Глава 10. «Самый лучший день»

***

Бродя по комнате, Номер Пять не мог найти себе места. Катерина опять выдала полнейшую глупость, отчего брови юноши никак не расслаблялись, над переносицей уже много часов держались небольшие морщинки. Разозлило, что Восемь все не могла успокоиться, вытворяла что-то за спиной Пятого и ничего не рассказывала. А еще она заметно изменилась, причем всего лишь за день.

Харгривз не помнил, когда Катерине нравилось кофе, когда она с таким недовольством отодвигала в сторону свою любимую курицу, а еще напрочь отказывалась есть мармелад.

Пятый просто желал извиниться за свое недавнее поведение, поэтому решил принести Восьмой ее излюбленную еду, но не ожидал, что она откажется, да еще и изобразила настоящее отвращение. Помимо этого, Катерина мысленно уходила в себя и запиралась в ванной. Ни с кем не желала разговоров, даже с Клаусом.

А что она устроила в консульстве! Номер Восемь решила самолично подраться с первоклассными Корректорами Комиссии, теми, что были шведами. Никто не ожидал, что эти четверо под конец неожиданно прекратят бойню и начнут совершенно спокойно болтать на финском языке. Ладно еще шведы, они жили недалеко от финской границы, но то, что Катерина так хорошо владела этим языком, вызвало у Номера Пять волну негодования и множество вопросов.

Вдобавок, когда у парня все же получалось выловить девушку в квартире Эллиотта, она каждый раз задавала один и тот же вопрос, словно по инструкции: «Ты что опять такой нервный?». Затем она с беззаботным видом уходила обратно в ванную. С ней никто не мог говорить. Ваня стучалась, спрашивала, все ли хорошо, но Восемь посылала каждого Харгривза далеко и надолго.

Постучавшись в очередной раз, Пятый вновь не услышал ответа. Все это уже начало надоедать, поэтому юноша, не собираясь более оттягивать момент, переместился в злополучное убежище Восьмой.

Когда Харгривз оказался в ванной, огляделся по сторонам и не приметил девушки. Посмотрел снова и уже был готов выругаться благим матом, как в углу за ванной послышался тихий всхлип. Катерина сидела, уткнувшись носом в свои колени, прижав их поближе к себе. Она плакала, и это удивило юношу, он не мог поверить своим глазам и ушам.

Быстро сообразив, Пятый подлетел к Восьмой и присел рядом, желая поскорее разузнать, что же случилось и обнять ее покрепче. Подумал, возможно, из-за плохого настроения девушка и отказывалась от еды и общества, но все было гораздо хуже, ведь это не просто плохой день.

Катерина не желала разговаривать, не отвечала на поток вопросов, продолжая хныкать. Ей вообще не хотелось никого видеть, Пятый — не исключение. Она все вспоминала о сестре, которая больше не с ней.

Ситуация казалась Мелиссе странной, потому что Катерина никогда бы не позволила так просто себя убить, она всем своим нутром желала жить. В голову пришла мысль, скорее догадка, от которой на душе стало еще хуже, и белокурая буквально зарыдала.

Близняшка могла пожертвовать собой ради сестры, чтобы другая жила спокойной и счастливой жизнью. Не могла Катерина так долго хранить обиду, не могла она жаждать смерти Мелиссы, все это было фарсом. Слишком поздно, Восьмая допустила ошибку, которую не сможет исправить.

Испугавшись неожиданных слез девушки, Номер Пять неуверенно на нее взглянул, ища в ее глазах нужные ответы. Ответов, конечно, не оказалось, поэтому парень поспешил захватить Номер Восемь в свои крепкие объятия.

Она не сопротивлялась, заметно дрожала и пыталась успокоиться. «Катерина была права. Я слишком глупая, чтобы быть взрослой», — подумала Мелисса, мысленно разрываясь на части от своей ничтожности и слабости. Оказалось, что одной невероятно мощной сверхспособности недостаточно, чтобы защитить близких и саму себя.

Вместе Мелисса и Катерина были способны на все. Например, уничтожить планету, свергнуть любую власть в Комиссии, заставить подчиниться весь мир. Но все пошло не так, а все из-за одной лишь ошибки, которую допустила первая, воспользовавшись на сестре силой.

Как бы то ни было, это в прошлом, стоило начать новую жизнь. Однако Мелисса не собиралась уподобиться близняшке и мириться с проблемами. Восьмая уничтожит каждого, кто решит встать у нее на пути, причем самым жестоким образом. Одно из следствий ее необузданного характера: смерть всего Совета.

На глазах больше не было слез, что быстро высохли. От былого настроя не осталось ни следа, девушка быстро переменилась. Ее взгляд выражал настойчивость, неутолимую жажду отыграться и решимость. Никогда еще Номер Пять не видел ее такой, и ему определенно нравилось.

Эта девушка, она не была Катериной, и юноша это прекрасно чувствовал. Восьмую словно разделили на две части, а вторая половина куда-то исчезла, оставляя после себя только самые яркие качества личности, что были у Номер Восемь.

Пятый ощущал некую злость, жажду крови, исходящие от белокурой, отчего напрягся, но опять же, он чувствовал воодушевление.

— Хватит обжиматься. Нам скоро на ужин к папочке, — уверенно произнесла Мелисса, вставая с холодного кафеля. Ноги замерзли и немного онемели, но она не обратила на это никакого внимания.

— Что ты ждешь от этого ужина?

— Когда придут приглашения, мы направимся насладиться «прекрасной» компанией нашего отца. Он будет приятно удивлен, а может, ему и не понравится новость о том, что я знаю всю его личную жизнь, — по мнению Восьмой, ужин бесполезен, он не принесет какой-либо новой информации и не поможет Харгривзам с возвращением в Академию. Поэтому можно поразвлечься и поглумиться над Реджинальдом. — Интересно понаблюдать за его реакцией. Я знаю мно-о-ого его самых грязных секретов.

— Он и так уже в шоке от новости, что завел целую толпу детей в своем доме. Хочешь довести его до инфаркта? — Пятый усмехнулся. Напряжение будто рукой сняло, наконец-то он смог поговорить с Восьмой. Вероятно, если бы не решил переместиться, нарушая личное пространство, девушка так бы и сидела в углу, размышляя о своем. — Если серьезно, что за секреты он хранит?

— Например, что он пришелец, — повисло молчание. Пятый посчитал слова белокурой шуткой, но она сказала это с таким серьезным лицом, что стало как-то неловко. — Что? Никогда не видел его без искусственной кожи?

— Есть вещи, которые не меняются, — Пятый выдохнул, полностью избавляясь от тревоги. Он не поверил Мелиссе, но был рад ее шутливому настрою. — Хочешь отдохнуть? Нам все равно ждать.

— Свидание? — Мелисса была бы рада в конце концов развеяться, отвлечься от неприятных мыслей и чувства вины.

Давно такого не было, чтобы Пятый и Восьмая совместно выбирались в город, для этого Номера Пять особенно. Он не звал белокурую на прогулку, в этом времени еще такого не было. Пару раз они вместе поужинали, затем провели несколько дней в отеле, на этом все.

Как бы Мелисса не отшучивалась, по ее взгляду было видно, как сильно она устала от бесконечной беготни и размышлений. Постоянно думала, как же ей остановить петлю, помочь Харгривзам и не позволить себе умереть от цепких лап Куратора или Корректоров. Остальные пытались поддержать, придумать какой-либо выход, но девушка частенько их не слушала, полагаясь исключительно на свои силы.

В каком-то смысле она не доверяла окружающим, сторонилась, но в то же время слушалась абсолютно незнакомых людей. Все оправдывалось тем, что в ее голове жили две личности, которые активно сопротивлялись слаженно взаимодействовать.

Катерина бы доверилась Харгривзам, рассказала бы им все секреты, какими бы они не были. А вот Мелисса довольно скрытна, боялась навредить близким, тянула тяжелую ситуацию на себе и не волновалась за свою безопасность. Она была готова пойти к любому человеку, даже если он угрожал ее жизни, главное — получить личную выгоду. Вот они все и заманивали ее к себе в смертельные объятия, скрываясь под личиной доброжелателей. Да пусть и так, Мелиссе было плевать, она слепо следовала за любой возможностью.

Повезло ей, что она все еще жива. Между прочим, нужно за это поблагодарить Харгривзов и особенно Пятого.

— Не совсем. Хочу познакомить тебя кое с кем. Они тебе понравятся, — с улыбкой произнес юноша, протягивая Восьмой руку, чтобы помочь ей встать.

— Звучит интригующе.

***

Перед глазами девушки возник незнакомый образ: милый домик, лужайка которого украшена разнообразными цветами, некоторые из них были кем-то растоптаны. Мелисса понятия не имела, куда ее привел Пятый, но решила не задавать лишних вопросов.

Показалось странным, что парень вообще знал кого-то в Далласе этого времени. Хотя он же работал Корректором, возможно, все же здесь жили люди из его прошлого. Может коллеги или кто-то из неожиданных друзей?

Когда Мелисса пересекла порог свежевыкрашенного в белый цвет забора, к ней сразу подбежала собака, громко на нее лая. Пес быстро успокоился и прыгнул на Пятого, свалив того на каменную дорожку. Зевс успел соскучиться по Харгривзу, поэтому вновь нарушил все запреты и опять растоптал парочку цветов. Миссис Миллер будет в ярости, как и в прошлый раз, в этом не было сомнений.

Удивившись такой реакции собаки, Номер Восемь с усмешкой разглядывала происходящую сцену. Никогда бы не подумала, что увидит Пятого в такой ситуации, он выглядел беспомощным под натиском бесконечных облизываний пса.

Через пару минут развлечение закончилось, потому что из дома выбежала незнакомая для Мелиссы женщина и попыталась оттянуть лабрадора от юноши, при этом вопя на всю улицу: «Зевс! Какого черта ты опять испортил плоды моих трудов?!». Яростная женщина сразу замолчала, когда увидела рядом с Пятым новую личность. Сразу поняла, что к чему, поэтому просто поздоровалась и пригласила пройти в дом.

Послышался манящий аромат кофе, так как Харгривз, оказавшись на кухне вместе с Восьмой, принялся варить свой любимый напиток. Мелисса намекнула ему, чуть ли не требуя, что тоже желает отведать кофе, чем вызвала у юноши новую волну удивления. Он все еще не понимал, почему Катерина так переменилась, но все же налил в кружку дополнительную порцию.

— Значит, это ты та самая девушка Пятого, с которой он поругался? — поинтересовалась миссис Миллер, присаживаясь на соседний стул за кухонным столом.

Мелисса не понимала, о чем речь, но решила кивнуть, ибо Пятый буквально выражал взглядом просьбу подыграть. Видимо, он обманул эту женщину, что было довольно логичным выводом.

— Мы уже помирились, — Харгривз попытался не выдать свой обман. Сидел абсолютно спокойно, временами попивая кофе и тихо шипя, когда обжигал язык, ведь напиток еще не успел остыть.

— Прекрасно. Катерина, как твоя мама?

— Они сильно повздорили, — юноша решил ответить за Мелиссу, перебивая ее желание что-либо сказать, когда она приоткрыла рот, уже собираясь ответить на вопрос миссис Миллер. — Вообще... Мы пришли попросить о помощи: временном убежище. Потому что мадам... — он пытался придумать случайную фамилию для Восьмой, но идеи не шли, поэтому парень застыл с открытым ртом.

— Мадам Альмила, — недовольно произнесла Мелисса, продолжая разыгрывать сцену. — Ты так и будешь забывать мою фамилию?! Ну сколько можно?!

— Прости, солнышко, у меня ужасная память... — юноша неловко потер свой затылок.

Восьмую удивляло, как Номер Пять хорошо отыгрывал свою роль. Ей казалось, что парень не способен на любую ложь, однако происходящее доказывало обратное. Девушка даже задумалась, что он мог ее мастерски обманывать все это время, а она не была в курсе. Мелисса прекрасно знала, когда ей лгут, за исключением незнакомцев: они слишком непредсказуемые. Но в тот момент засомневалась в своих умениях.

— Конечно. Оставайтесь. Альмила, неужели вы с мамой так сильно поругались, что ты не хочешь возвращаться домой? Уму не постижимо! Как же можно так обращаться со своим ребенком?! — миссис Миллер открыто возмущалась, не пряча истинные эмоции и мысли.

Она казалась довольно спокойной, если не считать ситуацию с Зевсом. Казалась ровно до этого момента, потому что по ее лицу ясно, что женщина желала разорвать вымышленную мать Мелиссы на кусочки за неисполнение родительских обязанностей. Сложно сказать, насколько «вымышленную», ведь у Мелиссы действительно были проблемы с ее настоящей семьей и собственной матерью.

— Я даже не знаю, как вас благодарить... — неуверенно произнес Номер Пять, уводя взгляд в сторону. — Мог бы отвести Катерину в свой дом, но вы знаете, что у меня и у самого проблемы с родителями. Отец не пустит ее на порог, не любит гостей.

— О мистере Харгривзе ходят разные слухи. Не переживай, можете остаться в нашей гостевой комнате. Только ненадолго, пока ваши семьи не решили подать объявление в розыск. Иначе у нас будут проблемы. Комната на втором этаже рядом с ванной, — женщина доброжелательно улыбнулась.

Ей не о чем переживать, ведь никаких родителей не было, Реджинальд не пойдет в полицию, ему вообще плевать на Пятого, а семьи Катерины еще пока что не существует.

— Скоро придет Милли, а Эдвард вернется вечером. Я предупрежу его о происходящем.

— Спасибо, миссис Миллер. Мы вам очень благодарны, — когда Номер Пять произнес эти слова, глаза Мелиссы чуть ли не полезли на лоб, так сильно она удивилась, услышав эту фамилию.

— Считай это благодарностью за спасение нашего месячного бюджета. Идите, а я пока приготовлю обед.

После того как Пятый утвердительно кивнул, он схватил ошарашенную Восьмую за руку и устремился в сторону лестницы. Они прошли через уютный коридор, удалось по пути поразглядывать семейные фотографии Миллеров, от которых стало тепло на душе. Радостная Милли, вечно спокойный Эдвард и почему-то недовольная Эилис. Именно так и звали миссис Миллер: Эилис. Она представилась перед Мелиссой, но совсем забыла сделать это перед Пятым. Теперь он знал.

Когда ребята зашли в гостевую комнату, что была достаточно просторной, Восьмая недовольно скрестила руки и сердито попятилась, чем вызвала у юноши немой вопрос.

— Ты серьезно? Миллеры? — процедила она, кривясь в лице. — А как же твое избегание временных парадоксов?

— О чем ты? Что должно вызвать парадокс?

— Из всех людей, живущих в Далласе, ты решил привести меня сюда и познакомить со своим семейством. Как ты узнал о них? — Мелисса все возмущалась, не веря в происходящее. Не могла знать, что парень приведет ее в дом Миллеров, которые через годы станут Томпсонами, когда на данный момент самая младшая из них выйдет замуж за ирландца, который родом из Шотландии.

— Что это значит? Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Прости... Я что-то не подумала... — Мелисса успокоилась и начала мысленно себя винить, когда осознала, что Пятый мог и не знать правды. — Я рыскала в кабинете Реджинальда, чтобы найти информацию о своей семье, узнать, где они живут. Нашла не только о себе, но и об остальных, в том числе и о тебе. Сначала не стала читать и убрала ежедневник обратно в стол, но ночью мне так не спалось... И я вернулась, чтобы все узнать. Там была информация о твоей семье, твоя мама — Ифа Томпсон. А твоя бабушка... Милли Миллер, — после слов Восьмой, Пятый застыл. Его ошарашила новость, почему-то Катерина не рассказала ему это раньше. А юноше эта информация была крайне интересна.

— Они... мои кровные родственники?..

— Да. Сначала я услышала имя Милли и вспомнила запись в документах, но когда услышала еще и фамилию, тогда все встало на свои места. Может, они и не твои родственники, кто знает. Бывает же такие совпадения?.. — девушка не стала рассказывать, что недавно убила человека с фамилией Томпсон, Пятому не стоило знать о смерти всех членов Совета. — Как бы то ни было... находиться в этом доме может быть опасно для пространственно-временного континуума. Нам нужно покинуть этот дом, иначе Ифа может просто не родиться, в следствии не родишься и ты. А я об этом очень переживаю, знаешь ли!

— Что-то не сходится... Как так вышло, что Милли моя бабушка? Ей всего семь лет, а сейчас шестьдесят третий год!

— На момент твоего рождения ей было тридцать три. Ты же у нас великий математик, неужели не можешь сообразить?! Милли рано родила Ифу, а Ифа рано родила тебя. Если быть точнее: твоей матери было шестнадцать, именно поэтому она и отдала тебя Реджинальду. А учитывая, что она взяла деньги, выходит, и с финансами у нее было туговато.

— В любом случае... я думаю, что нам стоит остаться. Это место идеально подходит, чтобы мы вместе с тобой провели своеобразные выходные, пока ждем письмо от отца.

— Я удивлена, что слышу эти слова именно от тебя... Ну раз уж ты так хочешь, тогда хорошо... Но я не переживу, если ты переродишься в другой семье и станешь каким-то рыжим парнем, любящим футбол и улиток. Прости, но только не рыжий и не улитки... — Мелисса перекосилась в лице, когда воспроизвела в мыслях образы, о которых шла речь.

— Чем тебе так не угодили рыжие улитки?

***

Бен продолжал следить за призраками. На его удивление, он смог проследовать за ними достаточно далеко от Клауса. Поначалу Даллас казался небольшим городком, но преодолев явно не одну милю, Шестой осознал, как ошибался. Мертвецы перестали преследовать Пятого и Катерину, они куда-то устремились, поэтому Харгривз решил узнать, куда именно. Все же опасность никуда не делась, хотелось быть в курсе происходящего, чтобы помочь близким.

Трое постоянно что-то обсуждали, но Бен ничего не понял из их слов, потому что речь шла о далеком прошлом. Их отец был ужасным человеком, невероятно жестоким, издевался над детьми, поэтому они и желали мести — это уже и так понятно, но вопрос в другом: почему они изменили свой изначальный вектор? Они мстительные духи, а такие так просто не сдаются. На минуту Шестой подумал, что, возможно, семейство Де Монете заманило его в ловушку. На самом деле они даже не заметили Харгривза за своими спинами.

Какого было удивление Бена, когда призраки наконец остановились рядом со своим недавно почившем братом. Моран жив и здоров, такое подвергло Харгривза в шок. Он видел своими глазами, как Де Монете умер, его голову прорубили топором. Однако все оказалось гораздо сложнее, чем Шестой мог себе представить.

— Нам жаль, что так случилось, — произнес Раймунд, обращаясь к Морану. — Мы не могли ничего сделать. Ты сам все видел.

— Видел. Какого черта вы там устроили?! Мои любящие братья и сестра не могли себе позволить принять попытку убийства моей возлюбленной! — Моран в открытую возмущался, демонстрируя яркое негодование. — Если вы еще раз к ней приблизитесь, то я навсегда вычеркну ваши имена из своей памяти. И перестаньте ее преследовать, незачем гнаться за идеалами бессмысленной мести.

— Братишка, ты всегда был самым благоразумным из нас, — начала Валери. — Так как же ты позволил себя убить? Такая глупая смерть, и эта девчонка тоже глупая. Ты последний из выживших наследников Графа, тебя должны уважать, а она вела себя неподобающе.

— Ты застряла в другом веке. Графства больше не имеют ценности. Все, что у нас осталось от имени — отвратительное прошлое. Да и вы — призраки, из себя ничего не представляете. Ваши силы канули в небытие, как и память современных людей о семье Де Монете. Так что прекращайте устраивать цирк и отправляйтесь в загробный мир.

— Моран, это было достаточно грубо, — процедил Раймунд. — Ты можешь так разговаривать с нами, но не в присутствии Валери!

— Ничего страшного, она уже не маленькая. Как-нибудь переживет грубую речь своего брата. Еще раз повторяю: вы настолько слабы, что не заметили за собой хвост. И как же это подобает нашей «великой» родословне? Глупые стремления и раздутое эго преследуют вас даже после смерти. Какая благородность!

Бен понял, что его раскусили, прятки больше не имели смысла, поэтому он спокойно вышел из-за угла и подошел к призрачному семейству. Они услышали его шаги и каким-то образом по звукам узнали Харгривза. На удивление, проигнорировали парня, но Валери все же незаметно улыбнулась. Но вот что удивляло: Моран же как-то увидел Бена, иначе бы не смог его заметить, и это не проделки Клауса, ведь Четвертый далековато от них.

— Харгривзы всегда были объектом моей ненависти. Рад, что ты защищаешь Катерину и благодарен тебе за это. Но знаешь, я могу справиться сам, — произнеся эти слова, Моран приметил толику возмущений во взгляде Бена, отчего довольно усмехнулся. — Ты же не думал, что я позволю моим родственничкам прикончить единственного человека, который смог влюбить меня в себя? Или ты думал, что я мертв? Неожиданно видеть меня здесь после произошедшего, не так ли?

— Ты способен меня видеть и слышать? — Шестой решил задать интересующий вопрос напрямую, смерть Морана и его неожиданное воскрешение не так уж и сильно волновали Харгривза.

— Нет, это все благодаря Раймунду. Он не способен контролировать свои способности и разбрасывается ими налево и направо. Не так ли, братец? — в ответ Раймунд недовольно оскалился, чем вызвал новую ухмылку у Морана. — Не удивляйся, Бен, помимо твоего имени я знаю все о твоей семье. Даже будучи призраком, ты, как и остальные Харгривзы, не заметил в вашем огромном доме вольно поселившегося жильца. Я следил за Катериной с самого начала, еще с того момента, как только она появилась в Академии. Признаться, мне становилось тошно, когда вы жаловались на своего отца, ведь он с вами не так уж и ужасно обращался. Но я понимаю, что все познается в сравнении.

— Какие у тебя намерения?

— Любишь задавать вопросы? Никаких. Я желаю помочь Катерине, защитить ее от смерти, которая ожидает ее в ближайшем будущем. Если быть точнее: через полторы недели. Кроме меня никто на это не способен, ведь она вам не доверяет. Мне тоже, но это неважно, я слишком зациклен на своих желаниях, поэтому мне плевать на ее планы. У нее нет выбора, кроме как принять мою помощь.

— Ты совсем не ценишь ее. Любовь так не выражают, — Бен с каждым разом удивлялся все сильнее, когда слушал слова Морана.

Этот человек жесток, эгоистичен, безжалостен, вовсе не умеет проявлять чувства. Однако Шестой прекрасно видел, что парень перед ним раним и чувствителен, иначе Моран бы не влюбился в Восьмую, которая так старательно его отвергала, не желал так сильно заполучить ее внимание и заботу. У Де Монете была слабость: Катерина.

— Если ты ее так любишь, тогда отстань от нее и позволь спокойно жить, прекрати преследовать, навязываться... угрожать и делать что-либо без ее согласия. Она не нуждается в твоей помощи и чувствах, потому что у нее есть Пятый.

Моран обреченно усмехнулся, понимал: Бен прав. Но не собирался слушать чужие советы. Было нечто, что Де Монете мог сказать в ответ, по его мнению, Харгривз сам нарывался на конфликт.

— Конечно. Я прекращу свои попытки спасти ей жизнь. Ее смерть будет только на вашей совести. Но только если вы прекратите обманывать ее, давать ложную надежду на семейное счастье, ведь она вам не сестра. Прошло пару недель, а вы делаете вид, что прошли годы, что она стала вам родной, отчего хочется лишь посочувствовать Катерине, — поймав неодобрительный взгляд Бена, Моран продолжил: — Не говори, что она и для тебя стала близкой, если скажешь — солжешь. Она вызывала у вас жалость? Отвратительно.

— Моран, это слишком жестоко! Может, они и вправду ее любят, тебе-то откуда знать? — Валери не понравилась грубость брата, она решила встать на сторону Харгривза, больше не желая оставаться в стороне.

Никто не ожидал, что Моран сам посеет зерно раздора, их семья никогда не выдерживала расхождения во мнениях. Их отношения разваливались, поэтому и случилось следующее:

— Валери, прекрати совать нос в чужие дела! Они тебя не касаются, пусть наш брат сам разбирается, — процедил Жюлиан, злясь на сестру.

— Это ты мне говоришь? Сам лез в их отношения, а теперь обвиняешь в этом меня?! Тебе бы лучше самому следить за собой, а не поучать других! — ее брат не мог подобрать подходящих слов в ответ на такое точное замечание. — Послушай, Бен. Я не испытываю к тебе неприязни, просто пойми, что Моран не виноват в том, что пережил ужасающие события в прошлом. Мы все их пережили, поэтому прекрасно его понимаем, но на него легла еще большая ответственность, ведь он мог нас спасти. Конечно же, он чувствует собственную вину за произошедшее, она сгрызает его нутро. Ему нужна помощь, именно это он и ждет от Катерины. Только она увидела глубокие переживания в его душе.

— Валери. Хватит делать из меня жертву, — Моран недовольно взглянул на сестру, а затем целенаправленно сократил дистанцию между собой и Беном. — А ты ничего не сделаешь. Возвращайся на тот свет и прихвати с собой мое семейство. Пока они не прикончили твоего любимого братца. Ты же не станешь рисковать жизнью Пятого, ради «Номера Восемь»? — юноша, как и всегда, выделил прозвище Восьмой, ему все так же не нравилось, что Мелиссу приравнивают к членам Академии «Амбрелла».

Валери окончательно надоел этот грубый диалог, поэтому она возмущенно вздохнула и встала рядом с Шестым, после чего обернулась в сторону своих братьев, нахмурив брови. Она выразила своеобразный бунт и более не желала помогать своей семье с местью. К тому же Бен ей действительно нравился, она даже этого не скрывала.

Жюлиан усмехнулся, реагируя на выбор сестры. Оценил предательство Валери, но не стал ей мешать. Ему было побоку, что она больше не собиралась их поддерживать, потому что Жюлиан и Раймунд спокойно справятся без ее помощи.

Но вот второй из братьев не был с ним согласен. В его мыслях закралось сомнение, Раймунд подумал: возможно, их сестра права. Брат прочитал его мысли, и это мнение его расстроило. Если Жюлиан ожидал подвоха от Валери, то Раймунд пытался усидеть на двух стульях, не желая убивать Харгривзов и при этом стараясь сохранить репутацию перед Жюлианом.

— Семья... — Жюлиан усмехнулся, понимая, что близкие не собирались поддерживать его.

Им не хватало сплоченности, которая точно отсутствовала и у Харгривзов. Но почему-то Пятый всегда пытался помочь своей семье, идя на всевозможные риски, «Катерина» оставалась рядом с ними и называла их родными, хотя близкими они ей и не являлись, а Бен сейчас стоял рядом с призраками, пытаясь урегулировать конфликт.

— Моран ошибся, он никогда не завоюет внимание Катерины, пока не уничтожит единственное препятствие на своем пути, а именно Пятого Харгривза, — добавил Жюлиан.

— Жюлиан, ты делаешь необдуманные выводы. Если я убью этого неудачника, тогда Катерина меня возненавидит. Именно поэтому он все еще жив. Тоже самое касается и вас, я желаю, чтобы вы прекратили свои идиотские попытки мести, которые испортят мне жизнь. Мне надоела ваша своеобразная забота, как раз в ней я не нуждаюсь.

— Нет, нуждаешься, Моран, — возмутилась Валери. — Если бы мы были рядом, твоя крыша бы не поехала, и ты был бы все тем же заботливым и любящим Мораном, которого мы знали. Это наша ошибка, что мы оказались так слабы перед отцом, ты всегда старался нас защитить, а мы только и делали, что ныли.

Прямо сейчас Валери напоминала Морану характер Катерины. Нет, не ее, а даже характер Мелиссы. Восьмая всегда скрывала в себе целеустремленность и уверенную личность, не желающую опускать руки и поддаваться. Вероятно, именно поэтому юноша в нее влюбился, потому что привык к мнению Валери, ее упертости и самоуверенности, ему такое однозначно нравилось и в Мелиссе.

В детстве у каждого формируется личное восприятие отношений, благодаря окружающим. В голову закладывается определенная модель поведения и предпочтения. Именно это и неосознанно произошло с Мораном, он привык к своим сестрам, ведь проводил с ними все свое время.

Он не мог понять, кем ему теперь считать Восьмую: Катериной или Мелиссой. В его мыслях путались имена, но он прекрасно видел изменения в характере девушки. Верил, что она сказала ему правду во сне.

Ранее

Пока Катерина спала, на ее лбу проступила испарина. Высокая температура никак не спадала, поэтому Моран винил себя за совершенные действия. Не нужно было обливать девушку водой. Он разглядывал ее темные ресницы, случайно подрагивающие от движения ее глаз под веками. Усмехнулся, посчитав, что его ресницы длиннее, и подумал, как это мило.

Ощутив на своей руке касание горячих пальцев, юноша вздрогнул. Непривычно, когда «Катерина» добровольно его касалась. Она сделала это сквозь сон, но Моран уже был готов улететь на седьмое небо от счастья. Ее неожиданный голос вывел парня из размышлений:

— Хватит меня так называть... — пробубнила она себе под нос, было сложно расслышать.

— Как называть? — Моран не понимал, о чем речь. Он знал, что девушка точно спала и просто говорила во сне. Жюлиан тоже так делал, поэтому это не вызвало вопросов.

— Она меня уничтожит, — Мелисса ничего не помнила о своей близняшке, потому что Эллисон стерла ей память, но воспоминания пытались вырваться из подсознания, они бережно хранились в самой глубине ее мозга, возвращаясь лишь в неосознанных снах. — Она скоро вернется. Она злится.

— Кто тебя уничтожит?

— Катерина. Ох, она на меня зла. Я хочу заварить ей чай с ромашкой, чтобы она успокоилась. Мне нужно идти, пока на меня не напали кофейные войска, — девушка говорила бессвязно, но Морану удалось уловить основную мысль.

— Ты угрожаешь сама себе? — непонимающе уточнил он, надеясь на адекватный ответ.

Восьмая почавкала, ощущая сухость во рту и продолжила:

— Она все говорила: Мелисса, не пользуйся своей магией, а то это опасно. А я не опасная, я вообще пушистый кролик. А потом Ник шлепнул меня в коридоре. Придурок. Я хочу его прибить. Можно разлить на него сок? Если нет, то я запру его в школьном туалете.

Какой-то Ник, да еще и Мелисса, о которых Моран не был в курсе. Могло показаться, что это незнакомая девушка вселилась в Восьмую, словно у нее раздвоение личности. Но картинка все больше прояснялась, поэтому юноша продолжал попытки развязать нормальный диалог:

— Можно.

— Я хочу захватить Сатурн. У него красивые кольца, — надежда Морана мгновенно угасла. Он осознал, что нужно правильно задавать вопросы, иначе Восьмая от них просто увиливает. — Мои любимые печеньки с соленой приправой, как же я по вам соскучилась. Я хочу запить кофе водой из-под крана. Меня так бесит, что у меня аллергия на чай с мелиссой. Я бы разделила любовь Катерины к чаю, если бы не это. А другие вкусы меня бесят, — казалось, что девушка стала говорить более связно, она уже понятно выразила свое отношение к чаю.

— Кто такая Мелисса?

— Это я. Альмила Мелисса... Как можно не знать мое имя? Ты что не любишь фильмы с лимонами?

— Мелисса?

— Да? — девушка неосознанно подумала, что к ней обратились по имени. Ей снился прекрасный сон, который вообще никак не связан с тем, что она говорила. — Хватит ко мне приставать, я сплю, — напоследок процедила она и отвернулась в другую сторону, утягивая за собой одеяло. Вероятно, в этот момент она на секунду проснулась. — Не смотри на меня, мне нравится джаз. Если Пятый узнает, он меня разлюбит, — нет, не проснулась. Моран одарил спину девушки недовольным взглядом, потому что она упомянула ненавистную ему личность. — А Пятый любит только манекенов, он предпочитает Долорес, а не меня. Долорес моя единственная подруга, как можно изменить мне с моей подругой? Вот же гаденыш, я ему больше не буду ничего дарить. А Долорес пусть живет в моей комнате, она сказала, что он ей не нравится. Долорес любит палетки... нет, вроде пайетки, еще тыквенный латте с карамельным сиропом. Никто не любит мокачино, это так странно. Тебе нравится глясе?

— Нет. Я не люблю кофе, — диалог уже казался достаточно милым, чтобы вызвать у Морана улыбку и тепло на душе.

— Как мне помириться с Катериной? Мне так жаль, что я заточила ее в своей голове. Я так ее люблю и пожертвую всем, чтобы ей помочь. Скучаю по ее историям и объятиям.

— Кто такая Катерина?

Если перед ним была не она, а Мелисса, выходит, что девушка все это время жила под чужим именем. Она могла нести абсолютную чепуху, но Жюлиан никогда не врал во сне, поэтому Моран ей верил.

— Моя сестричка, милая, худенькая и... расстроенная. Катерина вернется и уничтожит всех. Она уже уничтожила Луну. Такая хорошая, я так завидую ей, просто мечтаю когда-нибудь стать такой же крутой, как она. У нее такая крутая сила, а у меня какой-то отстой. Мне так холодно, когда уже наступит лето? Ненавижу зиму. Позавчера я проглотила мошку.

— Мне это было знать не обязательно, — Моран усмехнулся, его так позабавил их небольшой диалог, что он буквально рассмеялся. Старался не показывать Восьмой свои истинные эмоции, скрывая их, но сейчас не смог сдержаться.

Настоящее

— Ты права, Валери. Я нуждаюсь в заботе. Но не в вашей, а от нее. Я никогда не получу от Катерины ответное тепло, потому что она ко мне ничего не чувствует. Однако она проявила эмпатию к моей отвратительной личности, и я не позволю ей погибнуть. На этом разговор окончен. Больше нет смысла пережевывать один и тот же диалог по несколько раз,

Воспоминания согрели душу Морана. Он больше не желал и слышать о том, что ему нужно отстать от Восьмой. Она для него стала единственным лучиком солнца, просачивающимся сквозь густые облака.

— Моран, я не против твоих желаний. Как раз на твоей стороне, так что не делай из меня своего врага. Я хочу помочь тебе, а не Жюлиану, Раймунду или Бену. Неужели ты не понимаешь?

— Валери, прекращай нести чушь. Катерина никогда не будет с Мораном, хватит давать ему ложную надежду. Тебе мало того, что с ним сейчас происходит? Посмотри на него, он полностью убит горем и разочарованием, — продолжал возмущаться Жюлиан. Ему вообще больше не хотелось разговаривать со своей сестрой, но парень не мог от нее вовсе отказаться.

— Ты часто ошибаешься, — процедил ему в ответ Моран, когда заметил, как разозлилась сестра. А она могла окончательно с ними всеми поругаться, этого юноша не желал. О ней должен кто-то заботиться, и Моран не мог этого делать, будучи живым. Он не пополнил их ряды призраков, сам не понимал, почему, ведь так оно и должно было случиться.

Казалось, что их конфликт длился целую вечность. Ребятам уже начало это надоедать, поэтому Валери схватила Бена за руку и потянула его, норовила поскорее покинуть свое семейство. Шестой ошарашенно послушался и последовал за ней, словно у него не было другого выбора.

На этом все и закончилось, Моран тоже ушел, перед этим подарив братьям озлобленный взгляд исподлобья. Они не знали, что намеривался устроить их брат, но он явно что-то задумал.

***

— «К-красивыеа луси сонца падали сквось занавески, к ним была протянутм рука. Тепло накраыла его душцй, поэтому он радовлася новому днюб», — слух резало каждое предложение, что читала Мелисса вслух из сочинения Милли.

Раньше она не так часто путалась, а сейчас все стало совсем плохо. На самом деле это потому, что из ее подсознания исчезла Катерина. Невозможно сконцентрироваться на буквах, слова воспринимались как отдельный элемент предложения, буквы сами менялись местами и путались, тяжело держать на них взгляд.

Милли вернулась из школы, она обрадовалась, когда увидела Пятого, ведь уже успела по нему сильно соскучиться. Но удивилась, приметив рядом с ним незнакомую девушку. Сразу поняла, что к чему и недовольно отвернулась.

Так и сидела на стуле за кухонным столом, выслушивая ужасное чтение Мелиссы. Желала похвастаться высоким баллом за свое сочинение. Написать его ей помогала мама, что очевидно, потому что семилетний ребенок понятия не имел о существовании деепричастных оборотов, которыми пестрил текст.

— Я читаю лучше тебя в миллион раз, а ведь мне всего лишь семь! Ты что, в школе на двойки учишься? — возмущенно процедила девочка, чем опечалила Восьмую.

Мелисса сразу же вспомнила все свое прошлое, как ее унижали и оскорбляли прямо как это сделала Милли. Никогда бы не подумала, что это проблема будет преследовать ее на протяжении всей жизни. Даже сейчас, когда она уже давно не учится в школе, ее так же обижают, так это была еще и маленькая девочка.

Стало стыдно за свою необразованность и рассеянность, щеки залились ярким румянцем, а взгляд устремился в сторону пола. Мелиссе хотелось скрыться, убежать, но никак не отстаивать свои права.

Буквально день назад Восьмая демонстрировала стойкость и уверенность, желала показать всему миру, что никто не может вставать у нее на пути, угрожать ей и ее семье, но обыкновенный ребенок дал понять, насколько же Мелиссе тяжело пережить свое прошлое, забыть о нем.

— Милли! Это было грубо! Выйди из-за стола! — миссис Миллер повысила голос, отчего Восьмая вздрогнула, а сама Милли лишь недовольно выдохнула и покинула комнату, перед этим наигранно произнося слова извинения и вырывая свое сочинение из рук белокурой.

Очевидно, что обидела Мелиссу только потому, что ревновала. Все внимание Номера Пять должно было доставаться именно ей, а не какой-то девушке. Она сама и не понимала, что за странное чувство испытывала.

— Прости ее, Милли еще совсем ребенок и не знает границ.

— Ничего... Я... просто... — Мелисса не знала, какие слова подобрать, чтобы скрыть свое смущение. Ей было настолько стыдно, что она резко подскочила с места и поспешила скрыться в ближайшей ванной. Спрятаться — единственный выход.

Ненавистная школа, противные учителя, неприятные одноклассники, все это напомнило о себе. Тот парень — Ник, учительница литературы и папа. На душе стало больнее всего, когда Мелисса вспомнила суровый образ отца. Он никогда не был к ней лоялен, как и мать.

Его образ напоминал Реджинальда, но отец не был столь богат, увлекался алкоголем и футболом. Альмила Рэйно — его имя, которое девушка никогда не сможет забыть.

Марья — мать Мелиссы, что была под стать Рэйно. Она всегда принимала его сторону, а еще зарабатывала деньги не самым честным путем. Восьмая даже мысленно не могла признать, что ее мама ночами уходила далеко не на вечерние смены в офис компании по продаже бытовых лампочек, она уходила на подработку, но не на ту, о которой говорила дочери. Отвращение, Мелисса испытывала именно это чувство.

Когда отец приводил в дом всяких гостей, они усаживались на диване, открывали множество бутылок с крепким алкоголем и так проводили бесконечную череду вечеров. Кричали, дрались, курили прямо в доме, не боясь спалить все дотла.

В один из таких дней девочке захотелось попить воды, она спустилась на первый этаж, стараясь не привлечь к себе внимание Рэйно и его друзей, но они все же ее заметили. В сторону Мелиссы полетела пустая стеклянная бутылка и разбилась прямо над головой белокурой. Не передать словами, какой страх испытала Мелисса в тот момент.

Прибежавшая на шум мать отругала дочь и потребовала, чтобы она убрала устроенный беспорядок. Винила Мелиссу — никак не Рэйно. Семья Альмилы желала завести детей, правда. Но вот родителями они оказались просто ужасными.

Умыв лицо, девушка взглянула на свое отражение. Она делала это слишком часто, боясь, что потеряет свою личность. С другой стороны, Восьмая мечтала, чтобы Катерина вновь появилась напротив нее. Да пусть даже снова заставит устроить конец света, это неважно, лишь бы она снова была жива.

Мелисса все еще не понимала, зачем сестра бросилась на нее. Восьмая думала, что Катерина хотела пожертвовать собой, но, возможно, все было не так. Появились подозрения, что все произошедшее являлось истинной, что Катерина и вправду желала захватить тело Мелиссы, занять ее место. Так оно и было. Можно придумать множество оправданий, но правда никуда не денется.

— Катерина? — послышался голос Номера Пять за дверью. — Можешь впустить меня? — он снова не знал, куда себя деть. Мелисса вновь заставила Пятого волноваться, и это ей окончательно надоело.

Она впустила юношу и сразу же его крепко обняла.

— Я испугала тебя? Прости, просто я сильно расстроилась, когда услышала слова Милли. Раньше слышала такие постоянно, и мне было очень больно.

— Не обижайся на нее. Как и сказала миссис Миллер: она еще маленькая. Просто ревнует, поэтому и показывает свой характер. Милли собственница, не желает делиться моим вниманием с тобой, — произнес Номер Пять, нежно поглаживая девушку по голове, чтобы ее успокоить.

Когда Мелисса услышала его слова, резко отпрянула и принялась с прищуром и подозрением глядеть на юношу. Повисло неловкое молчание, но Восьмая его прервала:

— Ты ей нравишься? Ах, она мелкая засранка! — Мелисса в открытую демонстрировала свое возмущение. Не собиралась делиться с какой-то мелкой девчонкой вниманием своего парня. — Я ей сейчас покажу!

— Ты, видимо, тоже... — юноша схватил ее за руку, когда Восьмая намеревалась подняться в комнату девочки и устроить целый скандал.

Усмехался, не понимая: то ли она делала это в шутку, то ли восприняла все всерьез. По ее реакции неясно, настолько уж Мелисса умела притворяться и отыгрывать чужие роли.

— Пятый. Я тебе предупреждаю! Понятно, что Милли — это маленькая девочка. Она мне уж точно не соперница, но если я увижу тебя рядом с хоть одной девушкой, и это будет не твоя сестра, и ты не дай бог коснешься ее, тогда можешь начинать молиться!

— Что это на тебя нашло? Я никогда не променяю тебя на любую другую.

— Давай-ка проясним один момент! Долорес, что у тебя с ней? — вопрос Восьмой ошарашил Пятого.

Он потерял дар речи, пытаясь осознать сказанное девушкой.

— Ничего. Я вернул ее в магазин. Ты сейчас серьезно? Ревнуешь меня к Долорес, учитывая происходящее между мной и тобой? Неужели не доверяешь мне?

— Я хочу... печенье. Пойду схожу к миссис Миллер. Пока, — Мелисса неловко обошла юношу и поторопилась скрыться. Ей стало неловко, ведь она подняла глупую тему.

Очевидно, что Пятый любит только ее и ему не интересны другие девушки. Но момент, когда появилась Мелисса из будущего, заставил поволноваться, поэтому Восьмая так нервничала. Желала намекнуть Номеру Пять, чтобы он внимательней следил за тем, кого обнимает.

А еще переживала насчет Катерины, что ее сестра вернется и захватит разум Мелиссы, будет спокойно ходить и целовать Харгривза, он даже ничего не заподозрит.

Пятый понял: девушка больше не хотела разговаривать с ним на эту тему. Видимо, его ответа было достаточно, чтобы Восьмая успокоилась, поэтому он решил, пока что реализовать свою изначальную задумку.

***

Эй-Джей обреченно слонялся по коридорам, ища Куратора. Женщину куда-то запропастилась. Он хотел уточнить, знала ли она о смерти Совета и имела ли какое-либо отношение к произошедшему.

Уж никак не ожидал, что его иждивенка появится буквально из ниоткуда и перестреляет каждого из высокопоставленных персон. Она должна была обговорить это с ним, поставить в известность свои планы и спросить разрешения! Рыба возмущалась, ее малек стал совсем непослушным. Раньше бы девчонка не пошла наперекор опекуну, но она сильно изменилась.

Все его планы канули в небытие, Эй-Джей был обязан держать ее рядом с собой, предоставить должность телохранителя, чтобы она от него никуда не делась. А девушка не то, что сбежала, привязалась к главе Комиссии, так еще и всех поубивала. Явилась, как ни в чем не бывало и устроила свои порядки.

Выходит, правильно они боялись, члены Совета, потому что белокурая реализовала все их страхи, воплотила в реальность. Совет оказался прав, с этим больше не поспоришь.

На самом деле Эй-Джей был рад, ведь ему не пришлось самому пачкать руки, хотя он и разработал прекрасный план — в этом отпала нужда. Нужно поскорее заменить мертвецов: повысить некоторых сотрудников в должности.

Мужчина все ломался, размышляя на тему: можно ли предоставлять место в Совете Куратору. У нее могло сорвать крышу от такой высокой должности. Но эта женщина в последнее время вела себя достаточно неплохо: помогала и даже не пыталась прикончить «Катерину».

Все еще неясно, знала ли Куратор о существовании Мелиссы или так же, как и Эй-Джей, ничего не заподозрила. Возможно, Коммутатор не показал настолько далекое прошлое девушки, ну или Куратор в это прошлое, просто-напросто, не заглядывала.

— Вот ты где! — выдыхая, произнес глава Совета, когда нашел Куратора у автомата с шоколадными батончиками.

Она активно разглядывала предлагаемый ассортимент и недовольно фыркала, когда подмечала на этикетках метку «без сахара».

— Конечно здесь. Ты потерял меня, Чешуйка?

Рыба поежилась, услышав свое новое прозвище. Непозволительно так общаться со своим начальством, но он спустил ей это с рук. Все же они немного сблизились, пока искали способ помочь «Катерине».

— Хочешь спросить, зачем я дала этим двоим Корректорские задания? — когда Эй-Джей хотел что-то сказать, Куратор его перебила, продолжая: — Нужно было отправить на них Корректоров, но Катерина и Пятый так удачно были в Далласе, что я решила сократить сроки на поиск подходящих кандидатур и отправить именно их двоих.

— Я вообще-то не это собирался спросить... Но! Ты говорила, что это поможет Катерине спастись от Совета!

— Да... На самом деле меня не особо интересует ее безопасность. В сложных ситуациях всегда можно избрать более легкий путь, поэтому я и обманула тебя, иначе ты бы не позволил отправить им капсулы. Конечно, я могла бы сделать это без твоего разрешения, но так ведь интересней.

— Что интересней? Потратить лишнее время на уговоры и в итоге лишиться должности? — Эй-Джей нервно сглотнул, осознавая, что упустил очевидную ложь.

Мог бы и догадаться. Такими темпами он скоро сам лишится уже своей должности, Куратор или кто-то другой просто захватит всю власть в Комиссии обыкновенным обманом.

— Приятней остаться с тобой наедине и узнать каждую твою слабость. Кто знает, чего ты боишься, Эй-Джей, кроме тебя самого? — от этого низкого, будоражащего голоса, начальник вновь напрягся. Если бы он был человеком, то непременно вспотел. — Вот именно — никто.

— И зачем же тебе знать мои слабости? Решила подвинуть меня с поста?

— Нет. Такие мелочи меня больше не интересуют. Мне бы хотелось завоевать всеобщее внимание, получить повышение зарплаты, купить себе домик в Швейцарии и увезти туда Лайлу. Чтобы мы вдвоем жили прекрасной жизнью обычных людей, наслаждались весенним цветением тюльпанов и подсовывали гневные письма соседям в почтовые ящики. О такой жизни мечтает каждый сотрудник нашей чудесной благотворительной организации, не так ли?

Повисло молчание. Был слышен лишь топот других сотрудников, куда-то спешивших по коридорам, и падение шоколадного батончика в зеленой обертке. Куратор с натянутой улыбкой глядела на Эй-Джея, замерев и ожидая реакции, а затем она вовсе рассмеялась во весь голос.

— Видел бы ты сейчас свою рыбью мордочку! Очевидно, что это была шутка. Я хочу получить место в Совете. Надеюсь, я могу тебе угодить, выполнив какое-нибудь грязное дельце. Может, ты хочешь подставить кого-то из них или желаешь заполучить место главы Комиссии?

— Я глубоко уважаю нашего главу и никогда не желал занять его место. Прекращай сеять раздор в стенах нашей, уже давно ставшей новым домом, организации.

— Эй-Джей! Я отдала этому гадюшнику почти всю свою жизнь! Неужели я не заслуживаю повышения?! — Куратор громко возмущалась, желала выразить негодование, поэтому окружающие обернулись, испугавшись криков. — Я могу помочь привести эту гниющую дыру в цветущий сад!

— Напомнить, как ты пыталась убить Катерину? Множество раз. Да я хотел вообще отстранить тебя от дел! Однако ты вцепилась зубами в стены этого здания.

— Потому что я люблю это место всем нутром. Оно для меня родное. Только здесь я могу получить всеобщее внимание и мнение, управлять людьми, влиять на их судьбы, строить воздушные замки и менять историю, как мне душе угодно. Ты и сам наслаждаешься этим, мы все чувствуем себя нужными на этой территории. У каждого есть свое предназначение, какие-либо узконаправленные умения, и Комиссия помогает их реализовать. Пятый, например, благодаря нам, смог выбраться из постапокалипсиса и стать первоклассным Корректором. Разве это не прекрасно, когда мы — люди, на которых никто больше не надеется, которые, по мнению «нормальных», не заслуживают места среди общества, наконец находят себе дом, и их темные желания по руслу реки направляются в правильную сторону? — женщина потянулась за оплаченным батончиком, ранее свалившимся со своего места в автомате.

— Прекрасно, что ты все понимаешь. Но этого мало, чтобы заслужить повышение, — Эй-Джей развернулся, мечтая вернуться в свой кабинет.

Разговаривать с Куратором ему больше не хотелось, тем более он уже узнал ответы на все желаемые вопросы: женщина понятия не имела о смерти всего Совета. Но она его остановила, выкрикивая:

— А что по поводу Катерины!.. — начальник заинтересованно остановился и вернулся к Куратору, готовясь и дальше внимательно слушать. — Я пыталась ее убить — это правда. Как и все предыдущие Кураторы. Смерти этой мелкой заразы желают все, с небольшим исключением. Она угрожает Комиссии, люди боятся ее. Все, что я должна делать — превосходно исполнять свои обязанности. Однако понимаю, что защита нашего дома не входит в их число, этим занимаешься ты, Эй-Джей. Но ты растишь черную вдову, а не безвредную рыбку. Ее яд настолько опасен, что может уничтожить каждого из нас. Да что уж тут, мы — всего лишь песчинка в огромном мире, который задрожит и рухнет, как карточный домик, если твоя крошка упадет со стола. Ей нельзя здесь находиться, ее место действительно в расщепителе, и Совет в этом полностью прав. А еще в нем есть место для двоих. Желательно, чтобы участь Катерины разделила ее глупенькая копия... — через мгновение глаза Куратора залились гневом, и она перешла на откровенный, полный ненависти крик: — Которая спокойно бродит по мраморному полу Комиссии и делает вид, что ей здесь рады! — женщина сразу же успокоилась и принялась с довольным видом распаковывать шоколадку.

— Какая еще копия? Ты умом тронулась?

— Не знаешь? Конечно... Они так похожи, никто не отличит, даже ты. Мелисса, родная сестра Катерины, уже давно заняла ее место, прячась под ее именем прям у тебя под носом!

— Ну что за вздор?!

***

Ничего не видно. Через темную повязку на глазах немного просачивался солнечный свет, но Мелисса все равно не могла разглядеть свой путь. Она послушно шла вслед за Номером Пять, который вел ее за руку в неизвестное ей место. Ничего не сказал, просто поставил перед фактом, что она должна следовать за ним. Девушка согласилась, и тогда на ее глазах оказалась эта черная ткань.

Ощущался свежий воздух, на фоне проскакивало гудение машин и разговоры людей, а потом все вовсе затихло. Вместо этого послышался шелест листвы, колыхающейся от потока легкого ветерка, успокаивающее пение птиц. Бетон под ногами стал мягким, ноги начали путаться и проваливаться в небольшие ямы. Вероятно, теперь это была земля с травой.

Неожиданно послышался треск, после которого Мелисса испугалась и потеряла равновесие, но юноша не позволил ей упасть. Наступила на палку, ничего страшного не случилось.

Неудержимый интерес позволял вообразить разнообразные сценарии. Девушка хотела знать, куда они идут, но не стала спрашивать напрямую, понимая, что Пятый ей все равно не ответит.

— Здесь аккуратно, — произнес он, помогая девушке переступить нечто. — Теперь садись, — Мелисса непонимающе обернулась в его сторону.

— Прямо на землю?

— Да. Не бойся, — тогда она послушалась юношу и присела на колени. Пощупав почву под ногами, девушка ощутила в руке некую ткань. Такую мягкую, бархатную, что не хотелось с нее слезать. Послышался знакомый звук, будто что-то льется, издавая бултыхание. — Так, вроде все, — напоследок произнес Номер Пять, оглядываясь по сторонам и оценивая свое «творение». — Можешь снимать повязку.

Когда Мелисса освободила глаза, поморщилась от яркого света, а через секунды перед ней прояснилась сцена: они находились на безлюдной поляне, окутанной яркой зеленой травой, безоблачное небо сияло ультрамарином, а Пятый сидел напротив, прямо на клетчатом пледе.

Взгляд уловил тарелки, наполненные едой: разнообразными фруктами, печеньем, которое сразу же бросилось Мелиссе в глаза, жаренной курицей, упаковкой с мармеладом и бокалами классического белого шардоне.

Она удивилась, поражаясь неожиданному подарку. Никогда бы не подумала, что Номер Пять устроит ей такое свидание. Это было так... романтично, поэтому девушка растерялась, и вся покраснела.

— Ты сам приготовил все это... ради меня? — поинтересовалась она, периодически заикаясь. Юноша кивнул ей в ответ и с волнением произнес:

— Да. Вообще-то мне помогала миссис Миллер. Она приготовила еду и упаковала, а я просто... Тебе... нравится?

— Еще бы. Как такое может не понравится? Да я сейчас описаюсь от счастья! — девушка игриво захлопала в ладоши и сразу же потянулась к бокалу с вином, но Пятый, улыбаясь после ее слов, остановил Мелиссу.

— Сначала поешь, а то быстро напьешься. К тому же вино никуда не убежит, у нас целая бутылка на двоих.

— Как ты его достал? Выглядишь как школьник. Ты его украл?

— Нет, просто пришел в магазин и сказал, что это для папы, — юноша стиснул губы и виновато «забегал» глазками, чтобы не поймать взгляд Восьмой. Ему было немного неловко и стыдно, что он — взрослый мужчина, не мог спокойно купить алкоголь.

Альмила рассмеялась от всей души. И это привлекло юношу, он внимательно следил за ее улыбкой, наслаждаясь редкой эмоцией Номера Восемь. Поймал себя на мысли, что ему нужно сделать так, чтобы она смеялась как можно чаще, ведь она такая красивая, когда улыбается. В этот момент от девушки ощущался некий шарм, она словно выглядела иначе, стала еще привлекательнее, чем раньше.

— Начни с курицы, — Пятый указал на нужное блюдо и схватился за свою тарелку, на которой была такая же еда.

В этот момент Мелисса поняла, что она по-настоящему попала. Курицу она терпеть не могла, а вот Пятого очень любила, поэтому все же попыталась ее съесть. Нужно было не подать виду, что ей не нравится, поэтому девушка представляла, как ест обожаемые хот-доги, политые горчицей. В мыслях-то все было вкусно, а на деле ее язык умолял о пощаде.

— Как... вкусно. Пальчики оближешь! — пыталась выдать из себя нечто похожее на блаженство, но в мыслях молила всевозможных божеств помочь ей пережить эти минуты. Нужно было поскорее увести тему, пока юноша ничего не заподозрил. — Миссис Миллер прекрасно готовит.

— Думаешь? Мне кажется, у нее не получилось. Оно все горелое и пересоленное. Я, пожалуй, воздержусь...

И вправду, Мелисса заметила только после его слов.

То, что курица приготовлена ужасно — мягко сказано. На другой стороне она чуть ли не вся черная, которую девушка не могла сразу заметить. Однако могла понять по вкусу, чем чуть ли не выдала себя с потрохами. Но Пятый не обратил на это внимание, ей повезло.

— А мне нравится... — придется есть. Выбора не было.

— Ты настолько любишь курицу? Пожалей свой желудок и отложи в сторону. Смотри, есть еще фрукты и мармелад.

Прямо сейчас Мелисса мысленно отблагодарила всех тех богов, которых умоляла о помощи. Они, видимо, все-таки услышали ее обреченный зов.

Ее снова настигла неудача: мармелад. Яркие упаковки, окрашенные в разнообразные цвета, пестрили. С лимоном, тыквой, яблоками, ежевикой. Она просто ненавидела мармелад во всех его проявлениях. «И как только я могла это есть?» — подумала Мелисса, отдавая предпочтение нарезанным фруктам. Ей не нравилась именно консистенция, нужно жевать, от этого у нее периодически сводило челюсть, да и субстанция ей сама по себе неприятна.

Понимая, что она перед Пятым выбрала фрукты, отказываясь от привычного для Катерины вкуса, могла вызвать у юноши множество вопросов, на которые не сможет ответить. Но Восьмая сдалась, не была готова к такому гастрономическому стрессу.

— Тебе нравятся апельсины? — поинтересовался Пятый, доставая из бумажного пакета, все это время лежавшего рядом с ним, сэндвич с арахисовым маслом и маршмеллоу.

Приготовил себе заранее, переживая, что не наестся курицей. Восьмая на него как-то странно глядела, словно умоляя о чем-то своим щенячьим взглядом.

— Ты что... хочешь его? — юноша не мог поверить, чтобы Катерина захотела отведать его любимого сэндвича, она же постоянно выражала нелюбовь к этому необычному вкусовому сочетанию.

На удивление Пятого, Восьмая кивнула и сразу протянула руки, ожидая подачки. Он ошарашено протянул обожаемую еду ей в ответ, перед этим расстроенно оглядев закуску. Буквально мысленно прощался с сэндвичем, сожалея об их разлуке.

Девушка, под шокированным взглядом Харгривза, уплела пищу меньше чем за минуту. Оставила половинку Пятому, чтобы он тоже поел. Непонятно: то ли она была такая голодная, то ли ей и вправду так сильно понравилось.

— Какой же он вкусный... Я бы съела еще тонну таких! — неожиданно выпалила Мелисса, а затем поспешила заткнуться, ведь опять проболталась.

В ответ Пятый улыбнулся, словно ехидный кот и иронично произнес:

— А говорила, что тебе не нравится. Теперь-то ты признала: это самое лучшее, что существует в мире?

— А... да. Ты был прав. Давай перейдем к вину? Я уже не могу дождаться!

После просьбы Мелиссы, юноша протянул ей наполненный бокал, и она уже была готова выпить все залпом, как приметила, что Пятый шокировано на нее смотрел, желая чокнуться с ней бокалами.

— Ой... да... — смущенно произнесла девушка, отстраняя напиток от своих уст.

— Какой будет тост?

— За прекрасные, яркие, насыщенные узоры на морозном стекле!

— Как скажешь, — юноша усмехнулся. Послышался звон бокалов, после чего Пятый отпил вина. Но Мелисса не последовала ему примеру. В ее глазах считывалась почти незаметная грусть.

Она тихо произнесла:

— За тебя, Номер Пять. Пусть ты всегда будешь счастлив и не будешь в чем-либо нуждаться, — Мелисса медленно осушила свой бокал, допивая все разом.

Истинно желала то, о чем говорила. Это растрогало юношу, ему и самому стало горестно. Восьмая его любила, настолько сильно, что не могла сдержать небольшую слезинку, которая скатилась по ее щеке и которую поймал Номер Пять, аккуратно касаясь пальцем. Он разглядывал солоноватую каплю, а затем взглянул на девушку, пытаясь отыскать ответы на вопросы в своей голове.

Тепло от вина постепенно распространилось по телу, Мелисса внимательно следила за действиями Харгривза, как он медленно приблизился к ее лицу, а затем пододвинулся поближе и прикрыл глаза.

Касание губ вызвало у нее покалывание в сердце. Мягкие, расслабленные, влажные губы юноши казались манной небесной. Не сдержавшись, девушка случайно укусила его, отчего послышалось тихое мычание. Пятый сразу углубил поцелуй, как будто срываясь с цепи, что удерживала его долгое время.

На его устах ощущался ореховый, маслянистый вкус вина, наполненный сладковатой корицей и гвоздикой. Мелисса тут же растаяла и расслабилась, чуть ли не падая. Пятый ухватил ее за плечи руками и провел языком по ее губам, слизывая остатки шардоне.

Тепло тела усилилось, отчего вспотели ладони Восьмой. Она крепко сжала черный пиджак парня, оттягивая в сторону. Дыхание сбилось, сердце вопило, колотилось, как бешенное. В животе почувствовалась тяжесть, когда Номер Пять надавил на ее плечи и девушка медленно опустилась на мягкий плед.

Она решила перехватить инициативу, пропуская глубже язык и проходясь им по языку Харгривза. Но он не собирался ей этого позволить, недовольно промычал и схватил за ногу. Притянул Мелиссу ближе к себе и спустился к ее шее.

Опаляя горячим дыханием, юноша крепко сжал ее бедро, а второй рукой коснулся прядей волос, пропуская руку и оттягивая, отчего белокурая выдала неожиданный для себя стон. Ей так нравилось, когда Пятый нежно тянул ее за волосы, что она не смогла сдержаться.

Через пару мгновений она почувствовала, как он коснулся пальцами ее между ног. После этого недовольно отстранился, понимая, что Восьмая в белых штанах, а не юбке, позабыл в порыве страсти.

— Черт! — выругался парень, разрывая их столь желанный поцелуй. Сразу же стянул с себя сковывающий движения пиджак и спустился ниже. Секунда и он расстегнул ненавистную молнию на ее штанах и резко потянул их вниз, сильнее сбивая дыхание Мелиссы.

Она уже вся горела от желания, хотела поскорее продолжить, чтобы Пятый вновь заставил ее скулить и стонать от удовольствия. Штаны улетели куда-то в сторону, после чего Восьмая снова ощутила теплые губы Номера Пять на своих устах.

Он кусал, облизывал, жалобно мычал, но не переходил к активным действиям. Шея начала гореть, когда юноша оставил на ней парочку следов, которые еще долго не исчезнут.

Не желая больше ждать, Мелисса надавила на его голову, заставляя опуститься ниже к ее ногам. Понимая, что к чему, темноволосый сразу же расположился между ног девушки и прошелся языком по внутренней стороне ее бедра. Щекотно и в то же время приятно, но этого мало, поэтому белокурая потянула Пятого за волосы и сжала ноги.

Над головой красовалось синее небо, на которое Восьмой было абсолютно плевать, потому что она почувствовала, как быстро намокли ее белоснежные трусики от влажного касания языка. Она выдала стон, что так сдерживала.

Поддалась вперед бедрами, желая большего, и уже потянулась руками, чтобы наконец снять ненавистные ей трусы, но юноша ее остановил и рывком перевернул на живот.

— Наконец-то, — прошептал он ей на ухо, вызывая волну, распространившуюся по всему телу. — Не смей сдерживаться.

— Да... — Мелисса почувствовала неловкость, ведь хотела ответить иначе. Она замешкалась, но все же произнесла желаемое слово: — Папочка.

После этого Пятый уже не мог себя контролировать, он ехидно усмехнулся, и из уст Восьмой послышался громкий стон. Она ощутила, как он резко и собственнически в нее вошел, не позволяя опомниться.

Волна дрожи окутала девушку, начиная с ее живота и заканчивая кончиками пальцев. Стон за стоном, она не могла молчать от невероятных ощущений, что дарил ей Номер Пять. Он сразу начал с быстрых толчков, а она двигалась ему в ответ. Оба утратили все свои мысли, думали лишь об одном, чтобы каждый из них не останавливался и не замедлялся.

Деревья перед глазами уже поплыли, а сама Мелисса с корнями вырывала траву под пальцами. Желала ухватиться за что-нибудь, но под ней лишь плед и холодная земля. Повернув голову в сторону, она приметила руки Пятого и принялась крепко их сжимать и царапать. Его рубашка уже полностью намокла, прохладные капли пота стекали на тело девушки, вызывая у нее мурашки.

— Тебе нравится, когда я тебя... — он хотел посмотреть на реакцию Восьмой, когда произнесет эти грязные и пошлые слова, но засмущался, поэтому неожиданно замолчал.

— Да! Еще-еще! Не останавливайся, прошу, папочка! — умоляюще произнесла она, сквозь стоны. Мелиссе больше не было никакого дела до стыда, она желала поскорее получить разрядку. — Я хочу твои губы, твою кожу, твои глаза! Прошу, только не останавливайся, я сейчас!.. — прокричала она и получила желаемое.

Руки и ноги онемели и задрожали, девушка закатила глаза, ощущая яркое чувство сдавливания в висках и спазм мышц, которые сжали юношу с невероятной силой, после чего ее тело расслабилось, а Пятый поспешил успеть вытащить член, чтобы не кончить в девушку. Теплая жидкость оказалась на ее ногах, медленно стекая к пледу.

Юноша сразу же схватился за салфетки, лежавшие рядом с фруктами, и принялся вытирать последствия своего оргазма. После чего он прилег рядом с девушкой и обнял ее. Наблюдал, как ее ноги продолжали дрожать, при этом усмехнулся.

— Надеюсь, этого никто не видел... — прошептала Восьмая, наслаждаясь запахом Пятого. Его истинных запах усилился, она не могла им вдоволь насладиться, вдыхая как можно больше.

— Если только эти бабочки, — белокурая и не заметила, как к ним подлетели синие бабочки. Они порхали своими крылышками недалеко от лиц влюбленных.

— Как мило, аж тошно, — недовольно процедила Мелисса и вернулась к шее Харгривза, продолжая наслаждаться его запахом. Парень снова усмехнулся, сильнее стискивая ее.

***

Уже стемнело, солнце зашло за горизонт, открывая вид на сияющую россыпь звезд на небе. Оба уже опустошили бутылку вина. Они разглядывали созвездия, ища знакомые. Гончие Псы, Дева, Ворон — весенние, они появляются только в мае и их так хорошо видно, потому что на улице стояла безоблачная погода.

Некоторое скопление звезд напомнило Восьмой образ Лютера, поэтому она усмехнулась. А другое похоже на острый клинок, которым древние боги убивали бессмертных.

Все это романтично, но пора бы возвращаться, уже похолодало: еще не лето. Но оба так не хотели уходить, хотя прекрасно понимали, что вернутся в свою гостевую комнату в доме Миллеров и улягутся спать в обнимку. Не хотелось и на секунду отходить от Пятого, поэтому девушка крепко держала его за руку. А еще пейзаж немного кружился, они все же пьяны.

— Я хочу себе самолет, — странно хихикая, произнесла Мелисса, продолжая изучать звезды.

— Целый самолет? А может еще и ракету?

— Самолета хватит. Я бы хотела возвыситься на нем в небо глубокой ночью во время северного сияния. Наверняка это невероятно красиво. Интересно, как Академия выглядит сверху. А ты когда-нибудь летал?

— Нет. Но предполагаю, что это впечатляющее зрелище. Особенно взлет и посадка.

— Знаешь... Я бы хотела лучше иметь способность летать, чем это... В любой момент могу изменить наше прошлое или будущее, но это такая бессмыслица. Время придумано людьми, нас окружает лишь пространство, которое постоянно искажается. За это время я поняла, что физика жестока... Лучше жить настоящим, наслаждаться моментом, он ведь не бесконечен, — вообще-то Мелисса больше не могла ничего изменять, эта способность принадлежала Катерине, но ей нельзя себя подставлять. — И я рада, что провожу его именно с тобой.

— И проведешь еще всю жизнь. Ты же... станешь моей женой?

— Что? — непонимающе уточнила девушка. Подумала, что он шутит.

— Ты выйдешь за меня? — Пятый так спокойно произнес эти слова, а сама Мелисса от испуга запуталась в потоке настигших ее неисчислимых мыслей. — Я серьезно. Могу встать на колено, но у меня нет кольца, прости. Не успел его достать.

— Это выглядит спонтанно. Ты уверен, что хочешь этого? Необдуманные действия могут...

— У меня есть важная цель, — начал Номер Пять, перебивая Восьмую. — Хочу, чтобы ты больше не чувствовала себя лишней, чтобы ты стала полноправным Харгривзом, носила эту фамилию. А еще я тебя люблю, как не любил никого больше. Мне не нужна какая-либо другая девушка, только ты. Да, я уверен. Можешь не отвечать сразу, просто подумай, хорошо? — Мелисса нервно кивнула в ответ, откладывая решение на потом.

Она бы с радостью согласилась, но еще не была уверена в том, что окончательно разобралась с временной петлей. Если она выйдет за него замуж и исчезнет, это будет невыносимо как для Пятого, так и для нее самой.

— Мы будем жить в большом доме, у нас будет много детей и собака. Может, я найму дворецкого, чтобы он облегчил семейный быт. Солнышко, даже если этого не произойдет, и ты... исчезнешь, тогда я все равно буду безмерно счастлив, зная, что ты согласилась связать со мной жизнь.

— Никакого дворецкого! Я не приму чужого человека в нашем доме! И вообще, где ты возьмешь столько денег? Ты же не работаешь и подворовываешь деньги у отца. Тебе придется пахать, как проклятому, чтобы купить мне самолет!

— Обойдешься без самолета, — юноша усмехнулся, понимая, что Восьмая допустила мысль об их браке, от этого ему стало немного спокойнее. Он хоть и не показывал, однако сильно нервничал. — Нам пора, пока ты опять не простыла.

Когда Харгривз встал с места, откуда-то позади послышался странный звук. Что-то глухо упало со стороны ближайшего дерева. Ребята наряжено обменялись взглядами, а затем подошли к источнику.

— Не понимаю, куда она упала, — прошептала Мелисса себе под нос, пока разглядывала траву и окружающую местность в поиске капсулы комиссии.

— Может, не здесь?

— Нет, точно здесь, — девушка ударила рукой по дереву, и его кора сдвинулась. Внутри оказалось полость и желаемая вещь. — Видишь? Оно искусственное! О нет... куратор видела, чем мы занимались на поляне?

— Думаешь, ей так интересно? — Пятый забрал записку из рук девушки, пока она пыталась прочитать текст. Понятно, что у нее не получалось, поэтому он решил взять ситуацию под свой контроль. — «Корректор номер тысяча тридцать три, немедленно явиться в комиссию», — прочитал он. — Никакой подписи, ничего. Что это значит?