Глава первая. Загадочный пациент

Кровь на стекле микроскопа казалась почти черной при таком увеличении. Я поправила очки, вглядываясь в хаотичное движение эритроцитов - они сжимались и разжимались, как крошечные сердца, будто пытаясь сбежать с предметного стекла.

*Такого не бывает.*

За окном лаборатории хлопнула дверь, заставив меня вздрогнуть. Через матовое стекло коридора мелькнула тень - кто-то торопливо прошел мимо, даже не постучав. Я потянулась к блокноту, записывая наблюдения дрожащей рукой: *"Образец №317. Клеточная мембрана демонстрирует аномальную эластичность. Возможно, артефакт подготовки..."*

Но это был не артефакт.

Телефон зазвонил резко, заставив пробирки на столе дрогнуть. Незнакомый номер.

- Доктор Стоун? - голос на другом конце звучал слишком официально, с легким акцентом. - Ваш рейс в Бухарест завтра в семь утра. Вас встретят.

Я хотела спросить, кто это, но в трубке уже раздались короткие гудки.

***

Самолет приземлился под хмурым небом. Румынская осень встретила меня порывистым ветром и запахом мокрой листвы. В зале прилета никого не было - только одинокий мужчина в темном пальто держал табличку с моей фамилией.

- Доктор Маркус, - представился он, не предлагая руку. - Поедем сразу.

Машина петляла по узким дорогам, взбираясь все выше в горы. За окном мелькали редкие деревеньки с покосившимися заборами. В одной из них я заметила группу местных - они резко отвернулись, когда наш автомобиль проезжал мимо.

- Они что, не любят гостей? - спросила я, пытаясь разрядить напряженное молчание.

Маркус не ответил. Его пальцы судорожно сжимали руль.

***

Поместье возникло неожиданно - серый массив стен, частично скрытый вековыми елями. Ни вывески, ни таблички. Только тяжелая дубовая дверь с кованой ручкой в форме волчьей головы.

Внутри пахло старыми книгами и чем-то еще - сладковатым, почти химическим. Меня провели по длинному коридору, где наши шаги глухо отражались от каменных стен.

- Здесь, - Маркус остановился перед массивной дверью с глазком. - Лаборатория.

Комната оказалась surprisingly современной - белые стены, стерильные столы, новейшее оборудование. И только в углу стоял старинный письменный стол, явно не вписывавшийся в интерьер.

- Ваш пациент... - начала я.

- Не здесь, - перебил Маркус. - Сначала анализы.

Он протянул мне папку. Внутри - десятки страниц медицинских заключений, датированных разными годами. Самое старое - 1897 год.

Я подняла глаза, ища объяснения, но Маркус уже выходил из комнаты:

- Изучите. Завтра продолжим.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

***

Ночь в чужом доме всегда кажется длиннее. Я ворочалась в кровати, прислушиваясь к скрипам старого здания. Где-то за окном кричала сова - долгий, дрожащий звук, больше похожий на стон.

А потом - шаги.

Тихие, едва слышные, они приближались по коридору. Остановились прямо за моей дверью.

Я затаила дыхание.

Щелчок замка.

Дверь приоткрылась на дюйм - и тут же захлопнулась. Чьи-то пальцы мелькнули в щели - бледные, почти прозрачные, с длинными ногтями.

Утром на пороге я нашла единственную улику - каплю засохшей крови, черной как смоль.

***

- Вы должны понять, - говорил Маркус за завтраком, - наш пациент... особенный.

Он нервно теребил салфетку, оставляя на белой ткани красные следы от неаккуратно подстриженных ногтей.

- Все пациенты особенные, - отрезала я, наблюдая, как солнечный луч пробивается сквозь витражное окно и рисует на столе кровавые блики.

Маркус вздохнул и встал:

- Тогда пойдемте.

Мы спустились в подвал по винтовой лестнице. Воздух становился все холоднее, пока наконец не превратился в ледяное дыхание на моей коже.

В конце коридора - стальная дверь с кодовым замком.

- Готовы? - спросил Маркус, набирая комбинацию.

Я кивнула, не в силах выдавить ни слова.

Дверь открылась с шипением гидравлики.

В центре комнаты стояла криокамера.

И внутри нее...

Он был так бледен, что сначала показался мраморной статуей. Длинные черные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Губы - синеватые, почти фиолетовые.

Но когда Маркус нажал кнопку, и камера начала оттаивать...

Глаза открылись мгновенно.

Красные.

Не от крови - просто... другого оттенка. Как у альбиносов, только глубже. Темнее.

Он медленно повернул голову - и посмотрел прямо на меня.

- Виола Стоун, - прошептал он. Голос звучал так, будто не использовался десятилетиями. - Ты пришла слишком поздно.

За его спиной, в углу комнаты, я заметила пятно - темное, расплывчатое, медленно ползущее по стене...

Как кровь на стекле.