Цветовая палитра

— Ты откуда тут взялась? — мужчина дёрнул девушку к себе.

Но Юнджи не могла вымолвить и слово, страх застрял в горле, а язык словно онемел.

— Ещё раз спрашиваю, — он встряхнул её с такой силой, что девушка зажмурилась, — кто ты такая и как пробралась сюда? А ну, пойдём!

— Отпустите! — единственное, что смогла воскликнуть прежде, чем мужчина с силой потащил её в сторону дома.

После того как отец отпустил Чимина, он тут же поспешил в комнату, но не успел подойти к лестнице, как услышал на улице визг подруги, поэтому кинулся туда.

— Какого чёрта ты делаешь?! — крикнул Чимин, выбежав из дома, — оставь её в покое!

— Не знаю, как она сюда попала, — проговорил телохранитель, крепко держа девушку за локоть, — поэтому, я должен отвести её к господину Паку.

— Она приехала сюда со мной, — уже строгим голосом произнёс парень, мельком взглянув на напуганную Юнджи, — я привёз её.

Мужчина нахмурился, оценивая ситуацию. В глазах Чимина появилась холодная сталь. Телохранитель молчал, буравя его взглядом. Всё-таки он сын босса, и его слово имеет вес. Чимин же думал, что должен сделать всё, чтобы Юнджи осталась в безопасности, даже если это означает пойти против воли отца.

— Дон, немедленно отпусти её! — голос Чимина стал грубее, — это приказ!

— Узнаю́ тон вашего отца...

Мужчина освободил Юнджи из крепкой хватки и, бросив на парня не доверительный взгляд, направился в дом. Чимин прекрасно понимал, что телохранитель, хоть и подчинился, не оставит эту ситуацию без внимания. Ему всё равно придётся отчитываться перед отцом.

— Юнджи, ты в порядке? — обеспокоенно спросил парень.

— Нет... — коротко ответила девушка, держась за место, где остались болевые ощущения от грубых пальцев мужчины.

Чимин шагнул к подруге, но та отступила от него назад, не желая смотреть ему в глаза.

— Я думал, ты в комнате... — мягко проговорил он, чтобы не напугать её ещё больше, — что ты делаешь на улице?

— Хотела уйти...

Юнджи подняла на друга напуганные глаза. Он хотел спросить, почему, но не успел, потому что девушка опередила его, ответив на незаданный вопрос.

— Я всё слышала, Чимин...

Парень замер, словно его ударили током. Её слова прозвучали как приговор. Она не должна была слышать этот разговор, а он не должен был втягивать её в этот мир, полный насилия и лжи. Он знал, что рано или поздно ей станет известно, но не думал, что это произойдёт так скоро и так жестоко.

— Зачем? — тихо спросила Юнджи, — зачем ты это сделал?

В голове Юнджи всё ещё звучали слова Чимина: "Убить Хана Дуки!". Она не могла поверить, что этот тихий и заботливый парень способен отдать приказ об убийстве.

— Юнджи, я могу всё объяснить, – Чимин попытался приблизиться к ней, но она снова отшатнулась, словно он был заразен.

В её глазах плескались страх и разочарование, смешанные с недоверием. Он понимал, что одним приказом разрушил всё, что между ними было.

— Что тут объяснять? Я слышала! Ты... ты отдал приказ убить! – голос Юнджи дрожал.

— Юнджи, пожалуйста, выслушай меня, — взмолился Чимин, заметив её испуг.

Он понимал, что его слова прозвучали ужасно, но он надеялся, что сможет объяснить ей все обстоятельства.

— Я должен был это сказать. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда...

Она не могла поверить, что человек, которого она знала как доброго и спокойного, способен на такое. Ей казалось, что она видит перед собой совершенно другого человека.

— Прости, но у меня его нет... — прошептал Чимин, чувствуя, как между ними пролегла пропасть.

— Я... Я не понимаю, — произнесла Юнджи, с трудом подбирая слова. — Кто ты? Что здесь происходит? Но знаю одно, родители были правы... Твоя семья опасна... А ты лжец... Лгал про своего отца. Говорил, что у него ресторанная сеть...

— Но это правда. Он владеет ресторанным бизнесом...

Юнджи покачала головой, не давая ему закончить. Она не хотела слушать оправдания. Слова, которые она услышала, изменили её представление о Чимине и его семье. Тот милый парень, которого она знала, оказался убийцей, способным отдать приказ о лишении жизни.

Чимин вздохнул, понимая, что объяснять всё сейчас — бессмысленно. Он знал, что сейчас ей нужно время, чтобы всё обдумать.

— Мне нужно уйти, Чимин, — тихо сказала Юнджи, глядя ему прямо в глаза. — Я не могу здесь больше оставаться.

— Давай отвезу домой, — он взял её за руку, но она отдёрнула её.

— Нет, — твёрдо сказала Юнджи, — я никуда не поеду с тобой. Ты... Ты приказал убить человека! Как я могу тебе верить после этого?

Девушка развернулась и поспешила прочь, не желая больше оставаться ни минуты в этом проклятом месте.

— Юнджи, погоди! — Чимин попытался остановить её, дотронувшись плеча.

— Не смей меня трогать! — она оттолкнула от себя парня, — и не приближайся больше!

Он понимал, что доверие, которое они строили так тщательно, было разрушено в одно мгновение. Он видел в её глазах ужас и непонимание, и знал, что должен что-то сделать, чтобы исправить ситуацию, хотя и не представлял, как.

Чимин ещё несколько минут смотрел на ворота, за которыми скрылась фигура подруги. Он стоял, оглушённый тишиной, оставленной Юнджи. Каждое её слово, наполненное страхом и разочарованием, эхом отдавалось в его голове. Он знал, что ей нужно время, чтобы переварить услышанное, чтобы попытаться примириться с той правдой о нём, которую он так тщательно скрывал. Но отпускать её было невыносимо.

— Господин, — за его спиной раздался голос телохранителя, — вас отец зовёт.

— Дон... — обратился к нему Чимин, продолжая смотреть на ворота.

— Жду приказа, господин, — по тону голоса тот сразу понял, что сын хозяина хочет о чём-то попросить.

— Вчера за нами ехала чёрная машина прямо до дома, — начал рассказывать Чимин, — проследи, пожалуйста, чтобы Юнджи добралась в целости и сохранности. И проверь, чтобы за ней не было никакой слежки. Её безопасность в твоих руках.

— Слушаюсь!

Мужчина поклонился и тяжёлым шагом направился к воротам, а Чимин к дому. Парень поднялся по ступенькам, но остановился, так как на крыльце стоял Сынхо с сигаретой во рту.

— Чеён знает, кто ты на самом деле? — спросил Чимин, смотря на парня неодобрительным взглядом.

— Она знает только то, что ей положено, — с надменным видом ответил Сынхо, выпустив белое облако дыма.

— Я не хочу, чтобы рядом с моей сестрой был такой монстр, как ты.

— Монстр? Не ты ли только что отдал мне приказ убить Хана?

Телохранитель затянулся сигаретой в ожидании ответа, но тот молчал. Выпустив дым, он продолжил говорить.

— Я её телохранитель и возлюбленный, и именно я защищаю Чеён от таких, как мы. Или ты думаешь, ей бы понравилось узнать, чем я занимаюсь? Да и твоему отцу не будет приятно, если она узнает, какими грязными делами он промышляет.

Чимин сжал кулаки. Ему стоило огромных усилий сдержать гнев. Он знал, что Сынхо прав. Чеён была слишком чиста для этого мира, и он хотел уберечь её от правды.

— Просто держи её подальше от всего этого, — прорычал Пак, обходя телохранителя, — иначе я забуду, что ты её возлюбленный.

— Убьёшь меня? — Сынхо обернулся, с насмешкой взглянув на парня.

Ничего не ответив, Чимин вошёл в дом. Он чувствовал, как ярость бурлила в нём, смешиваясь с тревогой за Юнджи и сестру. Ему казалось, что мир, который он так тщательно выстраивал, рассыпался на части.

В это время в кабинете его уже ждал отец. Пак старший сидел за массивным столом, его лицо было непроницаемым. Он ждал, когда секретарь найдёт информацию про девчонку, что была в его доме.

— Есть результат? — поинтересовался он, нетерпеливо стуча пальцами по деревянной поверхности.

— Ещё пару секунд, господин, — ответил тот, смотря в экран ноутбука.

Через несколько секунд программа, наконец, выдала результат.

— Хм... — задумчиво проговорил господин Ю, — девушку зовут Юнджи... Помните семью Мин?

— Юристы, — без раздумий произнёс Пак, — что с ними не так? Они должны были не отсвечивать.

— Это их дочь..

— Мой сын связался с их дочерью? — задумчиво пробормотал господин Пак, потерев пальцами подбородок.

Чимин подошёл к кабинету и остановился. Он знал, что сейчас начнётся неприятный разговор. Он был готов к упрёкам и укорам, но больше всего боялся вопросов о Юнджи. Отец никогда не одобрял его привязанности к простым людям.

Парень с не охотой открыл дверь и вошёл внутрь.

— Звал? — спросил он, осторожно взглянув на отца, который копался в документах на столе.

— Ты же понимаешь, что Дон доложил мне о девушке по имени Юнджи? — спросил мужчина, не поднимая глаз.

— Это я привёз её сюда...

— Ты знаешь, кто её родители? — прервал его отец, не дав даже закончить свою речь.

— Знаю, но разве это на что-то влияет? Её родители больше не работают с тобой...

— Она знает про них? — мужчина снова перебил его.

— Думаю, нет... — Чимин мотнул головой, — Юнджи не представляет опасности, если ты там у себя в голове уже что-то надумал, — быстро проговорил он, чтобы отец не мог ничего сказать, — не трогай мою подругу и её родителей.

Пак старший медленно поднял голову, его взгляд был холодным и оценивающим.

— Ты слишком много себе позволяешь, Чимин. Не забывай, кто ты и какое место занимаешь в этом мире. Твоя дружба с этой девушкой — ошибка. Надеюсь, ты объяснил своей подруге, что между вами ничего не может быть. Твоё будущее предрешено, Чимин. Не смей тратить время на глупости.

— Не нужно мне указывать, с кем дружить. Юнджи ни в чём не виновата, — огрызнулся парень.

— Не забывай, кому ты обязан всем, что имеешь. Я построил эту империю, и я буду решать, как ей управлять. — Во взгляде отца читалось ледяное спокойствие, которое всегда предвещало бурю. — Я понимаю, что Суджи далеко и вы видитесь редко. Но это не даёт тебе право изменять ей. Ни я, ни твоя мать не одобряем это.

— Я сам разберусь со своей личной жизнью, — шикнул Чимин, — и да, мне плевать, кто там что одобряет.

Пак старший усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Неужели? Ты наивно полагаешь, что твоя «личная жизнь» — это исключительно твоё дело? Каждое твоё действие отражается на моём бизнесе. Твой брак с Суджи — это не просто союз двух сердец, это стратегический альянс, который укрепит наши позиции за рубежом. И я не позволю какой-то девчонке из семьи опальных юристов всё это разрушить.

— Мы с Суджи давно уже не общаемся! — Чимин сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипал гнев, — она сама взяла паузу в отношениях.

— Она сказала, что это ты её игнорируешь, — сощурив глаза, мужчина внимательно посмотрел на сына, — не отвечаешь на её сообщения и звонки. Я не понимаю, что между вами происходит. Ты же мечтал уехать к Суджи в Америку.

— Мы хотели уехать туда вместе с ней! — воскликнул Чимин, мысленно злясь на свою девушку, — но Суджи решила сделать по-своему. Она уехала в Америку одна, оставив меня здесь! Как думаешь, как долго могут продлиться отношения на расстоянии?

— Расстояние проверяет чувства, Чимин, — спокойно ответил Пак старший, — если ваши чувства крепки, время и километры не помеха. Но, судя по твоему поведению, ты не уверен в Суджи. Или в себе?

Чимин молча смотрел в холодные глаза главы семейства. В комнате повисла напряжённая тишина. Он знал, что отец прав, в его словах была горькая правда, которую он так отчаянно пытался игнорировать. Чувства к Суджи угасали, их связь становилась всё более хрупкой, а Юнджи, словно яркая искра, зажгла в нём давно забытые эмоции.

— Ты ничего не понимаешь! — громко проговорил Чимин, — это не просто дружба! Юнджи... она особенная! И я не позволю причинить ей вред!

Пак старший усмехнулся, этот непокорный нрав сына его одновременно раздражал и вызывал тайное восхищение.

— Помни, Чимин, твои решения имеют последствия не только для тебя. Ты наследник, и твоя жизнь — это часть более крупной игры. Не усложняй её. И позаботься о том, чтобы Суджи не чувствовала себя обделённой вниманием. Твой долг — поддерживать этот союз, нравится тебе это или нет.

— Мне плевать на твою игру и на этот союз! — резко приблизившись к столу, парень ударил ладонями по деревянной поверхности, — не вмешивай меня в это!

— Хватит! Мне надоели твои юношеские выходки! — Пак старший поднялся из-за стола. — Не смей так со мной разговаривать! Я тебя создал, я тебя и уничтожу! Запомни, ты будешь делать то, что я скажу! Ты должен меня поблагодарит ь за то, что занимаешься любимым делом! А Юнджи должна исчезнуть из твоей жизни! Это не просьба, Чимин, а приказ! Если ты не сделаешь этого сам, я позабочусь о том, чтобы она исчезла из твоей жизни навсегда. И поверь, ты не хочешь это видеть. И не испытывай моё терпение, сын!

Чимин молча смотрел на отца, в его глазах плескалась ярость и отчаяние. Он понимал, что отец не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. И теперь Юнджи оказалась в опасности из-за его чувств. Он знал, что отец не блефовал. И Чимин понятия не имел, что теперь делать. Он чувствовал себя загнанным в угол, как птица в клетке.

Внутри бушевал ураган. Он должен найти способ вырваться из этого замкнутого круга. Юнджи, Суджи, семейные обязательства — всё это давило на него непосильным грузом.

— Я предупредил тебя, Чимин, — усевшись обратно, Пак старший вздохнул, словно устал от этого разговора.

— Но...

— И если ты сделаешь что-то, что повредит нашей семье, — мужчина перебил сына, — я не пощажу ни тебя, ни твоих друзей. А теперь можешь идти. Разговор окончен.

Пака старший махнул рукой, подозвав к себе своего секретаря, который всё это время находился в кабинете и сидел на диванчике. Отложив ноутбук, мужчина подошёл к столу босса.

— Проверь эти документы, — господин Пак открыл папку, которую смотрел до прихода сына, — сомнительные цифры... — затем он поднял взгляд на сына, что продолжал испепелять его своим взглядом, — ты ещё здесь?

Чимин, сгорая от злости и бессилия, вышел из кабинета, хлопнув дверью.

***

Юнджи не помнила, как вернулась домой. Ей нужно было уже ехать в институт, но она не могла, не хотела там видеть Чимина.

Она забралась под одеяло, пытаясь согреться не столько физически, сколько морально. В голове роились мысли, обрывки фраз. Как она могла быть настолько слепа? Как могла не заметить той тёмной стороны, которая скрывалась за маской заботы и нежности? Слова родителей, предостерегавших её от связи с Чимином и его семьёй, теперь звучали как зловещее пророчество. Она чувствовала себя обманутой и преданной.

Слёзы покатились по щекам от страха. Она представляла, как завтра пойдёт в институт, и Чимин будет ждать её, пытаясь объяснить и оправдаться. Но что он может сказать? Как можно оправдать приказ об убийстве? Юнджи не знала, сможет ли когда-нибудь снова посмотреть ему в глаза без страха и отвращения.

Внезапно она почувствовала вибрацию телефона. Сообщение от Чимина.

"Мне очень жаль. Пожалуйста, дай мне шанс всё объяснить"

Она не ответила. Сейчас ей было нужно время. Время, чтобы понять, кто этот человек, которого она любит.

***

— Ты видел Юнджи? — Чимин подошёл к другу, который стоял на втором этаже и рассматривал студентов в холле.

— Кажется, её ещё не было, — Хосок оторвался от перил и взглянул на парня, — что-то случилось?

— Она знает правду про мою семью...

Чон нахмурился, мгновенно осознав всю серьёзность ситуации. Он знал, как Чимин оберегал Юнджи от своего мира, как боялся разрушить их хрупкую связь.

— Как? — спросил Хосок, стараясь подобрать слова поддержки.

— Подслушала разговор... Теперь она боится меня, — Чимин провёл рукой по волосам, чувствуя себя беспомощным, — сказала, что я лжец и моя семья опасна.

Хосок молча подошёл к другу и положил руку ему на плечо. Он понимал, что сейчас Чимину нужна не только поддержка, но и совет.

— Дай ей время. Она должна всё обдумать, — сказал Чон, — а потом постарайся объяснить ей всё, как есть.

— Но как? Она меня ненавидит.

— Нет, она просто напугана, — возразил Хосок, – напугана тем, что узнала о тебе, о твоей семье. Докажи ей, что ты не такой, как твой отец. Докажи, что она может тебе доверять. Это будет непросто, но это единственный шанс. Но... тебе бы лучше рассказать ей и про Суджи. Юнджи должна знать всю правду...

Узнав, что Юнджи не пришла сегодня в институт, Чимин хотел поехать к ней и попробовать объясниться. Но Хосок уговорил друга никуда не ездить, дать девушке время подумать и всё осмыслить. А также он напомнил, что сегодня репетиция к конкурсу. И если он не явится, то Кохару его живьём съест.

***

Директриса зашла в малый зал, где репетировала Бао. Госпожа Ли какое-то время наблюдала за своей дочерью, которая танцевала в короткой юбке и на высоких каблуках. Женщина подошла к главному хореографу и попросила выключить музыку. Отойдя к музыкальной аппаратуре, Кохару исполнила просьбу. (видео в комментариях)

— Что не так? — тут же спросила Бао, заметив пристальный взгляд матери.

— Ты не будешь это танцевать, — слишком спокойно произнесла директриса.

— Почему? — рыжеволосая удивилась её словам.

Но мать проигнорировала её вопрос и повернулась к хореографу.

— Сейчас это популярный стиль танца, называется High Heels, — Кохару решила объяснить танец её дочери, — несколько девочек подготовили выступление в таком же стиле.

— А Бао не будет это танцевать, — повторила женщина.

— Почему не буду? — переспросила рыжеволосая.

— Потому что я так решила.

— Это не ответ! — шикнула студентка.

— Ты можешь сделать так, чтобы я разрешила тебе танцевать этот стиль, — директриса сделала невозмутимое лицо.

— И что же я могу сделать? — Бао сложила руки на поясе, уже догадываясь, что от неё хочет мать.

— Ты знаешь.

— Я не пойду! — огрызнулась Бестия, окончательно поняв, что речь идёт о свадьбе.

Приняв её ответ, женщина кивнула и обратилась к главному хореографу.

— Госпожа Сугавара, я запрещаю этой студентке выступать с этим танцем. Остальным девочкам, кто уже подготовился к конкурсу — можно. У Ли Бао есть два дня, чтобы подготовить новое выступление, чтобы было не так вызывающе. А лучше, пусть будет ненавязчивый танец, как у несуразных женских айдол-групп. Что-нибудь лёгкое и простое. Бао, кажется, выпал чёрный цвет. Я меняю его на розовый.

— Но...

Бестия хотела возразить, но директриса махнула рукой, тем сама не дав ей даже начать говорить.

— Госпожа Сугавара, проконтролируйте, пожалуйста, чтобы данная студентка выполнила все условия. Если она нарушит хоть одно — будет дисквалифицирована.

— Мам! — воскликнула рыжеволосая, — это несправедливо!

Женщина слегка улыбнулась, оторвав взгляд от хореографа, что внимательно её слушала, и повернулась к дочери.

— Я тебе обещала, что найду рычаги давления. Решение за тобой, Бао.

После этого директриса ушла, а Кохару подошла к студентке.

— Чем ты её так разозлила?

— У меня два дня, чтобы придумать новый танец, — рыжеволосая тяжело вздохнула, не сводя глаз с двери, за которой скрылась женщина.

— Думаешь, успеешь подготовиться?

— Успею...

Бао не собиралась сдаваться, потому что на эту свадьбу совсем не хотела идти, так как там нужно будет улыбаться всем, словно ей весело. Поэтому, она не будет спать и есть, пока не подготовит новый танец, по всем правилам, которые ей установила мать.

***

Настал первый этап конкурса по танцам для выпускного курса. Зрители расселись в актовом зале, пока конкурсанты готовились к выступлению.

— Добрый вечер, дамы и господа! — на сцену вышла директриса с микрофоном в руке, — сегодня состоится первый этап ежегодного конкурса по танцам для выпускников. В жюри у нас, как всегда, сидят представители нескольких танцевальных агентств, поприветствуем их. — Она указала на двух мужчин и женщину, сидящих в первом ряду, и все начали аплодировать. — Этот конкурс предварительный, и его тема называется "Цветовая палитра". Три недели назад все конкурсанты вытягивали из коробки листочек с названием определённого цвета. И сегодня они должны показать нам настроение цвета, который им попался. Конкурс будет состоять из трёх этапов: одиночный, парный и массовка. Начнём мы, пожалуй, с прекрасной половины конкурсантов. Это наши очаровательные девушки.

Первая участница, представляющая "красный", вышла на сцену. В алом платье она начала свой танец. Затем вышла девушка в нежном голубом костюме, представляющая соответственно "голубой" цвет.

Зелёный, жёлтый, фиолетовый — каждый цвет оживал на сцене в уникальном танце, отражая его настроение и характер. Жюри внимательно следили за каждым движением, делая пометки в своих блокнотах. Зрители с восторгом наблюдали за этим калейдоскопом красок и эмоций, затаив дыхание в ожидании следующего номера.

В зале погас свет, оставив лишь тьму, и в этот миг на сцене словно из ночи возникла Арин. Чёрное боди, словно вторая кожа, облегало её силуэт, а рваные колготки шептали дерзкую историю. Первые ноты музыки разлились в воздухе, и девушка начала свой медленный, обжигающий танец. Каждое движение — томный вызов, каждая поза — искусно сплетённая сеть соблазна. (видео в комментариях)

Когда мелодия закончилась, Арин испарилась закулисами также быстро, как и появилась.

— Соблазнительно чёрный! — произнесла директриса, — это была Бом Арин! Сейчас посмотрим выступление последней девушки и перейдём к мальчишкам.

Арин остановилась перед Бао, которая готовилась к выходу. Она оценивающе осмотрела Бестию и хмыкнула:

— Розовый? Серьёзно?

Бао подняла голову и вышла на сцену. Музыка зазвучала, и движения Бестии оказались полной противоположностью томной грации Арин. В них была лёгкость, игривость. Её танец был гимном юности и беззаботности, искрящимся потоком энергии, который заразил всех присутствующих. После выступления зал взорвался аплодисментами, и Бао, убежала за кулисы. (видео в комментариях)

— Энергично-розовый! Последней участницей была Ли Бао! — директриса недовольно кивнула, принимая протест дочери и позвала на сцену первого конкурсанта.

— Что это было? — с усмешкой спросила Арин, скрестив руки на груди, — ты заделалась в обычного айдола?

Бао ничего не ответила, лишь молча прошла мимо.

После выступления всех девушек на сцену вышли парни. Каждый из них пытался передать характер своего цвета через движения и костюмы. Были и энергичный "зелёный", и задумчивый "синий". Зал взрывался аплодисментами после каждого выступления. Конкуренция была жёсткой, и каждый участник выкладывался на полную.

На сцену вышел Хосок во всём чёрном и начал свой танец в стиле R'n'B. Он был таким пластичным и спокойно гнулся во все стороны. А биты музыки пронизывали зал, заставляя сердца биться в унисон с ритмом. (видео в комментариях)

— Тёмная дерзость! — представила его директриса, — Чон Хосок собственной персоной!

Зал взорвался овациями, Хосок с загадочной улыбкой удалился за кулисы.

Вдруг на сцене стало совсем темно, в зале раздался шум дождя, погружая зрителей в атмосферу предстоящего танца.

На сцене вспыхнул прожектор, высвечивая одинокую фигуру в центре. Это был Чимин, представлявший "белый". Его движения были плавными и грациозными, словно танец лебедя на льду. В белом костюме, он казался ангелом, спустившимся с небес. (видео в комментариях)

— Что произошло, Юнджи? — Сона наклонилась к подруге, — почему вы перестали с Чимином общаться?

— Не хочу вмешивать тебя в это... — тихо проговорила Юнджи, не сводя глаз с парящего на сцене парня.

Когда последние ноты растаяли в воздухе, Чимин опустился на колени, словно обессилев. Тишина повисла в зале, а затем разразилась шквалом аплодисментов.

— Классически белый! — воскликнула директриса, — Пак Чимин!

Парень поднялся, поклонился и скрылся за кулисами.

На смену ему на сцену вышел Чонгук безмятежной походкой, словно прогуливался. Он не отличался каким-то особенным костюмом. Был одет в широкие штаны с боковыми карманами, серую футболку и кепку такого же цвета.

Его танец был словно исповедь: каждое движение — отголосок сомнений, каждая поза — попытка найти себя в этом хаосе. (видео в комментариях)

— Кажется, это серая меланхолия... — неуверенно объявила директриса, — Чон Чонгук!

Чонгук закончил выступление и, не дожидаясь окончания аплодисментов, быстро ушёл.

За кулисами царило напряжение. Конкурсанты обменивались взглядами, полными надежды и страха. Каждый понимал, что судьба в руках жюри, и волнение нарастало с каждой минутой ожидания.

Директриса пригласила всех участвующих на сцену и поблагодарила всех конкурсантов за их талант и артистизм, а жюри — за их внимательность и профессионализм.

Когда ей передали результаты, она развернула лист с имена и назвала тех, кто прошёл во второй этап. Среди них были Бом Арин, Ли Бао, Чон Хосок, Пак Чимин и, конечно же, Чон Чонгук.