4. Влюбленные

1.

Гарри не выпускал телефона из рук. Он ждал, когда же все-таки позвонит Мадлен. После, решив, что она, возможно, не стала бы ему звонить, а собирается просто заявиться, он решил подождать её у входа.

Народу пришло не мало. Он должен признать, что, видимо, перестарался с объявлением. Спасибо Тише, которая заперла все ценные и легко разбиваемые вещи в кладовке.

Гарри заметил в толпе Веру. Голубые джинсы на высокой талии и длинные светлые волосы, небрежно рассыпанные на плечах. Без часто встречающейся у всех присутствующих бутылки пива, она разговаривала с какой-то своей подружкой, но, заметив его зачарованный взгляд, не прерывая разговора, но только смотря прямо ему в глаза, улыбнулась. Гарри прошёл мимо, сделав вид, что не заметил её вовсе.

— Привет, — к нему подбежал запыхавшийся Тед Тайлер. В руке его была почти пустая банка пива, а глаза, как и глаза Гарри, чуть ли не лихорадочно обегали пришедших. — Не видел Лалу?

Гарри отрицательно покачал головой, одновременно пытаясь вспомнить, кто такая Лала. Вроде бы, та рыжая девушка, с которой он однажды разговаривал по поводу игры "Тигров". Она брала у него интервью для школьной газеты, а после попросила написать о нем ещё небольшую статью для городской газеты, в которой подрабатывала. Если и было то, по чему её можно было запомнить, то это странный, как будто натуральный рыжий цвет волос. Хотя, может её непримечательный русый каким-то волшебным образом потемнел и порыжел после шестого класса.

— Не знаешь, она вообще пришла?

— Без понятия. А должна была?

Тед пожал плечами, опуская глаза. На момент Гарри даже пожалел его: было видно, что он не просто так ищет эту девушку. Он ищет её по той же причине, по которой сам Гарри уже минут двадцать обходит дом.

— Ты не приглашал её? — все ещё с надеждой спросил он, перекрикивая музыку.

— Вход свободный, — Гарри уже забыл о понимании к парню и вновь переводил взгляд от экрана телефона к присутствующим. — Может, она просто не знает?

Его собеседник выдавил кислую улыбку.

Они молча разошлись, а уже через несколько минут, почти потеряв надежду, Гарри заметил Мадлен, что-то обсуждающую с его сестренкой.

2.

Мадлен отвела взгляд, заметив его. Ей показалось, что щеки покраснели, а голова немного закружилась.

— Гарри весь вечер ищет тебя, — Тиша ей улыбнулась и, наклонившись поближе, почти прошептала: — Он боялся, что ты не придёшь.

— Привет, — Гарри внезапно потерял всю свою смелость и уверенность. Он не испытывал смущения, как это было у Мадлен, но безусловно волновался. Чуть заметно кивнув Тише, он бессловно попросил её уйти и она тут же испарилась.

— Привет, — Мадлен коротко взглянула на него, но это было максимумом. Пальцы заламывали друг друга от волнения и она старалась предотвратить это, что получилось не слишком надолго.

— Пить не хочешь? — спросил он, уже собираясь пойти к холодильнику, но девушка мягко коснулась его локтя. Он чуть было не вздрогнул от этого прикосновения; так неожиданно она стала ещё ближе, чем была ранее.

— Я за рулём, так что не стоит.

— Тогда, ты, наверное, зря пришла, — Гарри хотел пошутить, но слова отказывались собираться в мысли. — Тут очень много алкоголя и вообще...

— Но ты ведь пригласил, — она слегка улыбнулась и на сердце у обоих потеплело. — Я не смогла отказать.

Физиономия его была глупее некуда. Стоял напротив высокой девушки в красном платье и смотрел ей в лицо, наполовину опущенное и ещё наполовину скрытое черными волосами. Гарри боялся дернуть рукой, на которой все ещё лежала её ладонь.

— Хочешь погулять?

— Да. Да, конечно же. Только твоей сестре не нужна будет твоя помощь?

— Она уже достаточно взрослая и справляется одна даже лучше, чем со мной.

Впервые с начала разговора их взгляды встретились, но она тут же отвернулась, смущено поднимая уголки губ.

А Гарри все ещё смотрел на неё, пока Мадлен не спросила наконец, где выход из дома.

3.

— Честно, я тоже не хочу смотреть вашу драму, — Эск кивнул на начавшиеся титры из "Останься со мной".

Джереми так и засиял; в парне Дрю он явно видел родственную душу.

— Это не драма, ясно? Это чертов шедевр, а ты слишком поверхностен. — Подала недовольный голос расположившаяся на диване Лала. Все остальные сидели на полу.

— Давайте ужастик какой-нибудь?..

— Нет, —абсолютно спокойно и неоспоримо заключила рыжая.

— Почему? 

— Я уже говорила это ему, — Лала кивнула в сторону Джереми, — но ладно, повторюсь и для тебя: хочешь расчлененки, загляни завтра в закрытый гроб того спортсмена. Но ни я, ни Дрю этот пиздец смотреть не будет.

Дрю, все это время зачарованно смотревшая на своего парня, помешкалась:

— Ну, может что-нибудь не слишком страшное?

Лала закатила глаза.

Влюблённые. Полные идиоты.

Она подумала, что не стоит спорить на этот раз. Можно и уступить.

— Да. Не обязательно же "Человеческую многоножку" или другую противную хрень смотреть, — Эскамильо, который, как помнит Дрю, всегда был очень дипломатичным, сейчас думал о возможном выходе из положения. — Может "Кошмар на улице Вязов", "Хэллоуин"... "Оно" в конце концов.

Лала пожала плечами, задумавшись.

— "Оно" – хрень. Кроме разукрашенного Тима Карри там нет ничего, так что давайте что-нибудь с final girl. Как раз под твоё описание.

— С кем? — Эск непонимающе нахмурится.

— С final girl, — повторила девушка, в уме перебирая названия всех известных ей слэшеров.

— Кто это такая? Нет, точнее я знаю, кто это, но что это означает?

— Final girl – это термин в ужастиках, преимущественно в слэшерах.

— Так, а что такое слэшеры?

— О черт, — подал голос Джереми и они с Дрю печально переглянулись, зная, что сейчас начнётся.

— Ты в себе вообще?! — Воскликнула Лала, закатив глаза. — Любишь ужастики и не знаешь, что такое "слэшер"?

— Ну...

— Я бы поняла, если бы Дрю не знала, но даже она...

— Я смотрела "Крик". Сериал, — Дрю улыбнулась. — Второй сезон – херня. Первый лучше.

— Кстати да. Но во втором убийстве пооригинальнее. Крэйвен вообще был прекрасным режиссёром. — Лала печально поджала губы, замолкая.

Дрю согласно закивала.

Пару секунд они сидели молча. Джереми готовился соскочить с места и немедленно набрать в поиске предложенный фильм, вместо того, что было поставленно ими ранее, но возможности пока не давалось и он продолжал, мешкаясь, сидеть рядом с друзьями.

— Ладно. — удобнее устраиваясь на большей части дивана, Лала чуть приподнялась на локтях и, смотря то на подругу, то на испанца рядом с ней, начала объяснение: — Слэшер – это поджанр фильмов ужасов, для которого характерно наличие психопата-убийцы, часто в маске, за день убивающего жертв подростков. Всегда причина убийств разная: иногда желание мести, иногда просто с катушек поехал, возможно и желание прославится. Но почти всегда убийца каким-то образом связан с final girl – главной героиней, как-то насолившей убийце или же, с наличием тёмного прошлого/неожиданной кровной связью. В слэшерах умирают обычно все, даже близкие друзья final girl, но не она сама. Сама она умереть может только в последней части.

— То есть, если ты в слэшере, то самый стопроцентный шанс выжить есть только если ты эта самая final girl? — Эск поморщился. Такой расклад ему явно не нравился.

— Именно. Или, если ты двадцатый план. Ну, то есть совсем не при делах.

— Все ужастики такие предсказуемые, — сказал он, заворожённо смотря впереди себя. Будто увидел что-то.

Лала пожала плечами.

4.

Они говорили о немногом. О том, как у обоих прошёл день, как неплохо было бы, чтобы школа наконец кончилась и, что во дворе немного спокойнее, чем в доме.

Гарри предложил пробраться на территорию соседей: там были навесные качели и совсем тихо. Мадлен немедленно приняла предложение.

— То есть, родители Тиши не против такого ужаса? — она указала куда-то в сторону гремящего дома.

Гарри пожал плечами, улыбаясь:

— Они очень лояльны к ней. Не против, если действующие комнаты закрывают и ценные вещи запрятаны. Мои совсем не такие, хотя мы, вроде бы, двоюродные брат и сестра.

Мадлен усмехнулась, чуть завистливо смотря на бутылку пива у него в руках.

— Не будешь против, если я глотну? — Девушка убрала прядь темных коротких волос за ухо.

— Ты же вроде за рулём? — тем не менее улыбнулся он, протягивая ей напиток в холодном стекле.

— Надеюсь от одного глотка ничего не будет.

Она сделала маленький глоток. Потом ещё один и ещё. Гарри хотел было забрать бутылку, но она взяла её в другую руку и вытянула на противоположную от него сторону, впервые рассмеявшись. Гарри, уже даже не пытаясь выхватить у неё пиво, но, поймал момент. Не подумав более ни секунды, он поцеловал её.

Мадлен опустила вытянутую руку и он тут же перехватил предмет их спора, не прервав поцелуй.

— Привык побеждать? — она улыбнулась, ласково прикасаясь к его локтю.

Гарри пожал плечами, вновь потянувшись к ней, но Мадлен на этот раз шутливо остановила его.

— Знаешь, пожалуй, нам нужна ещё одна бутылка, — засмеялась она, — ты оказался прав.

5.

Гарри оставил Мадлен на соседском участке. Там было тихо и спокойно. Он пообещал, что только сбегает домой и сразу же вернётся к ней.

— Ну, как прошло? — Спросила пьяная, но все ещё соображающая сестра.

Гарри молча подмигнул ей, забирая с собой две бутылки темного пива. Тиша заливисто рассмеялась, уверенная, что не у неё одной вечер получился шикарным. Полностью довольная собой, она вернулась к Пейдж Холлуэй.

Краем глаза он заметил, что настенные часы в форме рыцарских доспехов, которые мама Тиши привезла из Англии, показывали 10:21.

Гарри немедленно выскочил из дома. Он успел пройти всего несколько шагов по усыпанной декоративным гравием дорожке, когда телефон в кармане завибрировал.

Мадлен, подумал он и, почти выронив одну из стеклянных бутылок, но вовремя успев зажать одну из них между ногой и локтем, поставил на землю, решив ответить.

Но звонила не Мадлен. Номер не был скрыт, но и не определён.

Он поднял трубку и, первые мгновения вокруг, даже не смотря на громыхание музыки в доме за несколько шагов от него, воцарилась абсолютная тишина.

— Алло? — Мягко спросил он, нетерпеливо делая несколько маленьких шагов сначала вперёд, а потом назад, и вновь повторяя незамысловатое действие.

— Алло? — повторил женский, чуть хрипловатый и грубый, но, тем не менее, приятным эхом отдававшийся в динамике и его барабанных перепонках. — Гарри, привет.

— Кто это?

— Мы тут сидим.

Он поморщился.

— Что?

— Я и Мадлен.

— Кто ты?

— Какая разница? — голос усмехнулся, стал увереннее и наглее, но все ещё оставался приглушённым. — Давай поговорим немного, м?

— Я не знаю кто ты такая. — Как можно мягче ответил парень и оглянулся: был глубокий вечер и, если отойти от фонарей и избытка уличного света, он мог без труда увидеть звезды.

Надо бы показать их Мадлен. Да, они забираются на крышу соседского дома и там он...

— Это неважно, поверь мне. Так что насчёт разговора?

— Я, пожалуй, воздержусь, — попытавшись выдавить из себя дружелюбный смешок, ведь настроение у него было и вправду прекрасное, он отставил телефон от уха и нажал на красную кнопку "отбой".

Музыка вновь стала слышна на фоне, Гарри поднимал лежащую на газоне бутылку, когда телефон в кармане вновь завибрировал.

Вновь номер не скрыт, но и не определён.

— Алло?

— Алло?

— Это опять ты? Кто ты такая?

— Какая разница? Я хочу поговорить.

— Сначала скажи как тебя зовут! — Чересчур громко потребовал он и немедленно пожалел, ведь опять (почему?) стало тихо. Слишком тихо.

Воображение невольно нарисовало образ свонившей девушки: длинные светлые волосы, волгами спадающие на плечи, бежевая кофта и хитрый взгляд. Образ дополнил некий звук, совершенно необъяснимый, но Гарри немедленно распознал его: девушка на другом конце провода улыбалась.

Очень нагло и не по-доброму улыбалась.

— Я кладу трубку, — сказал он и немедленно выполнил обещание.

А приятный хрипловатый голос тем временем вновь спросил «алло?», но на этот раз в его голове. Вот только получилось это слишком реалистично, что Гарри показалось, будто бы девушка стоит прямо рядом с ним.

Успев сделать лишь три спешащих шага, телефон в руке завибрировал. Он сбросил номер.

Сообщение, громко оповестившее его о своём прибытие, заставило чуть было не выронить бутылки.

Ему было стыдно, но стоя лишь в нескольких метрах от дома, где он оставил Мадлен, Гарри заволновался. Открыв сообщение, он увидел темную макушку девушки, за которой вился уже несколько месяцев, наклонённую над ярким экраном телефона.

И подпись:

«Лучше возьми трубку. Ты не успеешь добежать, если я решу сделать кое-что:)».

Секунда задержки.

И новый звонок.

— Ну так что, не против поговорить теперь?

— Иди нахрен, — он ускорил шаг, но трубку на этот раз не бросил. — Хреновый розыгрыш, знаешь? Я вызову полицию и они тебя сразу же по номеру определят, идиотка...

Девушка рассмеялась.

— Откуда ты знаешь, что я вообще девушка? — Последнее слово было произнесено мужским баритоном, резким контрастом и предательскими мурашками, пробежавшимися по его спине.

— А теперь остановись. — Опять женский наглый голос. Без смешинки, как ранее, теперь самодовольный и жесткий. — Я смотрю за тобой и чем ближе ты подходишь, тем быстрее подхожу я к Мадлен.

Он бросил бутылки на землю и остановился. Сердце билось как бешеное и отрывистыми ударами пульсировало в висках.

Давно он так не волновался.

— Что за ерунда? — Начал Гарри, пытаясь сохранять в голосе твёрдость. — Это нихрена не смешно, ты пересмотрел или пересмотрела ужастиков.

Противная усмешка и новая порция пугающей проницательности.

— Смешно лишь то, что это ты сейчас в ужастике, Гарри-и. И вот что я тебе предлагаю: всего парочка простейших для тебя вопросов и я разворачиваюсь и ухожу, а вы продолжаете ваше романтическое свидание?

Он молчал. Слова не лезли наружу, стало тошно и темно, невероятно холодно.

Точно, ноябрь. Гарри не слишком любил ноябрь и саму осень тоже, хотя зиму не вовсе терпеть не мог.

Он медленно кивнул, а после, подумав, что его не видят, озвучил своё решение.

— Прекрасно. Начнём с разминки?

Гарри промолчал. В общем-то, правильно сделал, ведь это был риторический вопрос.

— Все о тебе. Понимаешь? Тебе даже думать не нужно, всего-то отвечай на вопросы. В каком году ты впервые сыграл в футбол?

— В восьмом классе, меня попрос...

— Нет, нет, нет! — Наиграно испуганно закричал в трубку женский голос и Гарри непроизвольно чуть отодвинул телефон от уха, по-детски подумав, что может оглохнуть от таких криков. — Я спросила впервые, а это был не первый раз. Ты врешь, а это не слишком хорошо для Мадлен.

Гарри Тибодо поражено оглянулся вокруг.

какого черта?

— Лет в семь?.. — Уже неуверенно спросил он. В голове немедленно созрел план: он пойдёт в обход. Обойдёт улицу по кольцевой и выйдет к тому дому, где оставил Мадлен, уведёт её, а пока попытается задержать ненормального на другом конце провода.

— Опять врешь. В шесть, с двоюродным братом. От него ведь у тебя такие прекрасные способности, да?

— Д-да, — Гарри попытался говорить как можно громче, чтобы заглушить тихие шаги по асфальту, которые казались просто невероятно громкими, в этой убивающей темноте. — Возможно, от него.

(а если он там? За тем деревом или кустом?)

(или позади меня?)

Гарри поборол паранойю, чтобы не оглянуться назад.

— Плохо играешь, лучший игрок. Я думала, будет интереснее. Вынужденна предупредить, что эта ошибка стоит жизни твоей девушке. Она же уже была девушкой, да, Гар-р-ри?

— Что?! — Он не стал сдерживаться, ускоряя шаг. — Ещё один вопрос. Пожалуйста, — спокойный голос чуть заметно дрогнул, что отозвалось шелестом деревьев напротив перекрёстка, где он переходил.

— Ладно, помедлим пока с экзекуцией, — чувствовалось, что говорящий испытал настоящее наслаждение от столь мимолетной, но ярко выраженной слабости с его стороны. — Как звали твоего первого тренера?

Гарри задумался. Даже ненадолго остановился, чтобы успокоить сбившееся дыхание, а после немного медленнее, нежели прежде, пошёл, все ещё стараясь не шуметь.

— Тайлер Кэмп, — более уверенно ответил он, перебирая имена нескольких тренеров, которые успели поработать с ним с начальной школы, а после ушли в отставку или переехали.

— Сколько тачдаунов ты забил в первый год игры в команде? — чуть помедлив, его собеседник благосклонно добавил: — Даю пол минуты на размышление.

Но Гарри это не требовалось, он точно знал эти цифры:

— Три в первой игре, два во второй и четыре в третей. После этого меня официально взяли, как квотербека-новичка в основной состав команды. В итоге двенадцать.

— Да, тебя тогда заметили. Помнишь это?

Гарри кивнул, решив опять промолчать. Он был уже близко, всего несколько метров отделяли его от дома соседей и он все ещё боялся, что шаги его могут услышать.

— Ещё один вопрос. Немного отойдём от твоего любимого футбола, хорошо? Хотя, зачем я спрашиваю.

Парень продолжал тихо двигаться к цели и терпеливо выслушивать нахальства неизвестного абонента.

— Твоя первая влюбленность.

От неожиданности он остановился.

(как он может знать)

— Ты там умер?

Он отрицательно покачал головой, пытаясь проглотить ком в горле.

— Ты ведь рассказывал мне.

— Ты... — Гарри забыл, как говорить. Руки чуть дрогнули, но он немедленно прижал ладони к брюкам, чтобы скрыть шок от самого себя. — Ты не в себе.

Его вновь чуть было не оглушил искусственный смех, который, даже сквозь программу для изменения голоса, внезапно показался до ужаса знакомым.

— Я не помню, — Гарри опустил голову, массируя виски большими пальцами. Мигрень подступила со всех сторон, не давая сконцентрироваться ни на чем, кроме как мысли о том, что он рассказывал этому человеку что-то.

Рассказывал?

Да.

(о ком?)

Кому?

(кому?!)

— Вспоминай и давай быстрее. Ночь не вечная и дела у меня есть.

— Спроси что-нибудь другое, — он с ненавистью позволил страху проскользнуть в интонацию безразличности.

Поморщился.

(кому?)

Это сейчас не важно. Кто она была? То ли Мариннет Кроуфорд, или Дейзи Какая-то-там со своими рыжими волосами и огромными зелёными глазами. Или та девочка, с которой он "встречался" в третьем классе? Очень низкая даже для ребёнка, и загорелая, с выгоревшими светлыми волосами.

— Ты рассказывал мне это! — На этот раз его собеседник и вправду прозвучал разочарованно. Будто он (или она) на самом деле ожидала большего от лучшего игрока.

— Я не помню...

— Должен.

— Не помню, пожалуйста...

— Вспоминай! Вспоминай имя той девчонки. Давай! Давай, мать твою! Я жду!

Гарри отставил телефон от уха и, прикрыв ладонью динамик, из-за всех сил бросился бежать вперёд.

За несколько секунд он оказался позади долгожданного дома, потеряв немного времени на то, чтобы найти его среди десятка одинаковых с тыльной стороны построений.

Он вновь приложил динамик к уху и, подходя ближе к крыльцу, все настырнее слышал удары собственного сердца, желающего выпрыгнуть из горла. Ему хотелось выблевать гребаный орган, лишь бы избавиться от этого настойчивого "тук-тук".

— Алло? ГДЕ ТЫ?! — Закричал он, забыв про осторожность и какие-лито прежние попытки сохранять спокойствие.

Нужно бежать и как можно дальше., но...

тук-тук.

(кому?)

Мадлен сидела на скамейке, все ещё склонив голову. Но телефона не было в её руках.

тук-тук.

тук-тук.

(кому же?)

Он прошёл к качелям, туда, где свет уличного фонаря почти не попадал. Помешкавшими, мягко положил руку ей на плечо, но никакой реакции не последовало.

Он убрал телефон от уха, кажется, даже уронил его.

Она будто бы не замечала его. Тонкий силуэт было сложно разглядеть, но не было сомнений – это она. Гарри несколько раз окликнул её, только ответа не получил.

Обойдя качель и смотря прямо на неё, перед тем как увидеть бледное и спокойное лицо с безвольно опущенной головой, в нос ударил очень знакомый, но одновременно новый противный запах.

(кому?)

Поняв, что это за запах, он и вправду готов был проблевался, когда нечто проткнуло спину, выйдя наружу через живот и невероятной болью отдавшись во всем теле. Его буквально парализовало и, падая, он смягчил себе последнии мгновения, умерев уже после четвёртого быстрого и неожиданно сильного удара.

Гарри так и не вспомнил, как звали ту самую девочку, в которую он якобы впервые влюбился, зато вспомнил, кому же он рассказывал о ней.

6.

Харли Ньман смотрела на маленькую баночку из тонкого коричневого стекла с успокоительным, сидя в абсолютной тишине в гостиной дома её дяди, с которым она жила эти полгода. Небольшой домик, на удивление аккуратный и ухоженный для постоянного места жительства двух мужчин, живущих в нем до её переезда в Си-Эйдс. Её кузен Дилан находился в своей комнате на втором этаже и смотрел мультики, а дядя о чем-то негромко беседовал с родителями Харли по телефону.

Хотя, в общем-то, она знала о чем они говорят. Об этом говорил весь город и его окрестности. Информация быстро обошла интернет, заинтересовала нескольких репортеров из более крупных городов и уже завтра собирается настоящая толпа из любопытных журналистов, мечтающих опросить учителей и друзей погибших, в числе которых обязательно окажется и сама Харли.

Ей это не нравилось.

Все повторялось. Опять повторялось, словно сотни раз проигранная песня в плеере, настолько надоевшая, что от каждого слова хочется брезгливо поморщится.

Поджав ноги под себя и время от времени прерывисто всхлипывая, девушка нагнулась к заветному успокоительному и, вытащив сразу две маленьких пилюли, запила их с помощью воды, стоящей на кофейном столике.

Её тошнило от всего. От лекарств, успокоительного, душного, застоявшегося воздуха, который немедленно станет пронизывающим до костей морозом, если распахнуть окна. Пот мелкими каплями образовывался на заплаканном лице и Харли постоянно приходилось вытирать лоб ладонью.

Во рту чувствовался ржавый привкус. Похожий на привкус крови, но более... Сухой?

(и не менее отвратительный)

Харли поморщилась, пытаясь перестать наконец думать об этом.

Она ощущала давление рядом с сердцем каждый раз, когда вспоминала свой последний разговор с Джули. Сказала, что дядя попросил помочь с бухгалтерией и, на самом деле, почти не соврала, если не учитывать то, что помогать напросилась она сама. Не хотела отказывать (ставшей ей такой близкой и родной) подруге в праздновании дня рождения на прямую, просто из-за того, что не хотела езжать в лес. С детства боялась темноты и дикой природы и, как забавно, видимо не напрасно.

За прошедшие полдня её тошнило трижды. Дядя просил её съесть хотя бы суп, но от него рвотные порывы лишь усиливались и Харли, лишь почувствовав приятный ранее запах куриного бульона, быстрым шагом направлялась в уборную и блевала желчью – ничего больше в организме просто не осталось. А ещё, она не могла уснуть. Вместе с успокоительным искала и снотворное, но, видимо, её дядя слишком волновался о том, что девушка окажется чересчур впечатлительной и может захотеть заснуть навсегда.

И она и вправду хотела бы этого. Но увы, кажется, возможность даже случайной передозировки, пугала её не меньше, чем страх остаться одной в дома.

Вдохнув поглубже, Харли в эйфории почувствовала пьянящее и, одновременно необходимое сейчас головокружение. Её все ещё пробивала дрожь от одного лишь отголоска имени умершей подруги, с точностью раз в три секунды возникающую в голове, но уже не так сильно.

Становилось легче. Глаза не слипались, а она осознавалась как сильно вымоталась, но заставить себя даже лечь на диван и прикрыть глаза казалось на тот момент нечеловеческим усилием.

Зазвонил телефон.

Нехотя и неспешна, Харли потянулась за своим IPhone в розовом чехле, который сейчас вызывал лишь ненависть, но никак не умиление, с которым она однажды купила этот аксессуар.

Номер не был скрыт, но контакты его также не опознали.

— Алло? — Харли поморщилась от того, как жалко и тихо прозвучала.

— Привет, Харли, — некто знакомый заговорил в трубку. Голос, как ни странно, не был противным или неприятным. Он вовсе не раздражал, не выражал сочувствия и даже ни капельки не бесил её в тот момент. Харли он успокоил: такой простой, повседневный. Будто девушка звонит спросить у неё домашнее задание. — Я знаю, что тебе сложно говорить, но я хотела узнать, какие цветы любила Джулия. Знаешь, ну... Ты понимаешь.

Харли кивнула, отмахиваясь от самого звучания этого имени.

Джулия. Нет.

Джули. Она была Джули. Джули Дрейк.

Хотя, именно в исполнении её собеседницы, полное имя Джули не звучало неправильно. Оно прозвучало уважительно и по-простому.

— Гиацинты, — подумав, наконец ответила Харли. — Она однажды рассказывала, что её смешат их огромные размеры и расцветки. Если не они, то можно ромашки. Их она тоже, вроде бы любила.

От ожидаемой мысли о том, что она никогда больше не узнает, нравились ли Джули ромашки или нет, Харли вновь захотелось плакать.

— Спасибо. — Поблагодарила девушка и собиралась положить трубку, когда Харли, будто ожив, незамедлительно спросила:

— А кто ты? Я не узнала голос.

— Мадлен. Мы вместе с Джули сидели на химии. Ещё раз спасибо.

Непродолжительные гудки и странное понимание полного провала поглотили Харли. Через две минуты она все же смогла заснуть, хоть снились ей одни кошмары.

На часах было 11:08

A/T спасибо за 500 место в подростковой литературе! Может, это ещё и совсем немного, но все равно невероятно приятно. Спасибо также за каждый комментарий, голос и отзывы❤️

Люблю просто безумно❤️

И да, вопрос от меня (пожалуйста ответьте): как думаете, кого вспомнил Гарри?

Очень жду ваших догадок:)