[Глава 27]: Погребение.

*** *** ***

— Я желаю личной аудиенции, — настойчиво произнесла Ингрид, исподлобья глядя на секретаршу.

Жизель была занята подготовкой документов с самого утра и запас её нервов иссяк ещё на моменте, когда Лукас в очередной раз задал глупый вопрос, но несмотря на это, она рассчитывала, что сможет совладать с собой, проявив наработанный долгими годами профессионализм и сохранит спокойствие перед нелицеприятным диалогом от которого не может избавиться уже на протяжении десяти, мучительно долгих, минут.

— У меня есть четкий приказ, который я должна выполнить в виду правил организации, и вы не можете чего-то требовать от меня, не получив личного разрешения у Уэйна Моррисона, — спокойно ответила Жизель, выдержав взгляд нежданной гостьи. — Прошу прощения, Мисс Хилл, но правила для всех одинаковы, и исключений мы не делаем.

Лукас развалился в кресле у двери в кабинет где сейчас находился ни о чём не подозревающий Итан, он старательно создавал вид будто увлечённо читает доклад, который ему предоставили для дальнейшего пересказа своему боссу. Парень глазами буравил текст, а ушами подслушивал нарастающий конфликт, сгорая от любопытства когда же Жизель выйдет из себя и проявит свою настоящую сучью натуру. Он знал эту девушку очень давно и уже по голосу мог определить степень её раздражительности, и хоть не питал к Жизель особой симпатии, но неприязнь к наглой манере общения Ингрид оказалась куда сильнее.

— То есть, Беатрис может, а я - нет? — недовольно сощурилась Хилл, уже не стараясь скрыть своего раздражения.

Слова вырвались из её уст хлыстом, - так ей показалось, но в действительности это отозвалось в ушах секретарши детским плачем. Лукас же решил, что притворяться уже нет смысла и в открытую пялился на Ингрид, чья фраза вызвала у него нервный смешок, который тот попытался скрыть кашлем.

— А кто ты такая, что бы ставить себя хотя бы на равне с Госпожой Блейк? — с усмешкой парировала Жизель, выпрямив спину. — Много на себя не бери, тебе не то что рядом с ней не стоять, тебе даже в спину ей дышать не удастся, так что прикуси язык пока тебе его не вырвали с корнем за дерзость.

Переход на "ты" свидетельствовал о том, что девушка потеряла всякую грань между отношениями подчинённой и вышестоящим лицом, коим Ингрид возомнила себя, но таковой не являлась, ведь её отец до сих пор не вступил в права главы одного из кланов организации «Аклон», и столь резкое заявление не могло не подорвать самообладание Жизель.

Жизель никогда не питала особой симпатии к Беатрис, считая её всего лишь нелепой выскочкой, чья слава гуляла на устах людей благодаря стараниям Герхарда или родословной, но после личной встречи с юной наследницей, - а теперь уже главой, - она поняла, что глубоко заблуждалась и недооценивала Беатрис. Смерть Френка от рук Беатрис лишь укрепила убеждения, что лишний раз открывать свой рот без разрешения точно не стоит. Неприязнь безусловно присутствовала, ведь Блейк помешала их редким уединениям с Итаном, но Жизель не настолько глупа и наивна, что бы даже предполагать о совместном будущем с Моррисоном, а довольствоваться плотскими утехами, пускай и с менее высокопоставленными мужчинами, было не таким тяжелым ударом от которого она быстро оправилась, когда остыла.

Завидев как именно повлияли на Ингрид её слова, Жизель расплылась в хищной улыбкой и обошла свой стол. Вальяжным движением она подхватила папку с расписанием, и медленно пролистала несколько страниц, после чего с нескрываемым удовольствием сообщила:

— К тому же, Господин Моррисон уже назначил личную встречу с Госпожой Блейк.

— Сейчас он там один и мне будет достаточно пять минут, — злобно прошипела девушка. — Когда состоится встреча?

Жизель была готова забить последний гвоздь и сорвать лживую маску с её лица, но эта привилегия досталась Беатрис, чья высокая фигура показалась в дверном проёме.

— Сейчас, — сухо произнесла Беатрис, пренебрежительно вскинув подбородок.

Стоящий рядом с ней доберман выглядел весьма игривым, и Лукас сразу узнал в нём Беркута. Будучи в поместье Блейк, он был вынужден познакомиться поближе с его жителями, но при этом не хотелось разговаривать с людьми, ведь Теренса он на дух не переносил, а Скарлет то и дело поддевала его похабными шутками, поэтому пришлось поговорить с собакой; Дебора оказалась слишком горделива, а вот второй пес с радостью пошёл на встречу.

— Госпожа Блейк, — Жизель поклонилась в знак приветствия. — Рада вас видеть.

Беатрис не ответила, сосредоточив всё своё внимание на неожиданном появлении Ингрид в приемной Моррисона.

— Много болтаешь, — фыркнула Блейк, сощурив глаза в презрении.

Беатрис было чуждо чувство ревности, ведь она никогда не рассматривала человека, как постоянную основу для отношений, которую боялась бы потерять. Как бы не хотелось признавать, но сейчас, видя Ингрид на пол пути к уединенному диалогу с Итаном, она почувствовала раздражение и неприязнь - Бестрис не хотела этого допустить. Со вчерашнего вечера она раз за разом вспоминала кадры их совместного ужина, просмотра фильма и прочих моментов, которые грели душу, но сейчас, она невольно поставила на свое место Ингрид и была крайне не довольна результатом, понимая, что хочет оказаться единственной с кем Моррисон мог бы проводить время именно так, не в постели или плотскими утехами, а за беседой душа в душу.

Девушка повернула кистью несколько раз, накручивая на запястье кожаный поводок, затем шагнула внутрь, навстречу непоколебимому самомнению, которое отразилось на лице Ингрид.

— Чем могу помочь? — холодно спросила Беатрис, скорее для приличия, нежели из интереса.

— Тем что освободишь окно для моей беседы с Господином Моррисоном, — огрызнулась Ингрид.

Разница в росте минимальна, но Ингрид буквально сжалась изнутри под невидимой тенью, накрывшей её с головой. Перед глазами словно возвысилась неприступная ступень, которую ей не перешагнуть и даже не подняться по ней, - это тупик.

— Не помню, что бы я разрешала переходить со мной на "ты", — насупилась Блейк.

Лукас издал какой-то странный звук, похожий на икоту. Он был готов к всплеску эмоций со стороны Жизель, потому что привык к её выходкам и высокому тону, но желания лицезреть гнев Блейк у него не было от слова совсем.

— Я... — открыла было рот Ингрид.

— Никто, — спокойно продолжила Беатрис, наблюдая как девушка закипает от гнева. — Так что не стоит прикрываться фамилией отца и его заслугами, они не помогут, если ты сама не представляешь из себя ничего особенного. Начнешь открывать свой рот в моем присутствии лишь тогда, когда я посчитаю нужным, а сейчас ты тихо и без возражений освободишь Жизель от своего присутствия и удалишься. Поняла? — несмотря на внешнее хладнокровие, глаза её блестели гневом, чего Ингрид не могла не заметить, смотря в упор. Не услышав подтверждения, Беатрис повторила, но на сей раз более грубо: — Поняла?

Хилл не ответила. Она резко обернулась в сторону ухмыляющейся Жизель, затем перевела взгляд на побледневшего Лукаса, но не нашла в них поддержки. Оторвав взгляд от Беатрис, она преисполнилась решимостью ответить, но возобновившийся зрительный контакт выбил из её лёгких весь воздух, оставив лишь чувство страха, сжимающего грудь.

Личная неприязнь, которую она испытывала к Блейк, граничила с ненавистью и всему виной сравнение с более лучшим экземпляром, который всегда приводили в пример. Ингрид знала её давно, даже до того как само имя Ингрид в сопровождении фамилии Хилл прошло по устам организации. Она всегда только и слышала какая Беатрис умница и красавица, какой характер заимела от матери, но ни кто и никогда не мог похвалить саму Ингрид за тоже самое. Ингрид считала, что вполне способна к противостоянию, но сейчас, стоя прямо перед тем самым примером, она не могла даже двух слов связать и это заставило Блейк сильнее, но больше всего она ненавидела себя, ведь только что все усилия, которые она приложила, что бы выстроить сильную и волевую личность, пошли насмарку, оказавшись подтверждением словам тех кому она была готова плюнуть в лицо и доказать обратное.

Прошептав что-то невнятное, она отступила и спешно удалилась, охваченная смесью негодования, злобы и страха.

— Жизель? — отозвалась Беатрис, вслед за звуком закрывающейся двери.

— Да, Госпожа?

— Ты правда так считаешь или услышала как я подхожу к двери? — поинтересовалась Блейк, пристально глядя на секретаршу.

— Моё первое впечатление было ошибочным, — смутно выразилась она. Поняв, что Беатрис ждёт от неё более открытого ответа, продолжила: — Я - женщина, — гордо произнесла Жизель. — А вы - доказательство того, что даже с таким условием можно не только выжить в мире мафии, но и перевернуть его с ног на голову, что бы подстроить под себя. Первым что заставило меня усомниться в собственных убеждениях стало дело Билли... Не могу вспомнить его фамилии, да и не потружусь запомнить, если вы напомните, уж слишком мне на него плевать. После того как я узнала по какой причине и каким способом вы избавились от этой опухоли, я начала сомневаться, а после смерти Френка - убедилась, что вы достойны уважения. Совокупность фактов, ничего более.

Беатрис долгим и изучающим взглядом испытывала Жизель, полагая, что девушка всё же сознается во лжи и намеренной лести, но так и не получила ожидаемого результата: она держалась с высоко поднятой головой, глаза блестели, а губы исказила ухмылка.

— Что ж, — протянула Беатрис, оборачиваясь к Лукасу. — Можешь уже дышать, убивать её я не буду.

— А жаль, — на длинном выдохе произнес телохранитель, игнорируя ругательство в свою сторону от Жизель и недоумевая от жеста Беатрис, чья рука с поводком потянулась к нему. — Прошу прощения?

— Присмотришь за ним, — пояснила она. — Теренс сказал, что вы неплохо сдружились за время моего отсутствия.

— Боюсь представить что он мог наговорить, — насупился тот, но всё же принял приказ.

— Что-то вроде "Нашли общий язык, потому что оба вечно скулят и лают", — процитировала Беатрис.

— Подробности явно лишние.

— Почему же? Они показывают насколько вы близки к перемирию, ведь Теренс о ком попало не шутит.

Лукас воздержался от комментариев, вперив недовольный взгляд в сторону Жизель, чьи плечи содрогались в попытке сдержать смех от "лишних подробностей".

Беатрис без приглашения и стука вошла в кабинет, оставив за собой тихую, но яркую брань, которой покрывали друг друга Лукас и Жизель.

Итан сидел за письменным столом полностью заваленным документацией, в руках у него находилась одна из бумах, которую он внимательно изучал глазами и невольно хмурился, будучи явно недовольным содержимым. Он настолько сосредоточился на ненавистной себе работе, о которой не желала лишний раз упоминать в диалоге - это Беатрис запомнила из их разговоров, - что даже не заметил как девушка тихо скользнула в помещение и уселась за длинный стол для посетителей. Она внимательно рассматривала его деловой костюм: пиджак висел на спинке стула, белая рубашка с подвернутыми до локтей рукавами, обтягивала обилие мускулов, галстук явно мешал ему свободно дышать, поэтому парень спустил его чуть вниз, дальше двух расстегнутых пуговиц на его груди. Беатрис невольно напряглась, ощутив щекотку внизу живота и закинула ногу на ногу, откинувшись на спинку стула, что бы придать себе более спокойный вид и не выдать своего непривычно яркого возбуждения перед ним.

— Долго будешь меня рассматривать? — усмехнулся Моррисон.

— А это запрещено? — с той же издевкой поинтересовалась Беатрис, вопросительно вздёрнув бровь.

— Думаю, если тебе запретить, ты ещё с более ярым энтузиазмом продолжишь, — его глаза оторвались от текста и устремились на гостью. — Прекрасно выглядишь.

— Родилась такой, — заметила она.

На сегодняшнюю встречу она не собиралась заморачиваться над образом, поэтому предпочла комфорт, надев брюки серого цвета, излюбленное чёрное боди с длинным рукавом и открытой спиной, а поверх накинула полупрозрачную рубашку, размер которой был чуть больше положенного.

— Безусловно, — его смех с душкой хрипотой побудил кожу девушки покрыться мурашками.

"Да что со мной, черт возьми?" — недоумевала Беатрис.

— Я пришла по поводу процессии похорон, — её тон моментально стал холодным, когда речь зашла о трепещущей душу теме. — Мне не нужно твоё одобрение или мнение, скорее посчитала нужным посвятить тебя в свои планы, что бы ты не стал им помехой.

— Я тебя внимательно слушаю, — Итан даже бровью не повёл, слушая откровенную дерзость, лишь подпер висок кулаком правой руки.

— Ты в курсе почему Роуз покончила с собой?

— Буду честен и скажу, до этого момента я даже не знал, что это было самоубийство, а не несчастный случай, — он указал на бумагу, которую только что читал. — Но так или иначе, выслушав тебя и поняв, что для тебя это не последний человек, решил вдаться в подробности.

— Там ведь не написана причина? — она задала вопрос, заранее зная на него ответ.

— Не написана.

— Жасмин пришла ко мне с откровением, поведав о причине, поэтому известна она только мне, тем кто к этому причастен и сейчас станет известно тебе, — девушка нахмурилась, отчётливо давая понять, что информация не должна просочиться дальше и Итан коротко кивнул. — По крайней мере, до тех пор пока я не посчитаю нужным озвучить эту причину публично, когда это понадобиться.

— Я тебя слушаю, льдинка.

*** *** ***

С тех самых пор как Беатрис побывала на могиле отца, она не наносила визит на кладбище ни разу, не желая сталкиваться с гнетущими мыслями от которых с трудом смогла избавиться. Ступая по промокшей от дождя дорожке, протоптанной теми кто приходил сюда за воспоминаниями об умерших, она с каждым шагом теряла самообладание, отдаваясь в руки ярости, которую испытывала при виде нескольких личностей; Кристиан и Геральд Эванс стояли рядом с умершей, придаваясь сожалениям, когда сами же и стали причиной гибели невинной девушки, чьи руки были чисты, а душа светла как ни у кого другого кто собрался проститься с нею.

Облаченная во все чёрное, Беатрис намеренно сделала яркий акцент на кроваво красной помаде, ведь именно так её оскал должен был казаться жертве более угрожающей.

Кристиан никогда не оставлял её без внимания, всегда осыпал комплиментами и недвусмысленными намёками на совместную ночь, возможно, даже не одну и не две. Сам парень не интересовал Блейк от слова совсем, пускай и возвышался своей полезностью над тем же Арчи, будучи правой рукой своего отца по делам клана, чем не мог не заслужить хоть и маломальского, но уважения. До этого момента. До момента, пока он не стал той самой злокачественной опухолью, которая привела к гибели Роуз.

Беатрис не интересовало катится он, сожалеет или ему плевать на случившееся, она уже придумала каким способом и как долго будет его убивать в отместку за преступление, которому нет оправдания. Но одно короткое мгновенье вынудило её острые ногти впиться в ладони, буквально рассекая кожу и выпуская кровь.

Его лице исказила злорадная ухмылка, находясь в паре сантиметров от губ умершей. Он стоял склонившись и шептал. Слов не мог расслышать никто, а одно мгновенье не мог заметить глаз, слепой перед жестокой действительностью тех, кто счёл это трогательным прощанием двух близких людей, а не предсмертным ликованием.

Беатрис была достаточно умна и терпелива, поэтому ярость не просачивалась сквозь мнимую маску хладнокровия, которую она держала из последний сил, борясь с желанием выцарапать Кристиану те глаза, которыми он жадно обводил уже холодное тело, сломать те пальцы, которыми он грязно прикасался к прядям каштановых волос.

Жасмин, стоящая в кругу семьи, холодно наблюдала за действием, лишь сжатые до белых костяшек кулаки, смыкающие подол чёрного платья, давали понять, что она так же боролась сама с собой, что бы не уложить сына в соседний гроб. Глаза её были пусты, но при этом переполненными яростью. Она стояла невидимым призраком, когда гости подходили выразить свои соболезнования родственникам умершей, смотрела сквозь людей напротив, приклеенная глазами к своему чаду. Казалось, она видела в ней свет даже несмотря на пасмурную погоду и подступающие сумерки.

Беатрис была последней из тех кто желала проститься. Она медленно, но уверенно подошла к Роуз и обвела её взглядом: синий след на шее вынудил мышцы сократиться в судороге, пропуская боль сквозь тело. Глаза стремились наполниться слезами, но так и остались где-то внутри осадком скорби, уступающей пылающему гневу.

Девушка склонилась, оставив за собой тень сомнения по поводу своих намерений, и тихо, что бы слышала лишь Роуз, прошептала:

— Я заставлю их пожалеть.

Намереваясь отстраниться и оставить приготовленную красную розу, она вдруг остановилась. Скорбь сдавила горло, но слова, которые так и не прозвучали из уст при жизни, а были так необходимы, вырвались ласковым:

— Я рада, что у меня была такая подруга, как ты, Роузи...

Коснувшись холодной плоти её руки, девушка напоследок обвела знакомые черты лица в попытке запомнить их навсегда, затем оставила принесённую розу и ушла прочь, не оглядываясь.

Гроб опустили в землю и принялись закапывать. Каждый звук с которым земля падала на деревянную поверхность, отзывался в сердце острой болью, словно его протыкали зазубренным лезвием ножа, затем со скрежетом вынимали, и вновь вонзали. Она ощущала эти зазубрины так отчётливо, что была готова кричать, умолять, что бы они прекратили закапывать её последний шанс на человечность. Но... Её человечность была убита вместе с отцом, а надежда на возрождение была прогребена вместе с Роуз.

Процессия подходила к концу. Казалось, что некоторые уже и позабыли о необходимости хотя бы выдавать своё лживое сочувствие за действительность и уже во всю обсуждали свои планы на отдых, пользовались случаем и обсуждали бизнес с теми кого не могли выцепить на личную встречу из-за загруженного графика работы. Беатрис хотелось выстрелить в лоб каждому, но вместо этого, она взглядом выцепила взглядом свою цель и улыбнулась, поймав зрительный контакт. Кристиан в этот момент беседовал с каким-то мужчиной, но тут же абстрагировался от разговора и спешным шагом двинулся через толпу, правильно поняла призыв следовать, когда Блейк зашагала прочь, указывая в сторону легким кивком головы.

Девушка его мечты редко удостаивала его даже взглядом, но сейчас была готова на личную беседу и это под гостью позабыть о том, что она опасна, о чем ему так тщательно твердил отец.

Итан встал напротив Геральда и принялся заговаривать зубы, провожая отрешенным взглядом удаляющуюся парочку.

— Трис, — окликнул её Кристиан. — Ты...

— Я хотела выразить свои соболезнования, — торопливо произнесла Блейк, прислонившись спиной к коре дерева.

Они забрели в глубь рощи, окружающего фамильное кладбище, туда, где их не могли заметить лишние глаза.

— Вы с Роуз тоже были...

— Нет, мы были лишь вынужденным образом подруг, — болезненно отмахнулась Беатрис, стиснув кулаки за спиной.

Эти слова были необходимы, всё что она произнесет или сделает сейчас - необходимость.

— Понятно, — Кристиан словно вдохнул полной грудью, затем сделал шаг к ней на встречу. — Хотелось бы поговорить в более приятной обстановке, но даже так, я рад, что ты решила уделить мне внимание.

— Моё внимание так благоговеет тебе?

— Естественно, — он сделал ещё один шаг на встречу.

Ей хотелось приставить дуло пистолета к его лбу и выстрелить не медля.

"Нет, он должен страдать, выстрел в голову - благословение по сравнению с тем, что я собираюсь сделать" — мысленно успокаивала себя Блейк, вынуждая себя сохранять хладнокровие.

— Если я могу чем-то помочь, ты всегда можешь обратиться, — подавив в себе желание убивать, она мастерски переключилась на флирт. — Только скажи.

Глаза, внимание которых он так жаждал, были направлены прямо на него и никто больше не мог заставить их отвлечься. Под аффектом, скрывающийся в голубой пучине темный замысел, оставался лишь невидимой угрозой, прозвучавшей в голосе, который Кристиан счёл привлекательно игровым, требующим действий.

— Возможно, поцелуй смог бы скрасить мою грусть, — перейдя на шепот, ответил Кристиан, приблизившись на опасно близкое расстояние.

Желание воткнуть ему нож в брюхо отозвалось вспышкой перед глазами. Картинка казалась настолько реальной, что она буквально ощутила горячую кровь на своих ладонях, когда прикоснулась ими к торсу своей жертвы в немом приглашении. Пустив пальцы под тонкую ткань рубашки, ей чудились порезы, из них сочилась вязкая красная жидкость, стекая с предплечья по её согнутым локтям. Кристиан, не подозревая о жажде убийства, прислонился к девушке и опустился к её лицу с намерением поцеловать. Смотря ему в глаза, наполненными желанием, она предвкушала увидеть в них ужас. Беатрис словно слышит как губы, накрывшие её собственные, умоляли о пощаде, как язык, скользнувший в её рот с напором, вскоре окажется в мусорном ведре, когда ей надоедят оправдания. Как глотка из которой вырвался возбужденный рык, переполниться его собственной кровью и он ею захлебнётся. Нет. Она желает насытиться пытками. Жаждет, что бы он страдал так же долго как Роуз. Лёгкой смерти не будет.

Короткий поцелуй закончился индивидуальным приглашением для Кристиана на "вечеринку", и глядя как тот расплывается в улыбке, девушка поняла, что идеально сыграла отведённую ей роль и тот даже не подозревает, что вечеринка будет в честь его смерти.

Во рту словно застыл привкус гнили, нервы натянулись струной, подкатив ком к горлу. Она не могла смириться с собственным поступком. В голове не укладывался факт, что она только что поцеловала насильника и виновника смерти подруги, чье тело сейчас погребено под землей, окоченевшее и бездыханное. Перед глазами всплыл синий оттенок на её шее. Кристиан наверняка принуждал её к поцелую, близости, он своими руками касался её тела без согласия, а сегодня этими губами и руками касался саму Беатрис - она это позволила сделать.

Тошнота оказалась сильнее и Бестрис согнулась пополам на поводу рвотного рефлекса. Уперев руки в ствол, она пыталась совладать с собой, но капли слез застыли в глазах. И когда дело приняло совсем худой оборот, она почувствовала нежное касание рук к волосам.

— Ты на пределе, — тихо молвил Итан, встретившийся с ней взглядом. — Прекрати измываться над собой, ради бога, льдинка.

— Бога? — хрипло отозвалась она, ухмыляясь. — Скажи это Роуз, которая посещала церковь.

Итан не хотел да и не намеревался возражать, ведь сам обмолвился о всевышнем на поводу общепринятому высказыванию.

И всё же, как бы не хотелось казаться сильной, она не смогла - завтрак неминуемо вырвался наружу.

*** *** ***

Теренс вернулся в поместье куда позже положенного, заваленный поручениями Беатрис.

Заглядывая в спальню, он даже не надеялся увидеть там своего босса, скорее привык убеждаться в её упрямстве и чрезмерной любви к самоуничтожению, поэтому сразу направился в личный кабинет Блейк, где она меланхолично перебирала бумаги и, не отрывая холодного взгляда от пустой поверхности стола, слушала устный доклад, который позже сможет прочесть; всего пара минут монолога и её внимание вновь устремилось на документы. Убедившись, что Беатрис больше не имеет к нему вопросов - она не произнесла ни слова с тех пор как он открыл рот, он удалился.

Как бы он не хотел этого признавать, но в данной ситуации оказался бессилен перед её очередным угрызением совести, причём беспочвенным и крайне травмирующим, ведь смерть Роуз последовала прямо после смерти Герхарда. Из дружба держаться так долго лишь благодаря умению обоих говорить без слов, пользуясь немыми жестами или многозначительными взглядами. Иногда даже ругаться проще. Дешам понимал, что требовать от Беатрис диалога по душам бесполезно, поэтому принялся ждать. Но до чего же всё-таки больно было за этим наблюдать...

Поглощенный мыслями, он и сам не заметил как оказался напротив арки в миниатюрную библиотеку, хотя собирался идти спать и мог бы вновь вернутся к изначальному плану, если бы его глаза не заметили торчащую из-за спинки кресла макушку.

Вокруг была мертвая тишина. Он молча смотрел в спинку кресла и пытался понять что именно должен сделать.

Арлет не разговаривает с ним с тех самых пор как призналась, что любит и ненавидит одновременно, ограничиваясь короткими фразами по поводу работы, чаще всего это была вынужденная мера. Зная упрямый и своенравный характер девушки, он понимал, что проблема не исчезнет сама по себе, если её игнорировать, но и предпринимать что-то на горячую голову не хотел, поэтому дал ей и себе немного времени. Думала ли над этим сама Арлет было неизвестно, ведь виду она совершенно не подавала, а вот Теренс неминуемо возвращался к мыслям о ней с тех самый пор как произошёл их нелицеприятный диалог, каждый раз проваливаясь в них каждую ночь.

Беркут, сопевший рядом с девушкой, почти сразу обратил свой взор на Теренса, когда тот осмелился сделать шаг внутрь и тихо подошёл к креслу, заглядывая сверху-вниз. Подогнув к себе колени, укрытые теплым вязанным пледом, девушка лакомилась шоколадным печеньем и пила чай, читая детективный триллер, но сон оказался сильнее и сейчас она уже во всю пускала слюни, поглощенная усталостью тяжелого рабочего дня.

Берегут сонно что-то промычал и скрылся из виду, будто поручал дальнейшую защиту своего человека ему в руки.

Неосознанно кину взгляд на корешок книги у неё в руках, Теренс про себя отметил, что читал её и уже на тот момент знал, что Арлет она точно понравится, но так и не успел предложить, - она сама заинтересовалась.

А ведь Дешам прекрасно знал какой жанр книг она предпочитает. Знал какой цвет у неё любимый. По доброму шутил над её любовью к мыльным пузырям, а сам каждый раз привозил из ей, когда представлялась возможность.

Он знал о ней все, а она - о нем.

Опустившись перед спящей на корточки, он взглянул на неё под нужным углом, что бы рассмотреть знакомые черты лица, которые на протяжении нескольких дней преобладали разочарованием и ненавистью, что так было не похоже на обыденность, когда Арлет излучала радость и свет лишь одним своим присутствием. Всего несколько дней, а ему они показались вечностью, словно он не мог прожить и дня без этой яркой улыбки. Даже сейчас, когда к её щеке прилипла копна волос, она выглядела поразительно мило, что вызвало на лице Теренса улыбку.

Ему вдруг захотелось её поцеловать в лоб. Но не так, как он это делала раньше, а с любовью. Он вдруг понял, что ни за что бы не отказался попробовать её губы на вкус, если бы она вдруг предложила. Одно дело, когда ты отказываешься от слов или лжешь на слуху, но другое - когда тело отказывается слушать голос разума и поддаётся чувствам не взирая на запрет.

"От части я начала тебя понимать, Трикси... — подумал про себя Теренс, аккуратным движением заправляя выбившуюся прядь волос Арлет ей за ухо. — Не сказал бы, что эти чувства настолько же опасны, как твои, но противоречивы так точно..."

Он и сам давно заметил за собой странные поползновения в сторону Арлет, словно в какой-то момент она изменилась до неузнаваемости и все её действия приобрели иной подтекст. Попытки игнорировать свои странные мысли и наблюдения, он провалил сполна, поэтому принял вполне логичное решение ограничивать себя в личных встречах с Арлет, тем самым отдаляясь всё сильнее.

Контрольным выстрелом в голову оказался недавний разговор с младшей сестрой, которой изрядно надоели непонятные отношения между её братом и лучшей подругой:

— Ты хотя бы понимаешь какой ты кретин в этой ситуации? — насупилась Хизер, подперев щеку кулаком.

— Ты не понимаешь...

— Нет! — возразила девушка, перебив его очередную тираду. — Это ты не понимаешь, что ведёшь себя, как ребёнок, игнорируя происходящее "во благо". Во благо кому? Арлет? Ты действительно идиот или Трис всё-таки приложила тебя несколько раз на очередной тренировке по самообороне? Хочется верить во второе, потому что я не собираюсь допускать схожести в наших генах, — выставив руку в немом жесте, она призвала брата молчать, когда тот намеревался ответить. — Ну уж нет, я не хочу тратить своё драгоценное время на твои "благие речи", так что слушай и внимай моим словам пока я жива и могу тебя поучить уму разуму, если он ещё остался в черепной коробке. Ты - идиот. И я хочу, что бы ты об этом знал. Почему? Потому что не видишь очевидного. Ты наверняка хочешь сказать, что видишь в ней сестру и бла-бла-бла. Как же... — она закатила глаза, прерывая поток слов на небольшую передышку. — На самом же деле ты давно осознал и понял, что той малышки Арлет, которой ты привык её видеть, больше нет и не будет, на место неё пришла сформированная личность, и она тебя очевидно привлекает, но ты застрял в прошлом, поэтому изворачиваешься так и эдак, вместо того что бы принять перемены как в ней так и в себе. Думаешь я не видела как ты испепелил взглядом их с Лукасом дуэт, когда Арлет и Лукас играли с Беркутом? Она оказалась единственной кто решил проявить гостеприимность, а ты сидел рядом, как сторожевой пес, и не мог ничего сказать в упрек, не мог оправдать свою ревность, потому что побоялся брать ответственность за серьезный шаг. Да даже когда она сделала этот шаг первой, ты дал на попятную, повторяя одну заученную фразу! Разве не идиот? Идиот.

Слов в оправдание не находилось, поэтому он без страстно вглядывался в карие глаза сестры и долго думал над ответом, пока Хлоя не решила разбавить обстановку и дополнить конфликт:

— Пожалуйста, выдай что-нибудь умное, иначе я отказываюсь признавать тот факт, что мы появились из одного влагалища, — насупилась она. — Не могу поверить, что нас связывают общие гены, потому ставлю на то что ты всё-таки приемный.

Хлоя всегда отличалась жестоким юмором и чаще всего говорила то что думает не взирая на чувства окружающих, поэтому нечто подобное Теренс пропустил мимо ушей и всё же ответил:

— Я поговорю с ней.

"Я поговорю с ней" - эта фраза звучала эхом в голове, напоминая о принятом и твердом решении, которое он принял самостоятельно, не поддаваясь манипуляциям сестер, а потому что сам об этом размышлял и пришел к выводу.

Но от чего тогда взялась неуверенность внутри?

Мысли сменяли одна другую. Он не мог собраться, перебирая варианты по которым Арлет может счесть его признание во взаимной симпатии не искренним или лживым - хуже всего, если она подумает, что он говорит из жалости.

Не собираясь идти на попятную, он был готов просидеть тут до самого утра и найти способ преподнести своё оправдание максимально правдоподобно и недвусмысленно, но не был готов к тому, что веки приоткроются, обнажая зелёные глаза, полные замешательства.

— Не пугайся, это всего-лишь я, — непринуждённо и тихо молвил Теренс.

— Как тут тебя спутаешь, — недовольным и весьма сонным голосом проговорила Арлет, потягиваясь на месте. Она несколько раз покрутила головой в поисках кого-то или чего-то, а затем спросила: — Во-первых, что ты здесь делаешь? Во-вторых, который сейчас час?

— Я пришел сюда случайно, увидел тебя и решил, что лучше отнести тебя в спальню, — спокойно ответил телохранитель. — Время? Без понятия, я часы сегодня забыл надеть, а телефон оставил в машине.

— А голову ты дома не забыл? — хмыкнула она.

— Нет, — не отрывая взгляд от её глаз, он медленно проговорил: — Я её потерял благодаря тебе.

Не до конца отошедшая от сновидений Арлет слегка склонила голову в бок, вопросительно взирая на своего собеседника, которого сочла не совсем здравомыслящим, когда осознание слов всё же преодолел весьма однозначный смысл. Теренс тот ещё шутник, но что-бы играть на чувствах - никогда, особенно, если знает, что это больная тема, он ни за что не станет бороздить не зажившие раны себе на потеху, поэтому Арлет сразу могла лицезреть его намеренья.

— Тебя близняшки побили? — поинтересовалась Арлет, спустя минуту раздумий. — Или ты всё-таки...

— Никто меня не бил, — тяжело вздохнул парень, а затем добавил: — И нет, Трикси не отвесила мне несколько подзатыльников.

—- Тогда не понимаю как ты пришел к этому.

— Давно уже пришел, но пытался убедить всех и себя самого в том, что ты для меня никогда не станешь больше, чем младшая сестра, — он слегка нахмурился, а затем исправился: — "Лучшая подруг" звучит лучше.

— Определённо, — она усмехнулась и по-птичьи склонила голову вбок, разглядывая черты его лица. — Это все твои объяснения?

— Ты правда хочешь сейчас услышать всё?

— Да.

Теренс тяжело выдохнул, но пойти против её воли не мог, так как рисковал потерять к себе хотя бы то минимальное расположение, которое ещё оставалось.

— Наверное, первым толчком к переосмыслению стало твоё признание, тогда у меня в груди что-то отозвалось, но я решительно вознамерился считать, что это может оказаться чем угодно и только не взаимной любовью или симпатией. Потом ты начала меня игнорировать... И знаешь что? Я начал по тебе скучать. Ты стала частью моей жизни, неотъемлемой её частью, поэтому в первый же день я остро почувствовал изменения и нужду в твоем присутствии рядом. Третьим оказалось осознание того, что скоро тебе исполниться восемнадцать лет, буквально через два месяца. Я вспомнил себя в восемнадцать и это разительно изменило мой взгляд на ситуацию. А заключительным стало чувство ревности, когда я смотрел на тебя и Лукаса за приятной беседой... — трепетным движением он взял её руки в свои широкие и мозолистые ладони, потирая костяшки тонких пальцев. — Мне хотелось оказаться на его месте. Мне хотелось его придушить здесь и сейчас. Я почувствовал себя одиноким, когда понял, что уже не тот человек с которым ты можешь вот так проводить время.

Долгая пауза ни капли не заставила его понервничать, ведь все было видно по глазам.

— Ладно, будем считать что ты прощен, — с улыбкой ответила она и поддалась вперёд. — Поцелуешь меня?

— Так сразу? — удивился тот, но не отстранился, а остался неподвижным, глядя на её губы.

— А ты хочешь подождать до свадьбы?

— Если прийдется ждать, то я определённо устрою её на этой неделе.

Перекидываясь шутками, они с каждым словом приближались друг к другу всё ближе, пока в конце концов не слились в нежном поцелуе. Он оказался не слишком долгим, но не менее чувственным, ведь стал отправной точкой в судьбе обоих, чьи сердца трепетали от каждого прикосновения друг к другу.

Отстранившись, они услышали присвистывающее одобрение и не менее радостные, но тихие, аплодисменты со стороны прочного проёма, где стояли восторженные близняшки и скептично настроенная Беатрис, которая всем своим видом показывала, что ожидала увидеть точно не это.

— Мы гордимся тобой, братец, — с улыбкой произнесла Хизер, не прекращая рукоплескать.

— О тебе мы тоже помним, подружка, — не скрывая улыбки поддержала сестру Хлоя.

Арлет не обернулась и показала обеим средний палец.

— Я конечно рада, что вы оба прекратили валять дурака и наконец-то поработали розгами, но... — девушка замялась.

— Короче, Беатрис хочет крем-суп из тыквы, но рецепт никто из нас не знает, поэтому мы решили поинтересоваться у вас.

Увидев на лицах влюблённых замешательство, Хлоя добавила:

— А я говорила, что это бесполезная идея.

— Действительно, — тяжело выдохнула Хизер, складывая руки на груди. — Теренс, дуй в магазин за тыквой.

— Ты время видела, какая нахрен тыква? И вообще, — он с недоумением взглянул на Беатрис. — Ты же не любишь тыкву, тебя буквально рвет от одного только её запаха.

— Вкусам свойственно меняться, — она пожала плечами.

— Но не в твоем случаи, — настаивал Теренс. — Вот кого-кого, а тебя переубедить по поводу устоявшегося мнения просто нереально.

— Тебе сказали ехать в магазин, а не задавать глупые вопросы, — поторопила его Хизер.

— Моё рабочее время окончено, между прочим...

— У тебя нет рабочего времени, — скептично парировала Хлоя.

Ворча себе что-то под нос Теренс удалился и неожиданно для всех всё же поехал в магазин за одной единственной тыквой, которую прийдется добывать часом езды.

Не желая обсуждать увиденное, близняшки яро обсуждали все доступные рецепты блюда, которые только смогли найти, а Арлет решила, что расскажет им подробности чуть позже. Сейчас ей просто хотелось насладиться обществом близких ей людей и порадоваться, что только что её губы опалил сладким поцелуем Теренс.

В итоге крем суп из тыквы всё же был приготовлен, но за это время Теренс успел съездить в магазин три раза, а готовкой занимались Лоррейн и Кейтлин.

"Вкусно, но почему-то вкус того супа казался мне по-особенному насыщенным и нежным" — проговаривала про себя Беатрис.

*** *** ***

Звезды⭐️ и комментарии💌 мотивируют автора на проду

ТГК: bredoviyavtor | Здесь вы можете увидеть спойлеры к новым главам, мемы/факты/фотографии/полноценные анкеты главных и второстепенных персонажей.