Сна пелена

В своих руках он держал весь мир, хрупкий, немного потрескавшийся и истекающий кровью. Мир, который за одно мгновение потерял нечто очень важное, хрупкое, то, без чего не может существовать ни единая душа на этой жестокой земле. Глаза бегали то по ране, то по лицу, с прикрытыми глазами, хотелось кричать, кричать от боли, страха, накатившей истерики, да даже от чувства вины. Он не смог защитить его маленький мир, только-только цветущий, совсем молодой, едва прочувствовавший горечь настоящей жизни.

Реклама

Сообщество маркировки Честный знак

Бесплатно ответим на все ваши вопросы по маркировки обуви! Задавайте их на сайте!

help.markirovka.online

Краситель для волос IROIRO. Дарим 300 ₽ на 1-й заказ

krasotkapro.ru

Visper — сервис для создания видео

hr.visper.tech

Рессоры для NP300

imp-ress.ru

Все далеко не так, как они представляли себе когда-то очень давно, будучи детьми. Они дали клятву быть вместе до самого конца, пока смерть не разлучит их, а Ран же, в свою очередь, дал общение, что, несмотря ни на что, защитит младшего, где бы тот не оказался, в какую передрягу бы тот не попал, он сделает все, что будет в его силах. Но также, старший никогда не отрицал того факта, что это самое «пока смерть не разлучит нас», может настать непозволительно скоро, вводя в шоковое состояние, парализуя, одаряя тяжестью потери, заставляя зарываться носом в пелену апатии и страхов, что так давно были позади, были позади только тогда, когда Риндо стоял рядом, задорно улыбаясь и говоря глупости, которые уже успели стать какой-то неотъемлемой частью их жизни. Они дали друг другу обещание, важное, сроду клятвы, обета между ними, тайного и очень личного. — Риндо, когда-нибудь настанет день и тебе придётся идти вперёд одному. Никогда не оборачивайся назад, не думай о том, что случилось. Сразу же отпусти прошлое. Иди по этой серой долине один. Подари ей новую жизнь и пусть вместо мертвых куч серебристой насыпи будут пробиваться твои цветы. Красивые колокольчик, заполоняя все. — Ран расстроенно улыбается, заглядывая в фиалковые глаза. — К чему ты клонишь? — юноша вскидывает брови, склонив голову немного набок. Ран цокает, недовольно поморщив нос. — Просто обещай мне и дай согласие на то, что если кто-то из нас умрет, то мы добьём вторую часть татуировки. Хорошо? Это очень важно... — Пффф, Ран, ты действительно думаешь, что кто-то сможет нас побороть или даже убить? Ладно, я согласен. — Риндо ещё такой ребёнок, небрежно улыбается и тянет свою руку к чужой, закрепляя обещание рукопожатием. Они поклялись. Рин говорит много, иногда без дела, а Ран, в свою очередь слушает, внимательно, ловя ухом каждое слово. Изредка кивая, сопровождая чем-то своим, активно подстебывая, а потом ласково хохоча. Их отношения особенные, немного братские, немного дружеские, немного ненормально аморальные. Но кого это волнует? Это их жизнь, и они проживут ее так, как захотят и никто, абсолютно никто, не в праве им указывать и показывать, как на самом деле устроен этот мир. Они связанны невидимой нитью, такой кроваво-красной. Они чувствуют душевные терзания друг друга, ловят каждое несказанное слово. За столько лет совместной жизни они поняли, что друг без друга не могли и не смогут. Будет очень тяжело, очень больно. Пусто. Словно вырвали значительный кусок сердца, изуродовали душу. Их маленький мир, пепельная долина, усыпанная цветами орхидей и колокольчиков. Долина, по которой они идут уже несколько лет, окрашивая пройденные километры и мили в красный, при этом и пачкая самих себя. Но им уже никуда не свернуть, по крайней мере так думал Ран, а вот у Риндо оказались совсем другие планы, ведь когда в их пепельном мирке появилось разветвление, вторая дорога, старший и не заметил, как второй свернул, свернул явно не туда. И что мы имеем сейчас? Хах…конечно, тело младшего, едва приоткрытые веки и слезы, скатывающиеся по пухловатым щекам, таким родным и любимым, что при виде такой картины сердце непозволительно сжимается, уж точно готовое разорваться на тысячи кусочков. — Знаешь... Ран, — слышится тихо-тихо, хрипло, каждое слово даётся через неимоверную боль. Ран наклоняемся к самим губам и слушает. — Я правда надеялся, что смогу когда-нибудь защитить тебя.. также, как и ты меня когда-то, мы теперь квиты. Не так-ли? Ни-сан, пожалуйста... улыбнись для меня последний раз. Ладно? — рука поднимается, тратит на это остатки сил и проводит по сырой щеке брата, сырой от слез, Рин тоже улыбается, криво, но всё-таки улыбается. Старший сглатывает огромный ком, как бы не подавиться им, тянет уголки губ вверх, так, как только может. Тепло и ласково. Смотрит с надеждой и упоением, а когда глаза такого родного человека закрываются, и его грудь уже перестаёт вздыматься, он продолжает тянуть эту ебучую улыбку, ведь она была последним желанием братца. На похоронах Ран был один, день выпал солнечный, тёплый, Риндо любил такую погоду, всегда вытаскивал Рана на улицу, как символично... Старший, стоя у открытого гроба, смотрел, пусто смотрел на бледную кожу, белые цветы, в которых лежал юноша. А затем косо улыбнулся, наклоняясь к мертвому телу, заключая последний поцелуй, прощальный и такой пугающий, на губах младшего, таких холодных и расслабленных. Ран сдержал их тайное обещание, их обет, клятву, в которую они вложили остатки здравого смысла. Стоит вспомнить свои слова, что когда-то давно он говорил для Риндо: «Когда-нибудь настанет день и придётся идти вперёд одному. Стоит никогда не оборачиваться назад, не думать о том, что случилось. Сразу же отпустить прошлое. Каким бы болезненным то не оказалось. Идти по этой серой долине одному. Подарить ей жизнь и пусть вместо мертвых куч серебристой насыпи будут пробиваться собственные цветы. Красивые орхидеи, заполоняя все.» Нужно жить дальше, идти вперёд. Жизнь не щадит никого, плывёт по собственному течению, иногда медленно, иногда тревожно и быстро, для нее нет кого-то особенного и важного. Иногда Рану снятся кошмары, напоминающие о тяжести произошедшего, проверяя его выдержку. Последний раз, когда Риндо лежал рядом с ним, прерывисто дыша, он сказал, что любит кого-то, что жалеет, потому что не смог произнести этого раньше, хотя хотел, жалеет, что не смог забрать первый поцелуй этого человека, а потом повернул к нему голову и улыбнулся так, как только мог. Казалось, что слезы действительно прожгли его щеки, а иначе почему на них оставались такие едкие красные полосы? Ран выдыхал, зарываясь руками в волосы. Он чувствовал, как к горлу подступает большой ком, как трудно становится дышать. Старший говорил, что ему очень жаль, старался прижать Рина к себе, но он не давал, говорил подождать. Следовал недоуменный взгляд, слезы проходились по скулам, а младший потянулся к родному лицу и подарил невесомый поцелуй, еле ощутимый, словно кожи коснулись крылья бабочки... и знаете что? Человеком, которого он любил на протяжении всей жизни, молча и трепетно, был его брат... а второй такой идиот, искал любовь в других, даже не думая о том, что она может быть так близко. Забавно, правда? И на этом моменте сон всегда прерывается. Глаза распахиваются, а тело машинально вскакивает с пригретого местечка. Он больше не может. И как тут жить спокойно, когда призрак прошлого слепит глаза, напоминая, ковыряя начинающую заживать рану так, что она вновь кровоточит, словно новая, свежая. Это бремя на всю жизнь. И он был не прав, когда сказал, что нужно идти вперёд, постараться забыть о том, что некогда было таким привычным и обыденным. Знаете, когда мы окончательно теряем дорогих нам людей? Когда больше не ощущаем боли от их потери.