Глава VII

Морфея несётся к лабиринту. Туман окутывает её, словно саван смерти, а слёзы застилают глаза кровавыми разводами. Холодный пот струится по спине, пропитывая одежду. Она проносится мимо ужасов тёмной ночи, не замечая ничего вокруг. Дыхание перехватывает, воздух становится густым и вязким, будто застывшее желе, смешанное с пеплом.

Её ноги, будто чужие, несут её вперёд, теряя связь с реальностью. Сквозь мрачный лес, где порывистый ветер рвёт одежду в клочья и хлещет по лицу ледяными плетьми, она мчится, не слыша ни зловещего пения Теневиков, ни душераздирающих криков Спящих Мертвецов — только бешеный стук собственного сердца, готовое вырваться из груди, и хриплое дыхание.

Лабиринт маячит впереди призрачным видением, мерцая в темноте подобно маяку в бушующем море. Но каждый поворот приводит в тупик, каждый шаг — в смертельную ловушку. Тиканье часов отмеряет её последние мгновения свободы, а неполная красная луна издевательски наблюдает сверху, словно кровавый глаз древнего божества, готового поглотить её целиком.

Смех существ Царства Снов эхом разносится по коридорам лабиринта, преследуя её, как стая голодных хищников. Тревога и страх терзают душу острыми когтями, а безысходность впивается в сердце ледяными иглами. Тьма сгущается вокруг, словно живое существо, пытаясь поглотить её целиком.

«Я сама виновата, что переступила порог той проклятой лавки. Родные навсегда потеряны для меня...» — эта мысль отравленной стрелой пронзает сознание. Надежда тает, словно утренний иней, унося с собой последние крупицы воспоминаний. Что толку помнить теперь? Но в глубине души девочка отчаянно собирает осколки образов близких: цвет их глаз, текстуру волос, тембр голосов — всё, что ещё способно удержать угасающее сознание.

— Уже не смешно? — смеётся луна. — И страх прячется в сердце?

— Тик-так, тик-так, в пылающем нервце, — доносится жуткий хриплый голос Скелета.— Смерть крадётся в ночи, кажется, с голоду! Тебя не существовало и отроду, — звонкий смех эхом разносится по лабиринту, отражаясь от стен и множась.

Морфея оглядывается назад: лабиринт сужается, превращаясь в чёрное пятно, поглощающее свет и звуки, словно бездонная пропасть. Тени становятся всё гуще, а воздух — всё тяжелее.

— Смерть тащит за собой тайну, танцует с ней, кажется, со скуки!

— Года вспять, жизнь назад, ты слышишь эти стуки? Тик-так, тик-так...

Девочка видит впереди дверь — спасительный выход. Дом всё ближе. Она оборачивается назад и совсем не замечает, как дверь сама открывается, схватив её в объятия, и она валится на мягкую траву, едва дыша, чувствуя, как последние силы покидают её.

«Всё так же темно. Всё так же ночь», — с тоской опускает она лицо в траву, чувствуя, как холод пробирает до костей, как дрожь пробегает по всему телу.

Она садится на колени, хватая ртом воздух:

— Боже, благодарю. Я дома.

Взяв себя в руки, она направляется к дому. На душе наконец-то спокойно. Кошмар позади, но следы его ещё живы в её памяти, словно шрамы на душе. Каждый шаг даётся с трудом, но она знает — она спасена.

Морфея осторожно открывает входную дверь. Тишина окутывает её тёплым одеялом, наполняя душу умиротворением. Только мерное дыхание спящих наполняет дом уютным ритмом, который она так долго не слышала. Она на цыпочках проходит по коридору, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому звуку родного дома, который кажется теперь таким безопасным и тёплым.

Вот комната родителей. Лунный свет падает на их спящие фигуры, рисуя на стенах причудливые тени. Мама, как всегда, обнимает подушку, а папа слегка похрапывает, словно старый добрый медведь, охраняющий их покой. Морфея улыбается, глядя на них, чувствуя, как тепло разливается в груди, как возвращается жизнь.

В соседней комнате спят братья. Один что-то бормочет во сне, другой дрыгает ногой в своём обычном ритме. Всё как обычно. Всё как в настоящем доме, где нет места кошмарам и тьме, где царит любовь и безопасность.

Она опускается на пол в коридоре, прижавшись спиной к тёплой стене, которая кажется ей надёжным щитом от всех бед. Сердце постепенно успокаивается, возвращаясь к своему обычному ритму. Кошмар отступает, растворяясь в предрассветных сумерках.

— Я дома, — шепчет она, наконец позволяя себе расслабиться.

Морфея мгновенно засыпает под дверью родителей. Открывает глаза она уже в своей кровати. «Что-то изменилось...» — в недоумении оглядывает комнату она. И вдруг она соскакивает с кровати, словно от резкого удара током, вспоминая всё случившееся.

«Боже, сколько же времени я потеряла?!» — мысли вихрем проносятся в её голове. Она выбегает из комнаты, едва не спотыкаясь, и летит вниз по лестнице.

— Мама! — крик вырывается из её груди.

— Тут я, тут, что случилось, родная? — мама выглядывает из гостиной, обеспокоенно глядя на дочь.

— Какой сейчас год?!

Мама ошарашенно смотрит на неё:

— Сегодня 29 августа 2017 года, Морфеюшка... — шепчет она.

— Фух, всего год! Лишь год, мама! — Морфея крепко обнимает маму, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза.

— Кошмары снились или ты во временной петле застряла? — уже серьёзно спрашивает мама, поглаживая её по спине.

— Ох, ты не представляешь, мам, не представляешь... — Морфея отстраняется, глядя в глаза матери. — Я... я пошла в ту странную лавку, ту, что на окраине города. Знаешь, ту, где всё время горел свет, даже ночью?

Мама кивает, её лицо становится ещё более обеспокоенным.

— Там был старик-лавочник... такой странный, с пронзительным взглядом. Мы разговорились, и он показал мне книгу «Легенды о небывшем». Всё там было такое красивые, необычное.

Морфея делает паузу, вспоминая детали.— А потом он вдруг ушёл. Я услышала странный шорох... Я выбежала из лавки — и тут началось самое страшное.

Она вздрагивает, вспоминая тот момент.

— Лабиринт... И тут я оказалась в Царстве Снов. Там был Лорд Кошмаров — он оказался очень добрым, еще там были Скелеты, Тени, живые Тени, мам! И Спящие Мертвецы были, и Эльфы-Хранители. А еще там был...Теневой Верховный.

Морфея сжимает руки в кулаки.

— Он обманул меня, а потом еще и заставил играть в игру. Называлась она «Карточный лабиринт». Каждая карта вела в новый тупик, каждый ход приближал меня к гибели. А он... он наблюдал, наслаждаясь моим страхом.

Мама крепче обнимает дочь, не перебивая.

— Я жила там с не настоящими родными. Они были похожи на вас, но... пустыми внутри. Холодными, бездушными. А Теневой Верховный... он был вездесущ.

Морфея поднимает глаза на маму:

— Сегодня я наконец-то смогла вырваться. Бежала по лабиринту, слышала голоса, смех луны. Скелет... он был там, пытался остановить меня. Но я нашла выход.

Морфея прижимается к маме:

— Это было как в кошмаре, мам. Но теперь я здесь. С тобой.

Мама целует её в лоб:

— Ты дома, родная. И больше никто не заберёт тебя.

— Обещаешь? — шепчет Морфея.

— Обещаю, — отвечает мама, гладя её по волосам. — Теперь ты в безопасности.

— Ты правда веришь всему, что я сказала? — в голосе Морфеи слышится неуверенность, словно она до сих пор не может поверить в собственное возвращение.

— Разумеется, родная, как ты можешь сомневаться? — мама смотрит на неё с такой нежностью и пониманием, что сердце девочки начинает оттаивать. — Я хочу верить в волшебство, пусть оно и обходило меня стороной. Ты пережила нечто невероятное, нечто ужасающее, но ты сумела вернуться. И знаешь что? — мама подмигивает. — Я никогда в тебе не сомневалась ни на секунду.

Морфея закрывает глаза, вдыхая родной запах маминой одежды — запах дома, безопасности, детства. Этот аромат успокаивает её лучше любых слов, возвращает в реальность, где нет тёмных лабиринтов и Теневого Верховного. Она дома. Наконец-то дома.

— Спасибо, — произносит она тихо, но искренне, и в этом простом слове — вся её благодарность за то, что мама рядом, что верит ей, что принимает её такой, какая она есть.

Мама обнимает её крепче, словно пытаясь защитить от всех будущих кошмаров, и Морфея чувствует, как последние остатки страха растворяются в тепле материнских объятий. В этот момент она понимает — что бы ни случилось в будущем, пока родные рядом, она всегда будет в безопасности.

***

Морфея ступает по мостовой, и каждый её шаг отзывается в душе тревожным эхом. Холодный ветер играет с прядями волос, она чувствует его прикосновения — и нарастающую тревогу, которая змеёй обвивает сердце. «А не иллюзия ли это снова?» — мысль острым клинком пронзает сознание.

Сомнения терзают её разум, словно голодные хищники. Она останавливается, вглядываясь в лица прохожих.

Теневой Верховный мастерски плетет свои сети, и каждый его обман становится всё изощрённее.

Сегодняшний день обещает быть особенно тяжёлым. Она должна найти доказательства, должна убедиться, что реальность не рассыпается в прах под натиском его тёмной магии. Её пальцы нервно сжимаются в кулаки, оставляя полумесяцы от ногтей на ладонях — единственный физический признак того, что она всё ещё существует.

Каждый шорох, каждый звук может оказаться частью его коварного плана. Она знает: он бы наслаждался её страданиями, наблюдал бы из тени, ожидая, когда её решимость дрогнет. Но она не позволит себе сломаться. Ни-ког-да.

Проверка реальности становится её навязчивой идеей. Она касается стен, вглядывается в отражения, пытается уловить малейшие признаки обмана. Но в этот раз Теневой Верховный хитер — его иллюзии настолько совершенны, что отличить их от реальности почти невозможно.

В воздухе витает привкус металла и озона, как перед грозой. Морфея знает: где-то там, в глубине этого мира, скрывается правда. И она должна её найти, прежде чем окончательно утонуть в океане лжи.

Морфея ступает на лесную тропу, и каждый её шаг отзывается мягким шорохом опавших листьев. Утренний воздух пронизан прохладой, которая приятно освежает разгорячённое лицо. Солнечные лучи пробиваются сквозь густую крону деревьев, но вместо привычного умиротворения в душе нарастает тревога.

В лесу царит особая атмосфера — умиротворённая и таинственная. Щебет птиц наполняет пространство живой музыкой, а где-то вдалеке слышно, как стучит дятел. Лёгкий ветерок играет с ветвями, создавая едва уловимую мелодию. Но мысли Морфеи заняты совсем другим.

Тропа извивается между вековых деревьев, приглашая путницу в увлекательное путешествие. Морфея идёт неторопливо, вдыхая полной грудью аромат хвои и прелой листвы. Её взгляд скользит по окружающему пейзажу, но перед глазами встают другие картины — лицо Лорда Кошмаров, его прощальная улыбка, холодный взгляд Теневого Верховного.

«А что, если всё это было лишь иллюзией?» — мысль острым клинком пронзает сознание. Она вспоминает всё, что произошло, и не может понять, как такое возможно в реальности. Как теперь вернуться к обычной жизни после всего пережитого?

Постепенно лес начинает редеть, и впереди показывается просвет. Дремучка раскинулась перед ней во всей своей красе — неширокая, но полноводная река с кристально чистой водой. На берегу, у самого уреза воды, играют дети. Их радостные голоса и смех разносятся над водной гладью, но Морфея не может разделить их беззаботность.

«А что, если я просто сошла с ума? — страх проникает в сердце. Что, если мама рассказала всё папе, и теперь они в панике обзванивают врачей? А вдруг всё это — лишь плод моего воображения, искажённого разума?»

Маленькие купальщики с восторгом плещутся в воде, то и дело заходя по колено в прохладную речную воду. Их смех сливается с журчанием воды, создавая неповторимую симфонию летнего утра. Морфея останавливается, глядя на эту картину, но улыбка не появляется на её лице.

Здесь, на берегу Дремушки, где время, кажется, течёт по-другому, она чувствует себя потерянной. Вопросы без ответов кружатся в голове. Как отличить реальность от иллюзии? Где заканчивается правда и начинается ложь? И самое главное — как теперь жить дальше, когда грань между мирами стала такой зыбкой?

***

Царство Снов

Шлейф густого, терпкого аромата древних лесов змеится по сумрачным коридорам. Лорд Кошмаров, облачённый в плащ, сотканный из теней полночных бурь, движется вперёд с грацией хищника, готового к прыжку. Его шаги отбрасывают искажённые тени на стенах.

Теневые, застыв в немом ужасе, переглядываются, чувствуя, как холодеет воздух.

— Рэмлис Дьян! — голос Лорда раскатом грома разносится по коридорам, и его плащ взметается, словно крылья хищной птицы, растворяя хозяина в темноте.

Теневики, охваченные паникой, мечутся, словно крысы в лабиринте, их тени дрожат и искажаются в безумном танце.

Лорд Кошмаров материализуется у заброшенного замка, чьи башни напоминают осколки разбитого звёздного неба. Его силуэт вырисовывается на фоне призрачных созвездий, словно воплощение самой ночи.

— Покажись, Теневой Верховный! — его голос эхом отдается в стенах, а перчатка, украшенная рунами, искрится тёмной магией.

Ветер воет, поднимая вихри мрака, но Лорд стоит непоколебимо, его глаза горят холодным огнём решимости. Туман клубится, принимая причудливые формы, и из его глубин появляется Теневой Верховный — воплощение коварства и власти.

— Я уважаю тебя, как Теневого, Верховный. Но даже в царстве кошмаров есть границы, — голос Лорда сочится ядом. — Твои преступления против Морфеи должны быть искуплены.

Теневой Верховный отвечает насмешливым взглядом, его губы изгибаются в зловещей ухмылке.

— Моя харизма сильнее твоих угроз, — его смех звучит как звон разбитого стекла. — Предпочитаю бегство в иной мир, чем склоняться перед тобой.

Лорд Кошмаров срывает перчатку, он полон ярости, а глаза вспыхивают багровым светом. Его когти удлиняются, превращаясь в смертоносное оружие. Лишь одно прикосновение — мучительная агония.

— Ты покинешь царство снов мёртвым, — его голос — шёпот самой смерти.

Но Теневой Верховный лишь усмехается, отбрасывая руку противника.

— Ты не понял, — его голос звучит как приговор. — Я уже в другом мире... и ты тоже.

Реальность трещит по швам. Замок рассыпается чёрными кристаллами, лес растворяется в вязком тумане, и перед Лордом открывается...

Теневой Верховный, возвышаясь над руинами реальности, произносит:

— Представляю твоему вниманию... — он делает театральный жест, и перед изумлённым Лордом разворачивается картина, от которой кровь стынет в жилах. — Морфега!

Город возвышается перед ними — мрачные небоскрёбы, увенчанные тыквенными фонарями, улицы, вымощенные осколками снов, и светофоры, в которых пульсируют тени забытых душ.

Воздух пропитан запахом смерти и обещанием новых кошмаров.

Повсюду выходят живые люди с чёрными глазами — их движения неестественны, они марионетки в руках невидимого кукловода. Они начинают читать, и каждый голос звучит как отголосок из иного мира:

— Лишь после страшной смерти встретимся мы вновь... — произносит один из них, и его голос эхом разносится в пространстве.

— Когда сердце откажет мне, а дыхание покоится среди миров... — продолжает другой, его слова звучат как погребальная песнь.

— Меж кровавой луны и сине-зелёного неба, — подхватывают они, застыв в неподвижности, — среди гущи мрачного леса и полной луны...

Девочка, застывшая в полутени, произносит с надрывом:

— Тени загадочно кружатся в танце, — её голос дрожит от эмоций, — а мертвецы в гипнозе ведут хоровод.

— В сказке, в таинственном мире, в приглушённом свете жуткий кукловод, — вторит следующий голос, холодный и отстранённый.

— Там же, где мертвецы танцуют их ужасный хоровод, — подхватывает хор безжизненных голосов.

— Морфеговцы эхом жаждут сновидений, — звучит одинокий голос, как из бездны.

Фальшивый Теневой Верховный вступает с насмешкой:

— Читатели не понимают моих хитросплетений...

— Черти подпевают в заблудшем рае... — вторит другой голос, полный горечи.

— Дьявольис нэ мрае... — тоскливо заканчивает Лорд Кошмаров, его голос — последний аккорд этой мрачной симфонии.

— Значит, ты помнишь... — утверждает парень, и его слова повисают в воздухе, словно вопрос без ответа.

И в этой тишине остаётся только эхо прочитанных строк, кружащееся в бесконечном танце между реальностью и иллюзией.

Лорд Кошмаров застывает, время для него остановилось. Тёплые мурашки, похожие на рой живых существ, пробегают по его телу, вызывая дрожь, от которой вибрирует сама реальность. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь пытаются вырваться из орбит, не в силах сосредоточиться на одной точке.

Впервые за бесконечность существования он испытывает нечто настолько чуждое его природе — смесь шока и отрицания реальности. Кровь в его жилах закипает, превращаясь в жидкий огонь, а в сердце расцветает боль, острая, как осколки стекла.

— Но как? — шёпот Лорда Кошмаров едва слышен, словно он боится нарушить хрупкое равновесие между мирами. Его взгляд впивается в глаза Теневого Верховного, и то, что он видит там, разрывает его душу на части.

— Твои глаза... — слова застревают в горле, когда в его сознании вспыхивает осознание. Кровь становится раскалённым металлом, обжигая вены изнутри.

— Мальчишка... Один глаз зелёный, а другой карий... — ностальгия в голосе Теневого Верховного режет, как лезвие. — Ах, это я. Воспоминания обрушиваются на Лорда Кошмаров.

***

Бордовое кресло перед камином. Пламя танцует, отбрасывая жуткие тени. Мальчик стоит за спиной Лорда, присутствие мальчишки ощущается как незаживающая рана.

— Исчезни прочь! — крик Лорда Кошмаров эхом отскакивает от стен.

— Я-то исчезну, а вот что будешь делать ты? А, Лорд Кошмаров? — зимний ветер за окном вторит его словам. Хлопающая дверь становится точкой невозврата.

***

— Я назову его «Морфега»! — восторг в его голосе заставляет сердце Лорда сжаться.

— Кого? — искренняя улыбка сияет на губах Лорда Кошмаров.

— Не «кого», а мир мой! — мальчик смотрит в тетрадь, где рождаются его мечты.

— Мир? Ты всё ещё хочешь уйти? — горечь проникает в каждое слово.

— Я не смог вернуться в свою реальность, но я могу создать что-то похожее, вернуться домой.

— Но это будет не твой дом, дитя!

— Зато я буду чувствовать себя как дома.

— Почему же ты не чувствуешь себя как дома здесь?

— Я правда не знаю, пап.

***

— Я бы хотел быть как ты! — воодушевление в его голосе заставляет Лорда улыбнуться. — Я бы тоже хотел создать мир. Свой собственный.

— Зачем тебе это? Тебе не нравится в моём Царстве?

— Я хочу зиму! Снежки, коньки, горки! Встретить Новый год... — тоска в его голосе разрывает сердце Лорда.

— Будет тебе зима. Обещаю, — радостно объявляет Лорд. — Только не уходи. — шепотом продолжает.

***

Мальчишка вприпрыжку собирает букет из цветов, а Лорд Кошмаров наблюдает, затаив дыхание.

— Заблудится же. — предупреждает Теневик.

— Иль домой найдёт выход. — усмехается Лорд.

В руках мальчика красуются гвоздики, амариллисы и ахиллеи.

***

В лунном свете откуда не возьмись появляется ребенок.

— Мы проводим тебя, — шепчут Лунные Проводники. — Проводим.

— Благодарю вас, странные, загадочные существа. — растерянно произносит мальчик. б— Мы — Лунные Проводники. Провожаем заблудившихся, так приказал нам Лорд Кошмаров. Такими он нас создал.

***

Мальчик, теперь взрослый, стоит перед Лордом.

— Я хотел показать тебе мой мир. Ждал подходящего момента, но, кажется, он так и не настал.

— Ты так повзрослел, настоящий джентльмен, — разглядывая его, говорит Лорд. — Я думал, ты покинул меня.

— Скучно мне. — холодный ответ.

— Скучно?

— Знаю, для других нужна веская причина. Никто не понимает меня.

— Как ты всё это создал? Как сумел вызволить меня из моего Царства?

Собеседник улыбается, его глаза светятся таинственным огнём:

— Всё очень просто. Иллюзия — это искусство. Им я и овладел.

— И как давно?

— Как давно что? — его голос становится насмешливым. — Как давно ты не в своём Царстве? С того самого момента, как девчонка ступила на твою землю.

— А как давно ты притворялся Теневиком?

— Как только ты поверил в то, что я ушёл, — отвечает он, наслаждаясь замешательством собеседника. — Каждый твой вздох, каждое движение были частью этого спектакля. Я играл свою роль с таким мастерством, что даже ты, повелитель иллюзий, не смог разглядеть правды за маской.

— Что же ты будешь делать дальше? Верни Морфею домой, в ее реальный мир.

— Нет. Я убью тебя, а Морфесса останется среди чужаков. Это забавляет меня.

— Разве ты можешь убить меня?

— А что в этом сложного? Думаешь, не справлюсь?

— Мне очень жаль это слышать, — Лорд Кошмаров делает шаг назад, раскидывая руки в прощальном жесте. Его движения полны обречённой грации, словно он принимает неизбежное. — Я бы никогда не позволил тебе совершить это. Не из гордости, а потому что не могу обречь тебя на такую боль, — голос его звучит как погребальная песнь. — Возможно, однажды ты поймёшь.

Одним молниеносным движением он срывает маску, открывая лицо, полное безмолвной муки.

— Нет! — вопль разрывает тишину, словно стекло. — Это должен был сделать я!

Сын вырывает маску из ослабевших рук, ловя безвольное тело отца.

— Прощай, жизнь моя. — горькая слеза стекает по щеке, оставляя огненный след на коже.

Тело Лорда Кошмаров начинает растворяться. Тьма поглощает всё вокруг, превращая реальность в бездну. Тени танцуют последний танец, прощаясь с создателем.

— Прощай, — улыбка Создателя Морфеги ослепительна в своей жестокости. Его глаза сияют торжеством, пока мир вокруг рассыпается в прах.

И в этой тьме рождается новый мир — мир, где боль и предательство стали его основой, где тени правят бал, а память о былом величии растворяется в бесконечной ночи.

***

Морфея живёт в мире, плетенном из чужих воспоминаний и лживых грёз, сама того не подозревая. Каждый день она теряет частички своей истинной сущности, а Теневой Верховный наблюдает за этим, наслаждаясь её страданиями, как коллекционер редких бабочек любуется их последними взмахами крыльев.

Девочка бесцельно бродит по коридорам своего дома. Её шаги бесшумны. Она останавливается перед каждой дверью, проводит пальцами по полированной поверхности, но не может вспомнить, что именно ищет.

В комнатах, сотканных из чужих воспоминаний, всё кажется одновременно знакомым и чужим. Предметы мебели плывут в полумраке, меняя очертания, как миражи в пустыне. На стенах пляшут странные тени, отбрасываемые несуществующими источниками света.

Она заглядывает в каждый угол, перебирает вещи, но всё бесполезно. То, что она потеряла, растворилось в вязкой паутине грёз, сотканной Теневым Верховным. Каждый раз, когда Морфея приближается к разгадке, туман иллюзий застилает её разум, уводя мысли в сторону.

В зеркалах она видит размытые отражения, которые шепчут что-то неразборчивое. Они знают тайну, но хранят молчание, лишь лукаво подмигивая из своих серебряных оков. А где-то вдалеке, в самой тёмной комнате дома, Теневой Верховный улыбается, наблюдая за её бесплодными поисками. Он знает, что она никогда не найдёт то, что потеряла, потому что это — частичка её истинной сущности, которую он украл, оставив лишь пустую оболочку, блуждающую во тьме собственных иллюзий. Морфея спит беспокойным сном, её дыхание прерывисто, а брови слегка нахмурены. Тени в комнате начинают сгущаться.

Из темноты медленно появляется он — фальшивый Теневой Верховный. Его фигура сплетена из ночных кошмаров и полуночных видений. Он бесшумно приближается к спящей девушке, его шаги не издают ни звука.

Его губы едва шевелятся, когда он начинает говорить. Голос — тихий шёпот, он обращается напрямую к её душе:

— Морфесса... — произносит он, и каждое слово проникает в её сон, становясь частью сновидения. — Этот город выбрал тебя, впустил в свои земли. Так суждено.

Он склоняется над ней, и тени послушно расступаются перед ним:

— Когда ты умрёшь, иллюзия отпустит тебя. Но мы встретимся снова — только в твоей следующей жизни.

Его силуэт становится всё прозрачнее, но слова продолжают звучать в её сознании:

— Так устроен мир, и ничто, и никто не может это изменить, даже я. Город принял тебя — значит, так было предначертано.

Тени поглощают его полностью, а Морфея продолжает спать, не подозревая, что часть его слов навсегда останется в её подсознании. Лишь лёгкая дрожь пробегает по её телу.

Бесконечные дни сливаются в единое размытое полотно, где реальность и иллюзия сплетаются в дьявольский гобелен. Время теряет свою форму, превращаясь в вязкую субстанцию, в которой невозможно найти опору.

Каждый рассвет приносит новые сомнения, каждое закатное солнце окрашивает мир в оттенки лжи. Тени становятся всё длиннее, а правда — всё призрачнее. Морфея блуждает по лабиринтам собственного сознания, пытаясь найти выход, но стены постоянно меняют свою форму, ускользая от её понимания.

Её попытки спасти себя подобны попыткам поймать дым руками — тщетны и бесплодны. Теневой Верховный искусно управляет нитями её судьбы, превращая каждый её шаг в движение по кругу. Она думает, что приближается к разгадке, но на самом деле лишь глубже погружается в пучину его иллюзий.

Память становится предательской, подсовывая фальшивые воспоминания, а настоящие — пряча в самых тёмных уголках разума. Её личность разлагается, словно старая фотография под дождём, теряя чёткость и яркость.

В этом мире нет спасения, нет выхода — только бесконечный танец между реальностью и фантазией, где она — лишь марионетка в руках мастера иллюзий. И чем больше она борется, тем крепче становятся путы, связывающие её с этим кошмаром.

Судьба уже предрешена, и её конец написан на стенах этого мира кровью её надежд и мечтаний. Она обречена блуждать в лабиринте собственного безумия, пока не станет частью той иллюзии, которую так отчаянно пытается разрушить.

Бордовый оттенок волос кажется ей новой главой в жизни, началом чего-то необычного. Она выбирает этот цвет, пытаясь оставить след в мире, который ускользает сквозь пальцы. Но даже это решение — часть тщательно выстроенной иллюзии, где каждый её выбор контролируется невидимой рукой.

Теневой Верховный наслаждается спектаклем, наблюдая из тени, как его жертва медленно погружается в пучину забвения. Он видит, как она борется с наваждением, пытается ухватиться за ускользающие воспоминания, но каждый раз её руки проходят сквозь них, словно сквозь дым.

Иллюзии становятся всё плотнее, окутывая её сознание, как паутина. Она не замечает, как её прошлое растворяется в тумане, как настоящие друзья превращаются в призраков, а родные лица искажаются до неузнаваемости.

Теневой Верховный улыбается в темноте, наслаждаясь её беспомощностью, её незнанием. Он знает каждую её мысль, каждое движение, каждую слезу. И пока она красит волосы в бордовый, он плетет новые нити обмана, готовя для неё новые испытания в лабиринте иллюзий.

— Мама?

Конец