Глава 42

Эмир

Всё возвращалось туда, с чего начиналось. К истокам. Я прекратил попытки взять свою жизнь под контроль. Какой в этом смысл, если всё равно никто не оценит твоих стараний?

— Прошу прощения, господин Аль-Хамили, — осторожно произнёс мужской голос за спиной. — Мы пришли к соглашению?

Он принадлежал частному маклеру Али — мужчине-турку средних лет, которого я нанял для продажи своей квартиры во Франкфурте. Той самой, где мы жили с Адой. После всего произошедшего я не мог находиться там и дня. Всё — даже стены — напоминало о ней, о том, как нам было хорошо вдвоём. А теперь там царили тишина, уныние и боль. А боли мне и так хватало с избытком.

Та же участь постигла и её машину. Личные вещи и бесчисленные книги я почему-то решил сохранить. Наверное, чтобы потом, как мазохист, мучить себя ими на досуге.

— К соглашению? — эхом переспросил я.

Мы находились в его офисе, в небольшом конференц-зале с огромными панорамными окнами, выходящими на соседний небоскрёб с такими же офисами. Никогда не понимал, зачем делать такие окна, если в них не на что смотреть? Разве что на людей, бесцельно бродящих напротив, да на поток машин, нескончаемой чередой движущихся внизу.

— Да. Как по мне, вам предлагают отличную цену за вашу собственность, — напомнил риэлтор, возвращая меня к реальности. — Покупатель готов хоть сейчас подписать документы и перечислить средства.

Точно. Только что завершилась наша очередная встреча по обсуждению стоимости.

Уже не первую неделю Али усердно устраивал показы моей квартиры, каждый раз придумывая всё более невероятные причины, почему покупателям стоит приобрести именно этот вариант за такую непомерно высокую цену. И всякий раз что-то срывалось: то покупатели исчезали, то просили уступки, то просто теряли интерес. В какой-то момент это начало меня раздражать — охи и ахи на просмотрах, а потом тишина, недовольства или вовсе отсутствие сделок.

Полный решимости наконец согласиться, я обернулся к нему лицом. Но в этот момент сотовый в кармане завибрировал, оповещая о входящем сообщении, и я полностью переключил внимание на него.

С тех пор как с меня сняли все обвинения в убийстве собственного брата, я избегал любых попыток семьи наладить со мной отношения. Не хотел говорить ни с кем — и, возможно, уже никогда не захочу. Со временем их энтузиазм угас, как и мой телефон, ставший молчаливым для всех.Кроме моего маклера и ещё одного человека — звонка от которого я почему-то не переставал ждать.

«SOS! М.» — прочитал я на экране.

Номер был незнакомым, но я сразу понял, кто это. Не раздумывая, набрал ответ:«Где ты? Приеду.»

Через минуту пришёл адрес. Я мгновенно вскочил, забыв о существовании многоуважаемого маклера, который явно не понимал, что происходит.

— Прости, Али, — бросил я, задержавшись в дверях. — Попроси покупателя подождать моего ответа.

— Но, мистер Аль-Хамили... — донеслось мне вслед, прежде чем двери лифта сомкнулись, отрезав остаток фразы.

Я гнал так быстро, что казалось — машина вот-вот взлетит, как самолёт на взлётной полосе. Через полчаса я уже парковался у небольшого домика, в нескольких десятках километров от города.

Даже не потрудившись закрыть двери автомобиля, я бросился внутрь. Казалось, тело всё ещё двигалось по инерции скорости, и я мог снести дверь, если бы она не оказалась приоткрытой.

Я замер на пороге. Внутри было темно и тихо — ни единого звука, ни проблеска света.

— Мариса? — громко позвал я.

— Сюдааа! — прохрипел безжизненный голос, и я тут же помчался в его направлении.

Посреди гостиной, в осколках разбитого стеклянного стола, который она сама же и разбила, падая на него, неподвижно, сжимая сотовый в руке, лежала та самая медсестра афроамериканка Мариса. От её надменного лица не осталось и следа. Оно стало сплошной гематомой из крови и синяков. Мне и спрашивать не было нужды — я прекрасно знал, чьих рук это дело. Чёртов Эрдем заявился к ней!

— Мариса! — бросился я к ней, опасаясь прикоснуться. — Ты меня слышишь? Что-нибудь сломано? Двигаться можешь?

Девушка едва заметно шевельнулась, и я понял, что нифига она не цела.

— Чёрт! Потерпи, я сейчас вызову скорую! — крикнул я и схватился за свой сотовый.

— Нееет... — прохрипела она. — Ада... он выпытал у меня её адрес и знает номер сотового... спаси её!

Моя рука с мобильным на секунду замерла, а тело снова сковал знакомый страх, совсем такой же, как в тот день, когда я узнал, что Ада у Эрдема. Мариса произнесла адрес, и моё сердце ещё больше сжалось в груди, потому что я его знал. Слегка подтолкнув ко мне свой сотовый, она сказала код блокировки, чтобы я мог без труда отыскать в нём новый номер своей девушки.

— Поспеши! — прохрипела Мариса и потеряла сознание.

Пульс на её шее едва прощупывался, но присутствовал. Я поспешно внёс номер себе в телефон, после чего, вызвав скорую на её адрес, со всех ног рванул к Аде, молясь о том, чтобы не опоздать.

Во Франкфурт я возвращался с кипящей от злости и мыслей головой.

В первую очередь я злился и на Аду. Почему за весь этот год она не попыталась связаться со мной и попросить о помощи? Или, по крайней мере, просто набрала и сказала бы, что хочет порвать со мной?

А не сказала она, потому что знала, что я её не отпущу. Для неё я был не лучше своего дегенеративного брата Эрдема.

Во-вторых, я ненавидел себя. За эгоизм — за то, что думал только о том, как мне спасти её, а не о том, к чему это приведёт. Не суждено, а я так отчаянно желал.

Погружённый в свои тяжёлые мысли, я и сам не заметил, как паркуюсь совершенно не в паркинге возле отцовской квартиры, а в том, что находится под нашим с Адой домом. Безжалостное подсознание опять играет со мной в свои злые шутки, заманивая в те места, воспоминания о которых вызывают лишь боль.

Вывернув руль, я уже было хотел уезжать оттуда, но остановил себя. Стоит хотя бы попытаться принять то, что ничего обратно уже не вернёшь. А квартира — это просто стены и потолок.

Я шагнул в холодный мрак гостиной. Повсюду стояли картонные коробки и пластиковые контейнеры с нашими вещами. Это маклер занимался упаковкой — я не мог притронуться ни к чему сам. Почти год не был здесь.

Открыв верхний ящик кухонного шкафа, я вытащил початую бутылку виски. Наверное, именно её мы открыли в тот последний вечер, когда ещё были вместе. Откупорив крышку, я сделал глоток прямо из бутылки — искать стакан не имело смысла. Сделав ещё пару глотков, достал из кармана телефон и, усевшись на диван, набрал сообщение Али:"Соглашение в силе? Подпишу завтра."

Нужно поскорее покончить со всем этим. Здесь мне больше нечего делать.

Моя девушка исчезла. Из гимназии меня выгнали ещё в прошлом году — завалил итоговый семестр. Отец, как всегда, пытался всё замять, но я отказался. Желания учиться у меня не было и раньше, а теперь тем более. Удивительно, что я вообще продержался здесь так долго, надеясь непонятно на что.

Телефон коротко прожужжал. Сообщение от маклера:"В силе. Завтра в 10 подписываем."

Отправив короткое "Буду", я допил остатки виски и вскоре провалился в сон прямо на диване — не раздеваясь, не разуваясь.

Утром меня мучило похмелье, голова кружилась, а во рту вкус был такой, будто кошки устроили там грёбаный туалет. Я с трудом сгреб себя в кучу и заставил принять вертикальное положение. Бросив короткий взгляд на дисплей телефона, я с ужасом обнаружил, что уже начало десятого.

— Вот чёрт! — выругался я, подскакивая с дивана. — Сделка по продаже квартиры!

Судорожно соображая, осталось ли тут ещё что-то приличное из одежды, я метнулся в ванную, по пути задевая один из коробков с вещами, который тут же перевернулся, рассыпая содержимое вокруг.

— Ах ты ж... мать твою, Али! — матерился я, пытаясь собрать всё обратно. — Понаставил тут...

Разумеется, это были вещи Ады: косметика, парфюмерия, аксессуары непонятного предназначения и сумка. На последней я задержал свой взгляд подольше. Это была та самая сумка, с которой Ада была в день похищения. Молния расстёгнута. Всё содержимое так и лежало внутри: заколка, солнцезащитные очки, блеск для губ, ключи от машины и квартиры, мобильный телефон и кошелёк — и теперь всё это с грохотом вывалилось на пол, когда я поднимал сумку, чтобы закинуть её в коробок.

Стараясь не поддаться ненужным воспоминаниям, я принялся как можно быстрее закидывать всё обратно, пока внезапно не порезался о что-то острое. Снова ругнувшись, я заглянул внутрь с целью обнаружить то, что нанесло мне сие ранение. Это был плотный лист фотобумаги, свёрнутый пополам. Я вытащил и принялся вертеть его, поражаясь, насколько острыми были края. Как бритва!

Развернув бумажку, я уставился на непонятное изображение, хмурясь от непонимания того, что вижу. Голова всё ещё была под алкоголем, чтобы разобрать эту белиберду. Собираясь уже бросить снимок обратно, я вдруг наткнулся на надпись: «Аделаида Билецкая, срок приблизительно 7–8 недель» и дата — день, когда Ада пропала.

От внезапного осознания того, на что я смотрю, я даже сел на пол, скрестив ноги. От похмелья не осталось и следа. Я смотрел и смотрел на это тёмное пятно с белой бабочкой посередине. Снимок УЗИ. И я смотрю на... Господи! Ада была беременна? Твою ж мать!

Хоровод мыслей вихрем тут же закружился в моей голове, превращаясь в вопросы, один хуже другого. Они хлестали меня словно кнут, доставляя боль при каждом ударе. Боль о том, что я узнал об этом только сейчас. Боль о том, что я не смог её защитить от этого безумца, когда мог. И огромная боль от того, что Ада, даже когда родила, не соизволила мне сообщить о ребёнке, предпочтя вместо этого бежать и скрываться.

Нашего... мальчика.Я — отец. У меня есть сын. И теперь он в такой же опасности, как и его мать.

Я должен найти их. Только для начала нужно попасть на чёртову сделку.

Через два часа, выйдя из офисного здания, где только что обговорил условия и подписал соглашение о продаже квартиры, я набрал Адема. Мы уже почти год с ним не общались, поэтому морально я подготовил себя к тому, что он, возможно, пошлёт меня уже на третьей секунде разговора — если вообще соизволит взять трубку.

— Эмир? — взволнованно произнёс брат после приблизительно третьего гудка. — Что стряслось? Ты в порядке?

— Здравствуй, брат! — отозвался я, прислоняясь спиной к своему внедорожнику. — Всё... нормально. Как сам?

— Это хорошо, — с заметным облегчением ответил Адем. — Просто ты так внезапно позвонил... после того... Слушай, мне сейчас совет директоров дышит в затылок, может, встретимся сегодня вечером, пообщаемся?

— Да, было бы неплохо, — согласился я. — Место и время за тобой. Жду звонка! Иди, не заставляй директоров себя ждать.

— Наберу чуть позже, — бросил Адем и отключился.

Остаток дня я провёл в размышлениях в отцовском пентхаусе. Как ненормальный таращился на снимок УЗИ, пытаясь представить, как сейчас выглядит мой малыш. Наверняка пошёл в нашу породу, может, даже похож на меня. До одури захотелось увидеть его, взять на руки, посмотреть в его маленькие глазёнки, погладить пухленькие щёчки.

Ох! Я как тёлка, ей-богу! Сентиментальность так и прёт! Интересно, как она его назвала? Господи! Ей, наверное, жутко тяжело было всё это время! Ада и о себе-то с трудом могла позаботиться, а тут материнство. Ну всё, я точно бабой стал слюнявой!

Неизвестно, сколько бы ещё я вот так сладко мечтал, если бы не звонок Адема. Он освободился пораньше и предложил поужинать в одном из ресторанов в центре города через полчаса.

— Представляешь? Я наконец-то скоро стану отцом! — вне себя от счастья рассказывал Адем.

Буквально сегодня он узнал о беременности Айлин. Долгое время у них не получалось, и вот наконец-то случилось чудо — Айлин забеременела.

— Да, — как можно искреннее постарался реагировать я. — Это супер! Рад за тебя... и Айлин.

На самом деле я чувствовал не радость, а что-то вроде зависти. Нет, я люблю своего брата и рад за него, но именно о такой жизни я мечтал с Адой. Адем, конечно же, заметил это и мгновенно посерьёзнел.

— Что... что теперь будешь делать? — спросил он осторожно. — Вернёшься в Анталью или останешься тут? Ты же знаешь, отец от тебя не отстанет. Как минимум с учёбой...

Официант принёс нам заказ, и я эгоистично решил, что сейчас как раз самое время рассказать о цели своего визита.

— На самом деле, Адем, — начал я, нервно заёрзав на стуле. — Мне нужна твоя помощь.

— Так и знал, — отпивая воды из стакана, признался Адем. — И какого рода?

— Нужно отследить один номер... — пояснил я и протянул заранее заготовленный клочок бумаги с цифрами.

— Боже, Эмир, опять ты за своё? — закатил он глаза, даже не глядя на то, что я ему дал. — Почему ты просто не позволишь себе жить дальше, брат? Зачем изводишь себя этими бесполезными слежками?

— Бесполезными? — переспросил я и протянул брату снимок УЗИ Ады. — Они не бесполезные.

Глаза Адема едва скользнули по снимку, и на его лице я увидел вовсе не ту реакцию, на которую рассчитывал. Не удивление или шок, а самое настоящее сожаление. Да что ж не так с этой семьёй?!

Брат на секунду прикрыл глаза.

— Было бы гораздо проще, если бы ты об этом не знал, — ответил он, и у меня глаза полезли на лоб.

— Ты знал? — не веря своим ушам, спросил я. — Как ты... почему... кто ещё в курсе?

— Эмир, — начал Адем, пытаясь меня успокоить.

— Кто?! — настаивал я.

— Я, Селим... возможно, Эрдем, — с сожалением произнёс брат.

— Замечательно! — психанул я и бросил вилку на тарелку так, что люди за соседними столиками обернулись. — И почему же, по-твоему, лучше было бы, чтобы я не знал, а?

— Вот именно из-за такой реакции и лучше!

— Как давно ты узнал? — не унимался я.

— С того дня, как Ада пропала, — со вздохом признался он.

— Бл...ть, Адем! — крикнул я, снова привлекая внимание зала.

— Тебе нужно взять себя в руки, Эмир, — попросил он, оглядываясь по сторонам. — Я всё объясню, но только после того, как ты успокоишься.

— Я спокоен, — произнёс я через несколько секунд. Хотя и близко не был спокоен.

— Ладно. Селим сказал мне... в тот день. Они гуляли в парке после того, как она вернулась от врача — чтобы рассказать тебе. И ты бы узнал, если бы Эрдем не... — он осёкся, тяжело вздохнув. — Слушай, мы с Селимом позаботились о том, чтобы она смогла скрыться и начать новую жизнь.

— Новую жизнь? — хмыкнул я, чувствуя, как закипаю. — Очнись, Адем! Какая к чёрту новая жизнь? Эрдем не оставит её в покое, пока не найдёт. Её... и моего сына. Она родила мальчика, хотя, может быть, ты в курсе?

— Нет, — едва заметно улыбнулся он. — Не был. Эмир, тебе будет намного лучше, если ты оставишь дальнейшие попытки её искать. Мои люди уже круглосуточно прочёсывают всё, чтобы поймать Эрдема. Позволь Аде жить дальше. И себе тоже.

— Опять ты за своё, — устало потирая глаза, произнёс я. — А что, если я не готов? Она нужна мне, я не могу без неё жить, понимаешь? Я хочу её и своего сына рядом. И очень прошу тебя помочь мне их найти.

— Хорошо, — сердито отозвался Адем. — И что ты собираешься делать, если найдёшь?

— Встретиться с ней и уговорить вернуться. Дать понять, что она не одна. Что я защищу её и сына.

Я выжидающе посмотрел ему в глаза.

— Ничего не обещаю, — произнёс он, теребя в руках бумажку с номером.

— Адем, прошу, — взмолился я, как никогда прежде.

— Я лишь говорю, что не даю гарантий, — уточнил брат. — Возможно, Ада уже сделала свой выбор. И, может быть, тебе стоит последовать её примеру.

— Ну это мы ещё посмотрим! — упрямо бросил я. — Так ты поможешь или нет?

— Помогу, — сдался он наконец. — Завтра дам задание нашим айтишникам. Но взамен ты должен пообещать одно: если я окажусь прав и твой план по возвращению Ады провалится — ты больше не будешь её искать и займёшься своей жизнью. Обещаешь?

— Обещаю, — после короткой паузы согласился я, скрипя внутренне всеми нервами.