Гермионе было страшно представить, что он испытывал в этот момент... Сколько Гермиона знала этого мужчину, он всегда был стойким, старался никогда не демонстрировать, что ему плохо или больно, а сегодня сполна наслушалась его душераздирающих воплей. В последние полчаса она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться от жалости к нему. Лишь одна мысль теперь билась в её голове: «Бедный! Бедный мистер Уизли...». Если кто и мог помочь ему, то только она одна, но для этого ей требовалась волшебная палочка. Нарцисса всегда носила свой магический атрибут при себе, не было даже смысла пытаться выкрасть его, а соваться к Беллатрисе являлось чистым самоубийством. Оставался разве что Драко, палочку которого позаимствовать было более-менее реально, дабы создать из любой мелкой вещицы портал для мистера Уизли. Каким образом она могла бы затем передать его Артуру, Гермиона пока не задумывалась. До этого было ещё далеко, пока первостепенной задачей для неё являлось завладеть волшебной палочкой и получить необходимый ей доступ к магии, а это было отнюдь непросто... Малфой тоже перестраховывался в этом вопросе, и потому единственным вариантом Гермиона находила заставить его вновь погрузиться в сон после секса, а уже затем выкрасть палочку. Нужно было вновь сблизиться с ним, соблазнить, но это становилось ещё более сложной задачей, когда по замку разгуливала его безумная тётка. На это требовалось время, нужно было выждать момент, и понимание этого было не менее тяжёлым и прискорбным, ведь Артур мог погибнуть в любой момент. Гермиона уже не сомневалась, что после таких истязаний его дни, скорее всего, были сочтены.

И снова на весь первый этаж раздался нечеловеческий вскрик боли, и вновь она прочувствовала его невыносимые мучения. В этот раз Гермиона не сдержалась: отбросила на стол нож, которым прежде нарезала овощи, и закрыла лицо руками. Кто бы знал, как страшно ей становилось даже просто слышать всё это! Всерьёз хотелось оглохнуть, только бы всё прекратилось... Только бы его пощадили и хотя бы ненадолго позволили мистеру Уизли передохнуть, отдышаться! Гермиона теперь вся дрожала, отвлечься от того, что происходило через стенку, становилось практически невозможно.

– Мисс, – услышала вдруг Гермиона голос обратившегося к ней Таура и ощутила его прикосновение на своем локте. Убрав руки от лица, Гермиона посмотрела на него. В любой другой момент она бы раскраснелась от стыда, не будучи в силах выкинуть из головы, как Таур застукал вчера их с Малфоем в слишком интимный момент... Но не сейчас. Всё теперь казалось несущественной мелочью на фоне того, через что проходил отнюдь не чужой для неё человек. – Отдохните, – предложил Таур, но Гермиона отрицательно качнула головой. Сидеть и бездействовать было для неё ещё хуже. – Тогда протрите пока пыль с книг в библиотеке.

– Спасибо, – еле слышно прошептала Гермиона. Пожилой эльф Таур был, пожалуй, единственным существом в замке, которому было до неё хоть какое-то дело. Библиотека находилась в противоположном крыле, довольно далеко от кухни. Гермиона и не думала отказываться от такого предложения, всей душой желая хотя бы немного отвлечься от этих ужасных криков, не позволяющих ей даже спокойно дышать. Взяв с соседнего стола чистую тряпку, она отправилась на выход, но стоило ей покинуть кухню и сделать каких-то пару шагов вдоль по коридору, как за спиной из пыточного зала раздался новый вопль. Гермиона не выдержала и, обернувшись, посмотрела на тяжёлые дубовые двери. Именно за ними сейчас как никогда мучился мистер Уизли. Они были настолько тёмного и мрачного цвета, будто дизайнер интерьера этого дома намеренно желал отразить суть того, что будет позднее твориться за этими угрожающе высокими дверьми.

«Убежать или остаться?..» – схватившись руками за голову, Гермиона не могла отвести взгляда от комнаты пыток, бегая по стенам удручённым взглядом. Крики Артура сводили её с ума. Он всегда был сильным и смелым, именно потому слышать, как он корчился от адских болей и вопил во все голоса, было совершенно невыносимо. Это казалось каким-то ужасным нескончаемым кошмаром. Почему вообще так случилось, что они проиграли войну? За что им всё это? Зубы Гермионы ощутимо застучали, руки задрожали. Она вдруг поняла, что не сможет так просто уйти и бросить мистера Уизли. Пусть даже её накажут, но она не уйдёт! Совершенно сумасбродная идея закралась в разум Гермионы и целиком завладела им, и она поняла, что осуществит её. Во что бы то ни стало!

Сделав десяток шагов, Гермиона приблизилась к дубовым дверям пыточного зала. Страшно было представить, что она увидит за ними... Страшно было даже подумать! Медленно взявшись за массивную дверную ручку, она толкнула её вовнутрь. Дверь приоткрылась всего на десяток сантиметров, но теперь она хотя бы одним глазом могла наблюдать происходящее в комнате, отчего по спине побежали мурашки... На полу валялся израненный Артур, весь перепачканный собственной кровью. На его лице красовались десятки глубоких порезов, сам он был ужасно грязным, в порванном выходном костюме, который Молли Уизли некогда бережно отутюживала для него. Волосы Артура были слипшимися от пота, ноги – босыми и перепачканными не меньше. В этот момент он напомнил Гермионе её саму, когда ей посчастливилось покинуть свою камеру в подвале Малфой-мэнора и предпринять попытку к бегству. Он даже мучился точно также, как и она сама от суровых темномагических лучей Беллатрисы, выгибаясь дугой от невыносимых болей, в то время как вокруг него деловито расхаживала сама Пожирательница Смерти. Та неотрывно и с наслаждением наблюдала за страданиями своей новой жертвы.

– Даже твоя жёнушка так не орала, сдерживала боль. Позор тебе, Уизли! – бросила Беллатриса и пнула при этом Артура ногой прямо по голове. На её лице расцвело открытое презрение, смешанное с удовлетворением от происходящего. Вне всяких сомнений, мучить бывших членов Ордена Феникса доставляло ей особое наслаждение.

– Не смей упоминать имя Молли! – с ненавистью посмотрев на неё, прохрипел Артур. – Ты и волосинки с её головы не стоишь.

– Как мы заговорили! – в голос рассмеялась Беллатриса, даже не восприняв всерьёз его выпад. – Слишком уж много ты себе позволяешь, магглолюбская падаль! – она вдруг медленно достала из ножен клинок и с азартом двинулась в направлении Артура. Глаза её горели. Несмотря на ярость, заставлявшую кровь в жилах вскипать, Артур всё же попятился назад, не будучи в силах скрыть страх. – Папочка так сильно боится оставить своих деток сиротками? Ну так не переживай, я и до них вскоре доберусь! Вы ещё успеете воссоединиться всей своей семейкой нищебродов в лучше мире, – выплюнула Беллатриса, и не думая скрывать своей ненависти к семейству Уизли.

– Только посмей, ты... – воинственно начал Артур, но договорить ему так и не удалось: всего один взмах кинжала вскоре оставил левую руку Артура с четырьмя наполовину отсечёнными пальцами. Схватившись за искалеченную руку, под дикий вопль боли Артур прижал её к своей груди и согнулся напополам. Наблюдавшая же за ними Гермиона зажала рот рукой и всхлипнула. Такого Беллатриса не позволяла себе с ней, пожалуй, лишь потому, что Гермиона всё ещё была нужна Волан-де-Морту. Однако Артур им больше не требовался, потому Беллатриса дала волю своим садистским наклонностям и теперь позволяла себе в отношении него всё, что ни пожелает её гнилая душонка. Будто подтверждением страшным мыслям Гермионы послужил безумный и оттого пробирающий до дрожи смех Беллатрисы Лестрейндж. Насколько же страшные вещи она творила за свою жизнь, раз это злодеяние, эти муки, причинённые Артуру, являлись для неё не более чем посмешившей её забавой! Один взгляд на алую лужицу на полу, где остались лежать отрубленные фаланги пальцев, а также на руку Артура, кровотечение от которой с каждой секундой образовывало на костюме разраставшееся всё сильнее пятно, привел Гермиону в ещё больший ужас. Он уже не кричал, но эта невыносимая физическая боль слишком отчётливо читалась в его измученных глазах.

«Святой Мерлин, помоги ему! Пожалуйста! Пожалуйста!..» – Гермиона даже не заметила, как начала нашёптывать как мантру эти слова. Это было неудивительно, ведь настолько жестоких и садистских сцен ей не приходилось наблюдать даже во время прежней войны!

Вновь раздался пробирающий до костей безумный, но в то же время холодный смех Беллатрисы.

– Посмотри на меня, падаль! – жёстко проговорила она, остановившись прямо напротив Артура, но тот даже не пошевелился. – Живо! – прикрикнула она, что отдалось эхом от стен. Даже находясь за пределами зала, Гермиона ощутила, как её охватил дикий страх. Единственным человеком, которого Гермиона по-настоящему боялась, являлась эта фанатичная Пожирательница Смерти. Но даже это не могло заставить её отвернуться, уйти, бежать! Взгляд Гермионы был прикован лишь к Артуру... Отцу Рона и Джинни, Фреда и Джорджа – её хороших приятелей и друзей. Она не смела даже представить, сколько всего он натерпелся за последние недели.

– Катись к дьяволу, дрянь! – едва слышно для Гермионы огрызнулся с Беллатрисой Артур. Святой Мерлин... Зачем он вообще произнёс это? Зачем осмелился?!

– Что ты сказал? – моментально подбежав к нему и резко ухватив за волосы, чем вынуждая Артура вскинуть голову и заглянуть в её шальные глаза, прорычала Беллатриса.

– Я сказал: гори в аду, сволочь! – сцепил зубы Артур.

«Мерлин, пусть он замолчит!» – взмолилась про себя Гермиона, понимая, что в данный момент огрызаться с Беллатрисой никак не стоило: для Артура в качестве наказания это могло сказаться очередными кровопролитными пытками. Напрашиваться и лезть на рожон было нельзя, ведь Беллатриса уже не ставила себе ограничений в издевательствах над ним. Да и что станет с его детьми, если Беллатриса Лестрейндж убьёт его? Мысли об этом были слишком реалистичными и правдивыми, и понимание этого приводило Гермиону в ужас. Сколько ещё было отведено мистеру Уизли, находящемуся в цепких лапах садистки? Сколько ещё Беллатриса намеревалась позволить ему существовать, корчиться от боли и выжидать собственной смерти?..

Словно в подтверждение её догадкам разъярённая Беллатриса вдруг со всего размаха вонзила клинок в плечо Артура, причём насквозь. Раздался новый крик, полный отчаяния, но даже это не умолило Беллатрису остановиться. Нет, напротив: желая максимально помучить свою жертву, она в дополнение ко всему стала прокручивать клинок прямо в его теле, тем самым ещё сильнее раздирая проколотое плечо и расширяя без того болезненную рану.

«Боже, он же истечёт кровью!..» – взвыла про себя Гермиона, с трудом вынося происходящее. Больше всего ей теперь хотелось опустить дверную ручку и зажмурить глаза, но тогда её могли услышать. Массивная дверь открылась бы с грохотом, и уж тогда Беллатриса точно выбежала к ней, не оставила без своего грозного внимания... Какую-то назойливую служанку грязных кровей, посмевшую подсматривать за пытками пленного. Нет уж, поступить настолько опрометчиво Гермиона не могла. Она не имела права выдать себя, но и сносить этот кошмар наяву было выше её сил. Гермиона ощущала, насколько участилось её дыхание и как бешено заколотилось сердце в груди. Её даже обдало холодным потом, но ничего поделать она не могла: прямо сейчас она никак не могла помочь Артуру Уизли.

– Просто учти, Уизли, что если на твоей тушке нарисуется хотя бы ещё одна такая рана – ты сдохнешь уже к вечеру! Или, быть может, мне следует исцелить тебя прямо сейчас, а затем повторить всё заново, чтобы до тебя доходчиво дошло? – оскалилась Беллатриса. Она смотрела прямо в глаза Артура, в которых сейчас можно было прочесть лишь слепую ярость и такую неразумную для его положения решимость, даже упрямство...

– Делай со мной, что хочешь, но до моих детей тебе не добраться! – прохрипел вдруг он.

– Даже до твоего младшего сына? – рассмеялась в голос Беллатриса. – Ты действительно идиот или уже забыл про трёх остальных своих выродков? – договорив, она не менее резко выдернула клинок из его плеча. Превозмогая боль, Артур постарался зажать руками кровоточащую рану. Гермионе больно было всё это видеть, ведь он сейчас стоял на коленях, а его ранения только преумножались и заливали кровью его же одежду. Рука, что почти полностью лишилась пальцев, кровоточила не меньше и вся дрожала. Артура и самого уже бил озноб. Взгляд Гермионы вновь упал на обкромсанные пальцы, что остались лежать в кровавой лужице прямо на бетонном полу. В её мысли закрался лишь один вопрос: как она ещё не упала в обморок от увиденного?

– Опусти взгляд, ничтожество! – буравя тяжёлым взглядом Артура, вновь прорычала Беллатриса. Однако, вопреки её приказам, он не подчинился и продолжил разъярённо всматриваться в лицо своей мучительницы. В этом он был гриффиндорцем до мозга костей, равно как и та, что следила за ними, прячась за дверью. – По всей видимости, раз ты не разглядел мой настрой с первого раза, глаза тебе больше не нужны.

В мгновение ока она снова взмахнула клинком, и острие холодного оружия вошло в правый глаз Артура, действительно выкалывая его. Не сдержавшись, Гермиона вскрикнула, отпрянула от дверей и вжалась в стену. Массивная дверца с громким стуком захлопнулось. Разумеется, она выдала себя, но это уже не пугало её на фоне того, что пережил по сей час вопящий от невыносимой боли мистер Уизли... И что испытает впредь!

Всего через пару секунд двери распахнулись, и из-за них, метая безумные взгляды, стремительно выбежала Беллатриса Лестрейндж.

– Ты что здесь забыла, маггловское отродье? Хочешь на его место? – прошипела она, испепеляя перепугано уставившуюся в пол Гермиону разъярённым взглядом.

– Прошу простить меня, госпожа, – на выдохе проговорила Гермиона. Не верилось, что она говорит такое вслух, обращаясь к этой сволочной женщине, но иначе было нельзя. Чем она сможет помочь мистеру Уизли, если окажется в соседней с ним камере и её запытают до смерти? Как прежде верно заметил Малфой, нужно руководствоваться расчетом и думать холодной головой. В этом он был прав, и сейчас ей было необходимо действовать как можно осторожней.

– Кто дал тебе разрешение открывать рот, грязнокровка?

За какое-то мгновение Беллатриса подлетела к Гермионе и ухватила её за волосы, а окровавленный клинок оказался приставлен к горлу. Гермиона зажмурила глаза и судорожно сглотнула вставший в горле ком. Меньше всего ей хотелось смотреть в эти безумные чёрные глаза, на сжатые от гнева и негодования острые скулы. В данный момент от неё ничего уже не зависело, лишь от степени безумства Беллатрисы. От этой женщины теперь зависело абсолютно всё!

– Развлекаешься, Белла? – раздался вдруг голос Драко. Он произнёс это настолько равнодушным тоном, будто вёл беседу о погоде. Гермиона не знала, когда он приблизился к ним, ведь передвигаться он умел совершенно бесшумно. Хватка Беллатрисы слегка ослабла, а холодная сталь, прежде впившаяся в тонкую кожу Гермионы и, возможно даже, оставившая на ней тонкий порез, немного отпрянула от горла. Гермиона стала гадать, отпустят её или нет... Погонят прочь или втолкнут в зал, где истекал кровью бедный мистер Уизли? Что придёт на ум этой страшной последовательнице Волан-де-Морта? Гермиона так и не решилась открыть глаз. Смотреть на свою прежнюю мучительницу было слишком тяжело, особенно от понимания, что, если она воплотит свою задумку по спасению Артура Уизли в жизнь, новые встречи в пыточном зале с Беллатрисой ей ещё только предстоят. Однако она, вопреки всему, не испытывала страха – лишь боялась опоздать и не успеть спасти несчастного мученика...

– Эта тварь посмела подсматривать за тем, как я пытаю рыжего ублюдка! Этого гордого отца семейства предателей чистоты крови!

Острый клинок снова впился в шею Гермионы. Она ощущала его холодное острие, стальной запах засохшей на нем крови... А также даже с закрытыми глазами слишком хорошо кожей чувствовала на себе взгляд серых глаз. Глаз цвета стали – таких же холодных и опасных, как это орудие, которое одним ловким движением руки Беллатрисы могло лишить её жизни.

– Нашла чем удивить, – хмыкнул Драко, скрестив руки на груди. – Уизли ещё жив?

– Да, – не отводя разъярённого взгляда от Гермионы, коротко ответила ему Беллатриса. – И ты займёшься им в следующий раз.

Драко спокойно прошёл мимо них, открыл дубовые двери, заглянул внутрь пыточного зала, а затем закрыл их и обернулся к Беллатрисе.

– Там есть чем заниматься? Да он уже к вечеру сдохнет от потери крови, – с лёгкими нотками удивления прокомментировал её работу Драко.

«Мерлин, сколько же ему приходилось мучить и убивать, раз такая душераздирающая картина даже не тронула его холодного сердца?..» – с этой мыслью Гермиона всё же открыла глаза. Её взгляд впился в первое, что она увидела: серьгу с бриллиантом в левом ухе Беллатрисы. Больше всего ей хотелось в привычной манере уткнуть взгляд в стену перед собой, но лицо Пожирательницы Смерти и копна её чёрных, как смоль, пышных кучерявых волос закрывали ей весь обзор. Отвернуться она также была лишена возможности, ведь кинжал по-прежнему продолжал впиваться ей в горло.

– Именно поэтому я остановлю все кровотечения и излечу его, а ты продолжишь прямо с утра, – рассмеявшись прямо в лицо Гермионе, поведала Драко свой план Беллатриса. – Я хочу, чтобы ты отрезал ему все выступающие части тела: уши, нос, пальцы. Мы отрежем Уизли абсолютно всё! Но оставим левый глаз, чтобы он мог видеть, что от него осталось, а затем и что я сотворю с его драным семейством! – Беллатриса резким движением убрала клинок от горла Гермионы, а саму её с силой оттолкнула в сторону. Гермиона не удержалась и повалилась прямо на пол, её сердце бешено колотилось. – А сейчас я хочу снова услышать музыку для своих ушей: его крики, полные безысходности и боли!

– Безумная и безжалостная Белла. Излечи его хотя бы для начала, – рассмеялся Драко, опершись плечом о стену.

– Он не умрёт. Не сейчас! – сказав это, Беллатриса круто развернулась и отправилась назад в пыточный зал.

Гермиона медленно поднялась с пола и, обернувшись, посмотрела на Драко. Их взгляды встретились. Его глаза были настолько холодными и безразличными ко всему, что ей стало не по себе. Не хотелось верить, что завтра уже он будет пытать мистера Уизли и зверствовать не меньше своей спятившей бессердечной тетки... А с самого утра по всему замку будут разноситься новые крики, вопли и стоны боли пленника, палачом которого станет ещё совсем молодой, но уже такой жестокий парень. Подняв с пола выроненную ею тряпку, которой она должна была протирать пыль в библиотеке, Гермиона ринулась из этого коридора без оглядки. Сейчас ей действительно хотелось убежать.

* * *

Последний толчок в её хрупкое тело, и Малфой наконец-то кончил, равно как и она сама. Прижавшись к её влажному лбу своим, Драко уперся руками в подушку и постарался восстановить дыхание. Гермиона всё ещё продолжала приобнимать его одной рукой за талию, а другой – за шею. Сейчас ей даже начало казаться, словно весь тот кошмар: все те пытки, разговор Беллатрисы с Малфоем, крики пленного, раздающиеся на весь первый этаж замка – всё это было вчера, позавчера... Да когда угодно, но только не сегодня, шестью часами ранее, тогда как последние тридцать минут она провела в спальне Драко, забывшись в его объятиях и ласках. Она намеренно пришла протирать пыль в его комнате и приврала, будто полагала, что Драко должен был сейчас находиться в бежевом зале. Ей нужны были не удовольствие и не забвение в его объятиях, а его волшебная палочка. Сейчас заветный магический атрибут находился всего в метре от неё, во внутреннем кармане чёрного пиджака, сброшенного ранее на пол. Однако тянуться к палочке и пытаться забрать её пока было слишком рискованно. Нужно было дождаться, пока Малфой заснет... Если это вообще случится сегодня, и Гермионе повезет. Кто бы знал, как сильно её раздражало, что акцент делался на это пресловутое «если»! Однако ничего другого, дабы помочь мистеру Уизли, она так и не смогла придумать, потому оставалось только следовать старому плану и ждать подходящего момента.

Нельзя было не признать, но секс с Малфоем действительно позволил ей на время расслабиться и хорошенько забыться. В итоге Гермиона была даже рада, что вообще пришла к нему. Все предыдущие часы её трясло от того ужаса, что она испытала. К тому же даже после того, как она ушла в библиотеку, ещё на протяжении двух часов работы она продолжала слышать эхом доносящиеся туда крики отнюдь не чужого для неё человека, которого Беллатриса истязала, насколько только позволяла её больная фантазия. Гермионе даже казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума. Ей было необходимо хоть как-то прийти в себя, и ей удалось сделать этого через секс с Малфоем. Теперь у неё была ясная голова, а сама она стала предельно расслабленной и спокойной. Она выждет, сколько понадобится, даже если на это понадобится целая ночь. Так или иначе, она воплотит свою задумку в жизнь.

– Меня снова клонит в сон, – пожаловалась Гермиона, на мгновение блаженно прикрыв глаза.

– Ты решила схитрить и поселиться в моей комнате? – не сдержал кривой усмешки Драко.

– А можно? – погладив его по щеке, лукаво поинтересовалась Гермиона. Она вскинула брови и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ни в коем разе, – хмыкнул он. – И с каких это пор ты перестала бояться, что Белла может войти сюда, и наказания тебе тогда не миновать? – прищурившись, поинтересовался Драко.

– Так ты сам сказал, что она сюда не заходит. Также маловероятно, что она вдруг пойдёт ко мне в каморку. Миссис Малфой в твои покои тоже редко заглядывает, так что... – Гермиона смотрела на него из-под полуопущенных ресниц. – Но раз нельзя, так нельзя, – Гермиона оттолкнула его, пытаясь подняться, но Драко всё переиграл.

– Я тебя не отпускал! – усмехнулся он и, резко притянув её к себе, обхватил Гермиону за талию, спиной прижимая к своей груди. Она не стала сопротивляться и расслабленно откинула голову ему на плечо. Однако, когда его рука накрыла низ её живота, Гермиона всё же перехватила её и тем самым остановила Малфоя.

– Имей совесть! Я правда хочу спать, – устало проговорила она, очень естественно играя свою роль.

– «Правда хочу спать», – передразнил её Драко. – Грейнджер, да мы только начали!

– Малфой, я и так на обезболивающем зелье. Не хватало ещё, что бы ты мне натёр там всё, – с небольшим раздражением проговорила она и отвела взгляд в сторону. Мучиться из-за его аппетитов ей действительно не хотелось.

– Ладно, – хоть и с недовольством, всё же сдался он, а после откинулся на подушки, увлекая Гермиону за собой. Она улеглась рядом, снова разместив голову на его плече. Пожалуй, такая нежная близость с Малфоем даже несколько смущала её, ведь интимную жизнь с ним она представляла в совершенно иных мрачных красках. Спать не хотелось совершенно, но ей было необходимо притвориться. Вопреки её страхам, Драко повёлся на её игру: слегка взъерошил свои волосы, накрыл их обоих одеялом и откинулся на подушки. Под конец он добавил только: – С утра с тебя причитается!

– Кто бы в тебе сомневался, – хмыкнула Гермиона и приобняла его. Тело Малфоя было разгорячённым, от него исходил запах дорогого мужского парфюма и лежать рядом с ним было приятно. Но всё, что волновало сейчас Гермиону, так это необходимость поскорее помочь мистеру Уизли. Допустить, чтобы она действительно пригрелась рядом с Малфоем и заснула, было никак нельзя, однако продолжать свою игру было необходимо. Гермиона закрыла глаза и постаралась создать видимость, что её одолевает сонливость, а дыхание становится размеренным и практически бесшумным. Она слышала, как Драко тяжело выдохнул и подоткнул под себя свисавшее с кровати одеяло. Потом он приобнял её рукой и лишь после тоже постарался заснуть. Гермиона не стала рисковать и раньше времени проверять, погрузился ли он в сон. Она терпеливо ждала подходящего момента.

Она не знала, сколько прошло времени: десять минут, двадцать или же больше? Она ждала до тех пор, пока дыхание Малфоя не стало ровным и безмятежным. Гермиона ощущала, как при каждом вздохе приподнималась его грудь, как билось сердце под её рукой. Сама она старалась оставаться спокойной, но не сомневалось, что ритм её сердца был в разы сильнее. Решившись наконец проверить, уснул Драко или нет, она повернулась к нему. Малфой даже во сне явно ощутил движение рядом с собой и оттого тоже сменил позу, улегшись к ней спиной и до самой шеи накрывшись одеялом. Ещё пару минут Гермиона пролежала, глядя на то, как он мирно спал и не подозревал малейшего подвоха с её стороны. А даже если подозревал – усталость всё равно взяла своё. Гермиона осторожно села на кровати и отыскала взглядом его пиджак, её глаза загорелись, ведь она была всё ближе к воплощению своей задумки. Аккуратно она поднялась с постели и достала из внутреннего кармана пиджака Малфоя его волшебную палочку. Она косо посмотрела на самого Драко, чтобы убедиться, что ненароком не разбудила его. К её счастью, он всё ещё продолжал крепко спать. Тогда она, отвернувшись от него, начала искать жадным взглядом такую вещицу, из которой можно было бы создать портал. В комнате было много всего, но что из этого подходило под такой предмет, который возможно бы было незаметно передать мистеру Уизли? Оторванная пуговица? Галлеон? Серебряная ложка? Точно, ложка! Она напросится отнести пленнику ужин или завтрак, состоявший из злосчастных куска хлеба и стакана воды, а в стакан как раз опустит ложку... Либо передаст её через домовиков, если получится упросить их налить вместо воды молоко, которое в полной мере скроет в себе зачарованный предмет. В душе мелькнула тень надежды, что у неё может всё получиться, и её задумка воплотится в жизнь. Не теряя больше времени, Гермиона забрала из чашки, стоявшей на чайном столике, серебряную ложку и принялась колдовать.

– Портус! – произнесла она заклинание создания портала и представила место, куда мистера Уизли доставит магия: простую маггловскую забегаловку, которая находилась всего в часе езды от её дома. Кто догадается искать члена Ордена Феникса в таком простецком местечке, ещё и относящемся к другому миру? Более того, никакая логика не могла помочь мучителям Артура найти его там уже хотя бы потому, что Гермиона загадала первое отдаленное сооружение, что пришло ей в голову. Поспешно вернув палочку назад в пиджак Малфоя, она захватила своё платье и поспешила в ванную комнату. Своего белья она здесь так и не обнаружила, отчего не оставалось сомнений, что Малфой всё ещё продолжал с ней свои пикантные игры. В принципе, благодаря длине юбки, доходящей ей до щиколоток, у Гермионы не возникало никаких проблем и даже дискомфорта в том, чтобы разгуливать по замку без трусиков, но всё же ей не терпелось как можно скорее вернуть их себе. Она поспешно приняла душ, омыла своё тело под струями холодной и такой бодрящей воды, а затем надела платье и спрятала ложку там, где никто не мог догадаться что-либо искать у неё: между полушариями груди. Сразу после она поспешила на кухню, но, покинув ванную комнату, на мгновение остановилась и посмотрела на Малфоя. Он спал тихо, практически бесшумно. На расстоянии пары метров от кровати его дыхание даже не было слышно, едва заметно было лишь, как слегка вздымалась его грудь. Гермиона не сомневалась, даже точно знала, что, если ей удастся воплотить в жизнь свою задумку, её ждёт суровое наказание, а палачом, скорее всего, станет как раз он. Про прежние ласки и игры в нежность можно будет напрочь забыть: Малфой не станет щадить её, особенно когда поймёт, что на этот раз использовала его она сама. И всё же она не отступится! Гермиона шумно выдохнула, медленно открыла дверь и осторожно прошмыгнула в коридор. Она уверенным шагом стремительно отправилась на кухню, но вдруг столкнулась через минуту с Нарциссой.

– Мисс Грейнджер, что вы здесь делаете? – окинув её удивлённым взглядом и слегка нахмурившись, потому как по её мнению служанка без дела шлялась по замку, вопрошающе проговорила Нарцисса.

– У меня выдалось свободное время, и я решила прогуляться по замку, – соврала Гермиона, ответив первое, что пришло ей в голову.

– На втором этаже? – ещё больше удивилась Нарцисса.

– Прошу простить мою вольность, миссис Малфой. Мне хотелось уйти как можно подальше... от кухни, – потупив голову, на выдохе сказала Гермиона. С одной стороны, она врала сейчас и придумывала хоть сколько-то реалистичное оправдание, с другой же – говорила весьма правдивые вещи. Находиться рядом с пыточным залом, где вовсю издевались над мистером Уизли, было невыносимо. Всего за один день она наслушалась столько его безумных криков, полных боли, отчаяния и мольбы, что даже вспоминать о них было невыносимо.

– Хорошо, мисс Грейнджер. Идите, – с пониманием ответила Нарцисса. Поклонившись, как и подобает прислуге перед госпожой, Гермиона поспешила вернуться к домовикам. Замок был огромным, и дойти до кухни со второго этажа у неё заняло порядка десяти минут. Наконец оказавшись там, Гермиона хорошенько осмотрелась. Наступил вечер, самое время было воплощать задуманное в жизнь. Прежде она не задумывалась над тем, кто собирает поднос для пленников, но теперь ей было необходимо узнать об этом. Но как? Сидеть и наблюдать, пока Артура не решатся накормить? Взгляд Гермионы пал на Таура. Старый эльф, поверенный их господ, знал порой больше, чем ему вообще следовало бы, и если кто и мог подсказать ей нужный ответ, то только он. Признаться, после того, как вчера он застукал их с Малфоем прямо во время секса, ей по сей час было неловко даже просто находиться рядом с ним, и она всё время начинала краснеть, стоило Тауру посмотреть в её сторону. Пожалуй, она пережила бы это более спокойно, окажись на месте Таура другой эльф, а не тот, что стал для неё, можно сказать, даже другом. Смущению Гермионы теперь не было предела, но она не представляла, у кого другого могла выведать нужную ей информацию. Кто ещё мог взяться помочь ей, кроме него? Да пожалуй, никто!..

– Таур, – подойдя к нему, тихо позвала Гермиона.

– Да, мисс? – бросив на неё мимолётный взгляд, а затем вернувшись к приготовлению пудинга, отозвался Таур. Около пары минут Гермиона молча простояла рядом с ним, подыскивая нужные слова. Таур вёл себя, как обычно, благодаря чему ей даже порой казалось, что ровным счетом ничего не произошло и всё было, как всегда. Но то был он, тогда как Гермиона не находила в себе сил даже просто начать естественно вести себя в его присутствии, как это было днём ранее. Однако, преодолев свои смущения, она всё же заговорила о том, что было по-настоящему важно:

– Кто из эльфов разносит заключённым еду?

Услышав этот вопрос, Таур остановил свою работу и перевёл недоверчивый взгляд на Гермиону. Он смотрел на неё изучающе и очень пронзительно. Гермиона не выдержала контакта с этим пожилым и мудрым существом и, быстро сделавшись пунцовой, поспешно стала прятать глаза.

– Что ты задумала?

Кто бы сомневался, что он быстро обо всём догадается... Разумеется, Таур сразу заподозрил, что Гермиона не просто так пытается выведать такого рода информацию.

– Хочу сама отнести ужин мистеру Уизли, – соврала она.

– Еду пленникам разносит Таур лично. Господа доверяют своему преданному слуге, а тебе взяться за это Таур не позволит! Натворишь ещё дел, – наконец вернувшись к своему занятию, строго ответил эльф.

– Я просто хочу отнести ему поднос, а заодно повидать мистера Уизли. Возможно ведь, что живым из мэнора он уже не выйдёт, и это последние дни его жизни. Артур Уизли был мне, как отец, и я всего лишь хочу увидеть его, проститься. Хотя бы на минуту! – в глазах Гермионы читалась мольба. Она не знала, что ещё можно сказать, как умолить Таура пойти ей навстречу. Она понимала, что подставит и себя, и его, но отступаться не собиралась. Ей было необходимо попасть в подземелье к мистеру Уизли, которого Беллатриса явно намеревалась сжить со свету. И ради его спасения она уже готова была на всё!

– Таур тебе не верит! Зная вас, гриффиндорцев, хотя Таур мало кого с этого факультета Хогвартса повидал за свою жизнь, вы слишком отчаянные и всегда бросаетесь в омут с головой. Вы всегда стремглав бежите спасать друг друга, и это же попытаешься сделать ты, Гермиона. Но что из этого выйдет? Натворишь дел, Таура ещё, чего доброго, подставишь. Даже не проси, Таур не станет тебе в таком помогать! – очень категорично заявил домовик.

– Таур, при мне нет палочки, я лишена доступа к магии. Можешь обыскать меня, если хочешь, но при мне действительно ничего нет. Даже если захочу, я ничем не смогу помочь мистеру Уизли. Но позволь мне хотя бы увидеть его, ведь он мне как отец! – Гермиона и не думала сдаваться. Таур был её единственной надеждой, последним шансом... Никто другой в этом чёртовом замке не взялся бы помочь ей. Если только он – этот мягкосердечный домовой эльф, немало всего повидавший на своём веку. Да только возьмётся ли он, рискуя собственным положением, помогать ей? Отзовётся ли на её мольбы?

– Таур хорошо относится к тебе, Гермиона. Ты ещё совсем молода, но твою жизнь уже предрешили наперёд, заперев в замке. Признаюсь, Тауру жаль тебя, но Таур верен господам и служит им всю свою жизнь. Таур не возьмётся совершить такого рода неосторожность, потакая тебе. Хочешь помочь пленнику – не усугубляй ситуацию! Лучше держись от него подальше...

– Но...

– Разговор окончен! – оборвал Таур.

Гермиона зажмурила глаза и судорожно вздохнула. Таур отказывался ей помочь, не доверял, и это угнетало, хотя его вполне можно было понять. Он всю жизнь служил Малфоям... А что она? Она здесь находилась меньше двух месяцев, прежде являлась подругой Гарри Поттера, бунтарской, которую против ее же воли заставили стать слугой, а позднее – ещё и любовницей их молодого господина. Разве была она на самом деле верна этому роду? Нет, конечно, и никогда не будет, равно как и не станет действовать в их интересах. Недоверие Таура было оправдано, но, черт возьми, ее все равно это злило, ведь этот призрачный шанс помочь мистеру Уизли был ей как никогда необходим! Не могла она позволить отцу ее лучших друзей, этому прекрасному, светлому человеку вот так загнуться от издевательств и зверств Беллатрисы Лестрейндж.

– А если я пойду с тобой? – предложила тогда Гермиона.

– Нет, Гермиона. Не стоит, – посмотрев в её лицо, все также резко и отрицательно ответил Таур. На этот раз Гермиона, будучи слишком сильно загруженной той единственной проблемой, что действительно была важна, больше не прерывала их зрительный контакт.

– Таур, позволь мне понести поднос. Я всего лишь поговорю с ним: только поговорю при тебе и всё! Клянусь Мерлином, я не сделаю никаких глупостей! Только перекинусь с ним парой слов и попрощаюсь, – продолжала умолять его Гермиона.

– Ты хоть понимаешь, о чём просишь Таура? Если ты удумаешь какую глупость, господа, а уж тем более мадам Лестрейндж, не пощадят ни тебя, ни Таура, – со всей серьёзностью постарался достучаться до нее эльф. Конечно же, она осознавала все это. Эта выходка могла разрушить жизнь Гермионы, которая, стоит признать, складывалась довольно добротно на фоне того, через что проходили другие пленные. В сравнении с тем же Артуром Уизли, гнившем в грязной камере в луже собственной крови, она находилась в раю, а вот он и её друзья – в аду, которому не было конца и края и который воссоздали Волан-де-Морт и его последователи. Понимала Гермиона также и то, что сильно подставит Таура – того единственного существа, что хорошо относился к ней, помогал и поддерживал в этом замке, а также стал для нее другом. Гермиону не так страшила собственная судьба, сколько печалило то, что она подставит под удар Таура. Цена помощи мистеру Уизли была невероятно высокой, но поступить иначе и бросить его умирать она не могла... Просто не могла!

– Я обещаю тебе, что не сделаю ничего плохого: ничего такого, что выйдет нам боком. Я прошу всего о паре минут, пусть даже меньше, чтобы увидеть его и проститься. Пожалуйста, позволь мне сделать это! – в глазах Гермионы загорелась искра надежды. Таур не ответил ей отказом, а начал просчитывать возможную ситуацию, и это означало, что у нее появился шанс. Один на миллион, но он же был!

– Таур пойдёт впереди, а ты последуешь за ним. Таур сам подаст пленнику хлеб и воду, а ты постоишь рядом с подносом в руках. Шепотом скажешь ему пару слов, и мы уйдем. Сразу же! – строго проговорил эльф, на что Гермиона благодарно закивала головой. На ее губах заиграла улыбка, а в глазах читалась искренняя благодарность к нему.

– Спасибо тебе! Таур, обещаю, что сделаю все так, как ты сказал. Спасибо! – Кто бы знал, насколько легче ей вдруг стало дышать. Ей удалось это сделать! Она выпросила личной встречи с мистером Уизли.

– Через пятнадцать минут отправимся к нему. Поднос приготовлю сам, а ты пока посиди и подожди Таура, – наказал эльф и вернулся к своим делам. Гермиона присела за ближний к двери стол, за которым обычно работала, и уткнула взгляд в расплывчатый узор на светло-бежевой скатерти. Этот сердобольный пожилой эльф действительно поверил ей, а она собиралась предать его, бессовестно подставить... Всё было бы сносно, если бы наказание в дальнейшем коснулось ее одной, легло на ее плечи, но нет же – она намеревалась втянуть в свою аферу ещё и Таура. А ведь он был единственным, кто относился к ней в замке с добротой. Но разве могла она допустить гибель Артура Уизли, в то время как у неё был шанс попытаться спасти его? Разве могла допустить, чтобы безумная Лестрейндж до смерти замучила его, не оставив на теле несчастного ни единого живого места? Из-за участия Таура ситуация многократно усложнялась, но отступить Гермиона никак не могла. Артур Уизли был прекрасным человеком и на протяжении всех семи лет относился к ней, как к родной дочери, заботился о ней, и потому она никак не могла позволить ему вот так умереть, и этим всё было сказано. Бросив взволнованный взгляд на часы, Гермиона, дабы хоть немного обуздать свои волнения, взяла из вазочки яблоко. Оставалось меньше пяти минут, Таур уже собирал поднос, а она ждала... Дабы обыграть ситуацию с ложкой, Гермиона намеренно уронила яблоко и наклонилась за ним на пол. Стоило ей скрыться за скатертью, как Гермиона вытащила из ткани платья, скрывавшего её грудь, маленькую заколдованную чайную ложку, после чего спрятала её в руке, зажав в ладони большим пальцем. Поднявшись, Гермиона сделала вид, будто ей расхотелось фрукт, из-за чего его пришлось вернуть на прежнее место. Быть может, разыгрывать эту комедию и не было необходимости, но она не исключала, что за ней мог наблюдать кто-то из домовиков, даже тот же Таур. Нужно было держаться естественно, дабы ничем не выдать своей взвинченности.

– Бери поднос и пойдём, – подойдя к ней и вручив Гермионе ношу, сказал Таур.

Гермиона немедля отправилась следом за ним. С каждым поворотом коридоры становились всё мрачнее, даже в своей цветовой гамме. На стенах в переходах, которые вели к подземелью, не было ни картин, ни каких-либо иных украшений интерьера, даже окон здесь не было. Одни лишь магические факелы тускло освещали дорогу. Обстановка казалась какой-то банальной, слишком угрожающей, пугающей, напоминая подземелья с камерами пыток из фильмов. Хотя разве таковым это место не являлось? Таур и Гермиона шли в полном молчании. Гермиона всё сильнее сжимала в руках поднос, к поддону которого была прижата заветная ложечка, скрыть которую ей пока вполне удавалось. Завернув ещё за один угол, они наконец-то приблизились к подземелью, в котором держали пленного. С обеих сторон от дверей стояло по одному Пожирателю Смерти. Они не без подозрений наблюдали за приближавшейся к ним девушкой, что сопровождала Таура: вне всяких сомнений, они признали в ней Гермиону Грейнджер. Неосознанно она сделала настолько шумный вдох, что Таур обратил на неё свой взгляд. Гермиона тогда слегка дёрнула головой и постаралась придать лицу как можно более безразличное выражение, особенно когда они приблизились к заветным дверям.

– А она здесь зачем? – кивком головы указав на Гермиону, сходу спросил у Таура один из Пожирателей Смети. Его лицо не было знакомо Гермионе, в отличие от второго Пожирателя, вот только вспомнить его ей в данную минуту так и не удалось. Она поспешно отвела от них взгляды и уставилась лишь на дверь.

– Мисс помогает Тауру. Покорный слуга хозяев уже стар, и носить подносы становится для Таура непосильной задачей, потому Таур попросил служанку помочь. Мы несём заключённому воду и хлеб. Можете проверить, господа, – учтиво поклонился мужчинам Таур. Они не стали пренебрегать его предложением, и, приблизившись к Гермионе, один из Пожирателей, который был на вид моложе по возрасту, и которого она как раз не знала, сначала бегло осмотрел поднос, а затем приподнял и критичным взглядом рассмотрел сначала жалкий кусок хлеба, а после и стакан, наполненный водой. Воду молодой последователь Волан-де-Морта на всякий случай даже понюхал и лишь после вернул всё на поднос. Повернувшись к своему товарищу, он сообщил:

– Всё в порядке.

Стоило ему сказать это, как другой Пожиратель Смерти, помедлив всего мгновение и недоверчиво покосившись на Гермиону, затем отворил перед ними дверь. И вот Гермиона уже спускалась вслед за Тауром по крутой лестнице. Какие-то секунды отделяли её от намеченной цели.

«Прости меня, Таур... Если сможешь» – только эта мысль билась в голове Гермионы, отчего сердце даже сжалось. Она не боялась за себя, зная, что наказание теперь неизбежно, а вот за Таура переживала не на шутку. Она серьёзно подставляла его и не могла сказать наверняка, пощадят ли его господа, спустят ли ему с рук такую опрометчивость и излишнюю доверчивость?

Ещё пара шагов, и она оказалась напротив той камеры, в которой держали мистера Уизли. Решётки здесь были точно такими же, как в тюрьме, внутри не было совершенно ничего: один только холодный грязный пол, на котором и лежал измученный одноглазый пленник в запачканном пиджаке, густо залитом засохшей кровью. Представленная взору Гермионы картина была поистине страшной, заставляющей сердце холодеть и сжиматься от ужаса. После такого она уже не сомневалась, что не упустит шанса и, во что бы то ни стало, спасёт Артура.

– Хлеб и вода, – взяв с подноса принесённый Артуру ужин, огласил Таур, после чего просунул еду между тонкими железными прутьями дверей камеры.

– Гермиона, – взглянув на них, поражённо прохрипел Артур, только сейчас заметив её.

– Здравствуйте, мистер Уизли, – Гермиона не сумела выдавить из себя даже полуулыбки. Зрелище того, как сильно над ним поиздевались, было воистину пугающим. Не хотелось даже думать о том, что Пожиратели Смерти сделали с той же Молли Уизли, что сотворили с её друзьями... Даже несмотря на то, что раны мистера Уизли были исцелены, дабы он не скончался раньше времени, он всё равно выглядел ужасно. Казалось, будто из него уходила жизнь. Гермиона так и не нашла в себе сил посмотреть на его руки, на которых уже отсутствовала большая часть пальцев. От них остались одни обрубки, это она знала наверняка. Немалых усилий Гермионе стоило успокоиться и прекратить рассматривать измученное лицо Артура.

– Ты теперь являешься здесь служанкой? – догадался Артур.

– Да, – кивнула Гермиона. – Нарцисса была добра ко мне. Мистер Уизли, мне очень жаль.

Что ещё можно было сказать? Ведь всё было понятно без лишних слов. Вся семья Артура была схвачена, его дети находились в плену, за исключением разве что Чарли. Лишь позднее ещё троим удалось сбежать, за что Молли Уизли поплатилась жизнью. Самого же Артура теперь зверски пытали – сегодняшние же издевательства превзошли всё, что ему довелось испытать ранее. И сколько ещё это продлится, если она не поможет? Ведь Беллатриса будет мучить этого человека со всем сумасбродным фанатизмом, и лишь потом, быть может, пощадит и убьет. Больно было осознавать, что пощадой для бывших воинов света теперь являлась... смерть! Её бы предпочла и сама Гермиона, но разве возьмётся кто-то даровать её той, что всё ещё нужна Волан-де-Морту, из-за чего была вынужденно отдана под крыло Малфоев? Её также теперь ждали лишь боль и адские муки.

– Не думай о нас. Живи своей жизнью, Гермиона! Никто из нас уже не сумеет исправить того, что произошло. При сложившихся обстоятельствах можно смело сказать, что тебе повезло. Так не упусти шанса прожить хотя бы более-менее полноценную жизнь! – попытался донести до неё свое видение Артур.

«Поздно, мистер Уизли. Я выбрала иной путь. Иначе как я смогу спать спокойно, зная, что позволила вам умереть?..» – пронеслось в мыслях Гермионы. Её взгляд оказался гораздо красноречивее всяких слов, равно как и взгляд Артура. Сейчас они понимали друг друга, как никто иной.

– Мистер Уизли... – снова заговорила Гермиона, но Таур оборвал её:

– Прощайся и пойдём!

– Да, пойдём.

Гермиона нервно закусила нижнюю губу. Зря она понадеялась, что Таур отправится к дверям первым: он смотрел на неё в упрямом ожидании, когда она двинется к выходу. Таур не хотел неприятностей ни ей, ни себе, ведь он уже пошёл на риск, позволив ей эту встречу.

– Ступай, Гермиона! – повторил он.

Гермиона поняла, что иного шанса помочь Артуру ей не представится. Бросив, как это выглядело со стороны, последний взгляд на мистера Уизли, Гермиона сделала вид, что тянет к нему руку, но вместо этого, не желая больше впустую тратить время, кинула тому в камеру серебряную чайную ложку. Артур тут же потянулся к ней, сходу поняв, что это совсем непростой столовый предмет, однако Таур опередил его и взмахом руки призвал предмет к себе. На этом всё, увы, не закончилось: к ужасу Гермионы, Артур резко высунул из железных прутьев руку с обкромсанными пальцами и схватил ею эльфа за простыню, в которую тот был одет. Он с силой потянул эльфа к себе, пытаясь забрать у него заветную ложку, которую Таур держал в зажатой руке у себя за спиной. Иного способа забрать её не было, как не было смысла теперь отказываться от помощи Гермионы, которая уже подставилась ради него. Оставалось разве что отнять предмет у Таура, даже если придётся ради этого ударить эльфа, и при помощи портала переместиться отсюда как можно дальше вместе с Гермионой. Именно эту задумку Артур собирался воплотить в жизнь. Гермиона также подключилась и попыталась отнять ложку у Таура. Всё происходило слишком быстро, но и оборвалось не менее стремительно...

– Охрана! – прокричал вскоре Таур, стоило Гермионе настигнуть плотно прижатого к прутьям Таура и отнять у него так необходимый им с Артуром предмет. Не прошло и доли секунды, как тяжелые железные двери мгновенно отворились, чайная ложка, которую Гермиона протягивала сейчас Артуру, отлетела в дальний угол комнаты. Ещё секунда, и Гермиона при помощи боевого заклинания повалилась на пол и оказалась прижата к нему, лишенная возможности свободно двигаться и даже полноценно дышать. За спиной послышался очередной крик, полный боли, вырвавшийся у мистера Уизли.

Вот так в мгновение ока её планы рухнули...

Всё было кончено! Она проиграла.