Ты уверен?

Это было в чернавиках, писала моя подруга)__♡____♡____♡____♡____♡____♡____♡____♡___♡

                                     ***

-Кейске, да пошел ты! -Матсуно как-то подзаколебался терпеть отношение подчинённого, а не друга, который сможет помочь со всем.

-Нет, это ты иди на хер, Фую, — удар приходится в район носа, от силы которого пошла кровь."Хотя казалось бы не так сильно и ударил» думает Баджи.

— К черту пиздуй, заебал, Кис.- отвечает Чифую улыбаясь, вытирает кровь тыльной стороной. У Баджи что-то сжалось и это далеко не сердце. Как он его назвал? Как? Что это за интонация была? Что за прозвище? Зачем?

Пока Кейске мешкается, Чифую берет старшего за волосы и откидывает голову назад, при этом блокируя ноги своими. В этой позиции удобно только младшему и ему от чего-то выражение лица старшего нравится: кровь от второго удара на скуле, оскал пантеры этот его и… румянец? Он покраснел? Чифую думает, что позже спарринга спросит у друга от чего тот покраснел, ибо на улице ноябрь и не так уж и жарко. Не давая выхода обратно, опрокидывает того на землю, садясь на спину и закрепляя руки на пояснице.

-Я победил, Баджи-сан.- с гордостью от своей победы в пятнадцатиминутном бою говорит Чифую. Он уже хотел огласить свой приз, но слышит

- Уверен? — и видит взгляд хищника. Хищника Баджи. Такой взгляд он видел только когда застукал его с какой-то девчонкой в мужской раздевалке, Где она уже была только в одном белье и смотрел на него. От воспоминаний забывается, не понимает каким образом оказывается под Кейске, и начинает краснеть.

- Ты все еще уверен, Чи-чан~? — этот взгляд не дает никому покоя. У Баджи взгляд меняется в одну секунду от хищника, который выжидал до того, кто может съесть прямо сейчас.

- Д-да… Ты пролежал на земле дольше пяти секунд! Слезь с меня! — начинается ворочаться, толкаться и чувствует что-то твердое в районе бедер. Это не его, это точно не его, а Баджи. Твою мать.

- Ты лежишь подо мной сейчас уже шесть секунд, -наклоняется, -а можешь лежать еще всю ночь, Чи-чан~ — переходя уже на шепот и кусает клыком мочку, — Зря ты ко мне тогда обратился так, Кис.

Матсуно вспоминает свою не ошибку, а проеб. Он вспоминает, как позапрошлой ночью перед сном ублажал себя и думал, как его этими самыми клыками везде кусают и кискают на ухо. Матсуно краснеет и отворачивается

- Я тебя спрашиваю: ты уверен? — Баджи даже не улыбается, а хмурится, выставляет клыки и ухмыляется. «твоюматьтвоюматьтвоюмать» думает про себя Чифую. Вспоминает как девчонки из класса обсуждали, что Баджи любит, когда ему дерзят при прелюдиях и кликает над головой лампочка. Он во сне? Это сон? Если так, то ладно, — была не была.

- Уверен, кис. Ты проиграл. Признай уже. — Матсуно снова чувствует, что что-то дернулось и это было не его, а сидящего на нем.

В следующее мгновение он чувствует, что Баджи поднимает его, берет грубо за руку и тащит к себе в квартиру. Поднявшись, Матсуно по привычке тянется разуться, но его останавливают руки, которые вцепились в ключицы, прижимающие к стене и чувствует, как оттягивают ворот свитера и кусают. Кусают больно, как-будто вампир какой-то пытается насладиться кровью. Укусы поднимаются к шее, на линию челюсти, а затем кусают губы. Губы кровоточат и тут же слизывают в мраке выступившую кровь.

- Какой же ты охрененный, Чи-чан, — Баджи целует в скулу, — очаровательный, — в висок, — прекрасный, — в мочку, — чудесный- в линию челюсти, — нереальный, — в укус на кадыке, — милый, — в щеку, — дрочеебëльный, — кусает в шею в старый укус, — сексуальный в этих своих свитерах, что хочется каждый раз разорвать их к херам, — у Матсуно щеки горят от температуры, от разницы действий и слов, от Баджи, — ни одна девчонка не сравнится с тобой… бляяять.

Баджи чувствует как его кусают в мышцу шеи и ключиц, как зализывают и делают вакуум. Останавливается и откидывает голову назад, чуть ли не закатывая глаза, хотя партнер уже это заметил и отметил, где та самая точка. Чифую продолжает оставлять дорожку меток, пока раздевает старшего, и доходит до правого соска, который начинает ласкать языком, не оставляя второй без внимания-щипает и гладит круговыми движениями. Самому же Баджи только и остается, что держаться за Матсуно и выстанывать его имя.

Очнувшись через несколько секунд, Кейске берет инициативу на себя и подхватывает Матсуно под бедра, завлекая в мокрый поцелуй: обследует весь рот длинным языком, очерчивая линию зубов, маленькие клыки, чувствует уздечку языка и проходится по ней, подумывая над пирсингом самому себе. Матсуно просто идет навстречу старшему, поддаваясь от приятных ощущений.

Температура двух тел повышается не на шутку и вот, Чифую лежит на кровати командира, весь раскрасневшийся, а Баджи кайфует и заводится больше от картины следующей: младший заводит руки над головой, улыбается пошло с зубами и брови скрещивает как в разных хентайных мангах. " зря я у него не пошарился под кроватью"-думает про себя старший и стягивает с младшего брюки, смотря на вставший орган в боксерах младшего. Одной рукой командир гладит тело младшего от шеи, затем грудь, спускаясь на еле видный пресс, а другой гладя бока, прикасаясь губами к бугорку.

--Что мне сделать для тебя? -старший смотрит из-под растрепанных волос, — а, Чи-чан? -дует на видное пятнышко сквозь темень.

--Включи свет, -хнычет младший, -мн…черт.мне не видно тебя… ах, — с губ слетает стон, когда понимает, что остается нагим на кровати горячо (и горячего в принципе) обожаемого старшего.

Кейске слышит просьбу, нехотя отходит к столу и включает настольную лампу на минимальный свет, — Так лучше? — спрашивает кейске с некой… добротой и заботой? Чифую расслабляется от того, что ему видно друга.

--Да, немного, — привстает, чтобы поцеловать старшего, положив руки на щеки старшего, -спасибо…аах — забывается, что он попросил Баджи во время режима montero и чувствует, как обхватывают член рукой, после начиная двигать медленно, с силой, при этом смотря с диким интересом.

После нескольких движений, Баджи толкает Чифую на кровать, кусает бока, затем гладит руками сильно, чтобы боль ощущалась, лижет шею, будто это самое вкусное мороженое в мире, что только могло придумать человечество и рычит. Рычит от ощущения, что коленом уперлись в мешающиеся джинсы. В следующее мгновение старший встает за спинку кровати, снимает с себя джинсы с бельем и берет с полки крем для рук (с алое между прочим, как мама советовала для сухих рук).

-Уверен? — на самом деле Баджи никогда не занимался сексом с кем-то. Он специально подбирал время и место, чтобы Чифую его спалил и посмотреть реакцию. Чифую был в голове Баджи в последний месяц на постоянной основе: когда ест (хочет спросить покушал ли он), когда тренируется (хочет провести спарринг с ним), когда читает (вспоминает как он наматывает прядь во время того как зачитывается), когда гуляет (хочет гулять с ним за руку), когда моется (хочет помыть его), когда ложится спать (хочет лежать с ним на кровати и желательно либо спать, знаете, как парочки семейные, любящие, либо же вжимать обожаемое тело до скрипа и чуть ли не криков наслаждения). Смотрит так по-доброму, а Чифую замирает, поднимается, снова целует губы, но уже без остервенелости, а с нежностью и чертовой любовью. Шепчет заветное «да», так, черт возьми, сексуально, что у Кейске снова этот режим подчинения срабатывает и опрокидывает обратно на спину.

Во время тренировок старший поначалу растягивал зама на шпагат. «так надо и пригодится не только в бою, но и в бытовухе» — всегда говорил он и, ну, оказался прав. У Чифую невероятная внешность: кожа чуть ли не фарфоровая, будто и не японец, телосложение худощавое, но накаченное, без и намека на лишний килограмм (от чего старший всегда его кормит чем только можно, а мисс кейске только рада сделать прием пищи на одного человека больше), губы пухлее, чем у него, и выступы такие, которые нужно только кусать, целовать и ставить метки, что это — моё и ничье более. Выйдя из секундного транса, Кейске раздвигает ноги младшего аккуратно и хвалится своей работой-гладит бедра стройные, переходя на талию эту, которая не давала и дня и ночи без мыслей о себе. Чувствует, что тело под ним начинает напрягаться, и начинает говорить:

-Чифую, ты такой прекрасный, — продолжает гладить бедра, не доходя до паха, -такой красивый, — идет к сгибам коленок, — такой милый, — подносит голову к члену и дует на головку, — такой восхитильный, — облизывает основание, намазывая крем на пальцы, — я так хочу быть твоим мастером, — гладит анус сверху вниз, чтобы смазать, — хочу быть твоим бандитом, -пропуская указательный палец вовнутрь, не чувствуя сопротивления, — хочу не за твою эстетику, — двигаясь настойчивее, — твое тело такое манящее, -добавляя первую фалангу среднего по-тихоньку, не чувствуя сопротивления, — хочу быть твоим учителем и богослужащим, — спокойно двигаясь двумя пальцами, Баджи второй рукой добавляет крем к входу, слушая как все хлюпает, — хочу заставить твое сердце биться быстрее, — добавляет третий палец и быстрее двигаясь, обхватывает свободной рукой член Матсуно и надрачивает.

Все это время Чифую краснеет, метается по кровати, хнычет, сдерживает стоны, сдерживает обзывательства, чтобы не обматерить старшего, терпит это тупое слово на губах. Однако когда чувствует пустоту внутри себя, приоткрывает глаза, отвечает на поцелуй горячий, требовательный и громко ахает, — Баджи без предупреждения входит на всю длину.

Тот немой вопрос сам слетел с языка.

-Это было так легко, Матсуно… Признайся, ты растягивал себя, Чи-чан~?— с шепотом облизывает ушко партнера Баджи. И, честно говоря, да, — Чифую представляет Баджи каждую ночь: как тот целует остервенело, как кусает до крови, как ставит засосы до кровоподтеков, как сам делает ему минет, как старший входит в него и на этом постоянно кончал с его именем на губах. Маленькая мечта сбылась? Так и есть.

Они целуются нежно, иногда с укусами языка и губ со стороны старшего, пока Чифую сам не отодвигается и насаживается. Кейске на пробу медленно выходит и входит снова, давая секундные перерывы, а когда слышит голос требовательный:

-Быстрее, я тебе не девчонка.

У него сносит тормоза. Он вдалбливается в податливое тело, слушая хныки.

-Не сдерживайся, — шлепает по бедру, — Я хочу слышать свое имя.

--Баджи… ах! — Кейске за несколько минут достал ту самую точку дзи, — Баджи, твою мать… аах! Стой- Ах! аах! — каждый раз попадая в точку, капитан скалится и рычит имя Чифую. Окно с зеркалом уже вспотели от температуры в комнате.

У Баджи голова пустая и думающая о том, что Чифую, его прекрасный Чифую, сейчас под ним и выстанывает его имя, пока сам же рычит партнера. Он приходит в себя, когда слышит отчетливое:

-Блять, ах, — пауза, — Я сейчас…кончу, хаа, — хнычет, — сенпай, боже, быстрее, — не вытерпев, Баджи наклоняется к шее Матсуно и оставляет больные засосы, пока над ухом слышит свое имя горячим голосом, как его зовут сенпаем, командиром, кэпом, как говорят, что хорошо, быстрее, молят о ритме. А кто Баджи такой, чтобы не помочь другу?

Оставляя шею, напоследок облизав щечку, Кейске обхватывает орган младшего и надрачивает в том же темпе, что и вдалбливается. Первым кончает Баджи, при этом выпустив семя на живот младшего с его именем на губах, затем и Матсуно, крикнув «Бад-джи-сенпай, ах! », также кончая себе на живот.

Кейске валится рядом с Матсуно на кровать, возвращая дыхание, и смотрит на зареванного Чифую и засматривается на его улыбку. Слышит как тот хихикает и спрашивает в чем проблема.

-Ну, у меня на животе две спермы и, можно сказать, что мы родители, но я, как пишут в омегаверсе, папа, а ты-отец. забавно, да? — с искрами в глазах поворачивается на командира Чифую и улыбается. Баджи удивленно смотрит, раскрыв рот, и начинает смеяться с другом в унисон. Они счастливые? Да. Уставшие? Еще как.

Пролежав несколько минут, Баджи встает с кровати, подходит к ящику, достает салфетки, надевает одной рукой боксеры и вытирает живот Чифую, облокачиваясь на кровать одной рукой. Зам смотрит на него глазами сердечками, кладет руку на щеку и спрашивает:

-Баджи-сан, почему ты вел себя как еблан последнее время? — Нахмурившись, Фую все-таки начинает этот разговор.

Несколько минут раздумий, взвешивания всех «за» и «против», Кейске отвечает:

-Я думал что мне делать. С тобой. -делает паузу, — Что мне с тобой делать, Чифую, — вытерев влажными салфетками, достает сухие, — Я вел себя как уебок просто потому что не знал, что мне делать. Ты мне нравишься. Я хотел вывести тебя на злость и признаться. Хотел вывести на ревность и вывести. Ну, знаешь, как Эмма с Доракеном? — кидает взгляд на лицо Чифую и видит, как тот сосредоточенно смотрит и слушает, привставая на локтях. Все это время Баджи тараторил, пытаясь не смотреть на младшего и краснея от собственной же тупости. Обозвал себя трусом сто раз, сделав паузу, и продолжил:

— Короче, я не знаю. Я обо всем предупреждал Майки сам и ко мне не должно быть вопросов, плюс я сдавал все домашки и мать не плачет, так что я чистый и невинный. — закончив, смотрит на младшего, показывает язык и встает, чтобы выбросить все в урну и дать побить себя же по лбу. Желательно стенкой. А можно и стволом пистолета. Идет в ванную, чтобы умыться и, как было в планах, удариться в стенку.

Чифую лежит в шоке и до него начинает доходить, что все его предали. Даже Такемичи. Потому что они все знали и были свахами, которые добились своего. Он задаст каждому, даже Доракену, если тот был при делах. Даже Майки, если сам Матсуно получит. Находит на полу какую-то футболку, надевает ее и бежит в ванную.

Увидев, как Кейске умывается, сбавляет ход, но когда слышит шлепки ладоней о щеки, то напрыгивает на старшего и целует его в щеку. Расцеловывает все лицо, давая понять, что он тоже думал о нем. Всегда думал.

Они стоят так несколько минут: Баджи краснеет от такого внимания к его лицу, старается заключить в замок руки, чтобы у Матсуно была опора, на чем сидеть и слышит:

-Кэп, что мы сейчас будем делать? — чувствуя, что его подхватили под бедра и он более устойчиво висит на старшем, спрашивает Чифую. От усталости и выхода эмоций клонит сон, он облокачивается на ключицу и закрывает глаза, все еще слушая.

-Ну, сейчас ляжем спать вонючие и потные, потом утром пойдем на свидание в котокафе. Ведь мы теперь делим лапшу на пополам и все такое…— несет до кровати на руках Чифую, Кейске объясняет тому убаюкивающим голосом и укладывает к стенке, сам укладываясь на край. Накрывает их одеялом и гладит младшего по волосам, распутывая их.

-И все такое, Баджи-сан.— поворачивается к нему парень, укладываясь головой на руку, и засыпает с улыбкой на губах. Старший притягивает его к себе, чмокает в макушку и говорит эти три слова зная, что взаимно.

Они помирились